"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Вайнин Валерий - Страница 912

— Да нет, Сережа. — Ее глаза из смешливых стали серьезными. — Ты просто все очень усложняешь. Понимаешь… Ну, во-первых, он сюда пришел сам и здесь не совершал никаких преступлений. Все подозрения по поводу связи корсарского брига с бароном Эру не подтвердились. Следовательно, он вообще не попадает под юрисдикцию Нипорога… — Она немного помолчала. — Во-вторых, Нипорог не несет ответственности за то, что он вне закона в Ассане. Пускай даже и в ряде других королевств Подгорья. Ну а в-третьих… Почему бы не сделать хорошего и доброго жеста людям, которые ощутимо помогли городу? Что в этом плохого?

— Да нет, ничего… — Он встряхнул головой и улыбнулся. — Просто я что-то… Вообще-то я вовсе не такой уж и принципиальный, Эния. Просто что-то нашло… Представил себя в его роли. Думаю, что не слишком был бы счастлив, зная, что моя судьба и даже жизнь могут зависеть просто от чьего-нибудь каприза. Какой-нибудь красотки…

— Ну вот, наконец-то, дождалась… За неимением других ласковых слов приходится радоваться и такому.

— Эния…

Загремели, открываясь, большие металлические ворота — они одновременно повернули головы.

Нивер Олди медленно вышел и остановился, щурясь на осеннее солнце, — сквозь путаную гриву волос было трудно разглядеть выражение глаз. Сергей и принцесса молча ждали. Сзади опять лязгнули, закрываясь, тюремные ворота — он вздрогнул и оглянулся, потом сделал шаг и неторопливо обвел взглядом площадь…

Сергей облокотился о дерево рядом с привязанными лошадьми и похлопал рукой по карманам, выискивая курево, — почему-то здорово захотелось курить. Принцесса немного наклонила голову к плечу и спокойно наблюдала за приближающимся бывшим узником, она была уверенна и спокойна. А ведь разговор предстоял не из легких…

Он остановился напротив и провел рукой по заросшей щеке — его глаза блеснули, встретившись с внимательными глазами принцессы. Сергей наклонил голову и чиркнул огнивом.

— Вы, наверное, думаете, что я буду благодарить?

Голос все так же напоминал работающие мельничные жернова.

— Не думаю, — спокойно сказала принцесса.

— А я — думаю, — неожиданно сказал Сергей, сжав огниво в руке — кровь ударила в голову: перед глазами всплыло всегда печальное лицо Гуляны, и горькие глаза плачущей тети Доры, и всегда добродушная, но сразу каменевшая и как-то по-детски обиженная физиономия старого Олди… — Я думаю, что ты должен упасть на колени и благодарить со слезами…

Эния закрыла рот и удивленно хлопнула ресницами. Нивер нахмурился, внимательно вглядываясь ему в глаза…

— …Что ты строишь из себя этакого разочарованного? Этакого самоненавистника? — Сергей сделал вперед шаг и упер в него прищуренный взгляд. — Да у тебя гордость зашкаливает выше, чем у любого короля! Ты посмотри на себя — ишь, какие мы! Ни с кем не хотим разговаривать, ни от кого не примем помощи, ни перед кем не поклонимся — и никому не улыбнемся… Да если бы ты ненавидел себя — по-настоящему, то валялся бы в ногах у всех людей подряд и вымаливал бы себе не жизнь — прощение… Чтобы тебя простили, просто простили — особенно те, кто видел от тебя зло. И только потом бы пошел на казнь…

Эния опять открыла и закрыла рот и опять хлопнула своими пушистыми ресницами. Нивер Олди молчал, не отрывая от Сергея внимательных глаз.

— Тоже мне раскаявшийся… Самоненавистник… Ты знаешь, что такое ненависть к себе? Ненависть к себе — это когда позволяешь считать себя за дерьмо всем, а не только самому себе… Легкой дороги захотел? В том числе и к смерти? Ты всегда, всю жизнь искал легкой дороги! Всегда и везде! Делал только то, что хотелось тебе! А ты когда-нибудь спрашивал, — он придвинул прищур нахмуренного взгляда почти вплотную, — что хочется Гуляне? А хотят ли отца Гука и Люка?

Бывший арестант отшатнулся как от пощечины — в глазах мелькнула растерянность… Сергей повернулся к нему спиной.

— Поехали, Эния. Пусть идет куда хочет — вешаться там или бросаться головой со скалы… Куда потащит его никогда не побежденная им самим гордость.

— Возьмите… — Принцесса подняла его руку и положила в нее мешочек с монетами — тот поднял на нее расширенные глаза и, отрицательно мотнув головой, протянул деньги обратно.

— Опять гордость? — сказала принцесса и, вставив ногу в стремя, вскочила на лошадь. — Там только на первое время. Побрейтесь и переоденьтесь. А потом… А потом начните новую жизнь. Такую, чтобы искупать свои грехи и не бояться смотреть людям в глаза.

— Миледи… — Он сделал шаг — в его глазах впервые мелькнула мольба. — Милорд. Пожалуйста, скажите… Откуда вы узнали про Гуляну и Гука с Люка.

— Я видел их. — Сергей тоже вскочил на коня и натянул повод. — Около месяца назад. Все живы-здоровы. И от тебя никто не отказывался.

Он стоял перед ними, заросший, нечесаный, грязный, истосковавшийся, перегоревший и очень-очень одинокий, но произошло что-то, что сразу причислило его к разряду людей — живых и нормальных людей. На его глазах выступили слезы.

— Я ведь никогда не смогу…

— Сможете, — сказала Эния. — Теперь — все сможете. Посвятите свою жизнь помощи тем, кому она больше всего нужна. И я знаю, придет то время, когда с вас снимут отлучение от церкви, простят все былое и объявят в законе в Ассане. И тогда вы со спокойной совестью обнимете свою семью. Вот радости-то будет…

— Поехали, Эния. — Сергей безнадежно смотрел на солнце. — Вечером в замок, надо хоть немного отдохнуть и приготовиться.

По булыжнику площади застучали копыта двух лошадей — продавцы у лотков проводили их сонными взглядами. Нивер Олди молча смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом, потом побежал следом, быстро выровнял дыхание в легком темпе и перешел на ровный, тренированный бег…

Глава 4

— Юрм, ты был внизу? Сколько сейчас времени?

— Полвосьмого, господин лорд.

Сергей тяжело вздохнул: «Эх, женщины вы, женщины…» — и посмотрел на запертую дверь спальной комнаты: Эния собиралась. Последние полчаса дверь не двигалась, оттуда лишь изредка доносились приглушенные голоса двух женщин, занятых невероятно серьезным делом — одной собирающейся и другой — ей помогающей в этом нелегком, сложном, важном и ратном труде…

Женщины везде одинаковы. Во всех мирах и, наверное, на всех планетах. Если изящный бюст или тонкая талия не подчеркнуты, или прическа не выделяет длину шеи и безукоризненность ровных плеч, или линии бровей и росчерк глаз недостаточно выразительны — это трагедия, примерно на уровне извержения вулкана или всемирного потопа.

— Аваля! — строго сказал Юрм. — Ты куда? Ну-ка брысь к себе в комнату.

Сергей повернулся — из приоткрытой входной двери выглядывала смешная любопытная мордочка.

— Пап, — девочка с мольбой глядела на Юрма, — я уже все сделала. Все-все-все.

— Юрм, ты чего? — улыбнулся Сергей. — Заходите, заходите, мадемуазель, рассказывайте… Кстати. Аваля, иди-ка сюда…

Малышка мигом оказалась рядом — Юрм только вздохнул, — Сергей поднял и усадил ее на колени.

— Скажи-ка мне, маленькая… Ты ведь мне никогда не рассказывала? Как ты оказалась у папки с мамкой.

— Говорила, просто вы, дядя Ант… — «Аваля…» — укоризненно цыкнул Юрм, — …меня не слушали, только тетя Эния с мамой…

— Ну-ну, — поддакнул ей Сергей, — так…

— Через зеркало… такое большое и страшное зеркало, оно как живое, вообще-то оно не живое, но иногда оживает и становится как живым, похожим на воду, и в него можно даже нырнуть и… вынырнуть, и вот я вдруг увидела большую, очень большую комнату, и в ней никого не было, но я очень-очень испугалась и заплакала… И было очень страшно, еще страшней, чем там — за туманом, и я побежала… Комната была в большом замке, и вокруг никого не было, и я все равно бежала, и было еще страшней и страшней…

— Подожди-подожди, Аваля. — Сергей щелкнул ее по носу, она тут же взвизгнула от удовольствия. — Давай по-порядку. Что, ты говорила, такого там, за туманом?

…Минут через десять двери торжественно распахнулись, открыв на пороге Энию. Стул подкосился, и Сергей с грохотом оказался на полу, с задранными кверху ногами, с разутыми и глупо хлопающими глазами и с невероятно обрадованной девочкой на груди.