Легенда о Чжаояо. Книга 1 - Фэйсян Цзюлу - Страница 7

– Всем сердцем желаешь присоединиться? – Он сделал шаг вперед, наступив на сломанный меч Чистого Сердца, лежащий на земле. – А ты неплохо владеешь мечом.

Его слова были полны сарказма, напоминая мне о неоспоримом факте: я первая напала на него. Мои глаза забегали, и я сказала, нервно усмехнувшись:

– Я была слишком взволнована, увидев главу школы, и захотела обменяться опытом. Я не хвастаюсь, но, честно сказать, с моими способностями никто другой, кроме главы, не может стать моим учителем…

Я подняла голову. Мой рот был полон крови, а все тело покрыто грязью, но, несмотря на жалкий вид, я старательно изображала искренность:

– Глава, я хочу стать вашей ученицей!

Мо Цин посмотрел на меня тяжелым взглядом, опустив голову, но не произнес ни слова. То странное выражение, как будто мыслями он далеко-далеко отсюда, снова появилось на его лице.

Я не могла понять, о чем он думает. Я могла лишь позволить струям дождя между нами слой за слоем плести большую паутину, которая снова и снова пропитывала влагой мои волосы и лицо.

Наконец он слегка шевельнулся. Бедное мое тело… Буду я жить или снова умру, зависит от его решения…

– Ха! Хочешь себе в учителя главу школы? Мечтай, шавка небожителей! – вмешался подошедший сзади страж. Мой взгляд метнулся к нему, запечатлевая в памяти плосконосое лицо с маленькими глазками. Закончив говорить, он тут же двинулся вперед. Обойдя Мо Цина, он занес меч, чтобы ударить меня.

Вот это да! Осмелиться действовать без разрешения главы! Вот же глупый какой. С первого взгляда я могла сказать, что ему никогда не достичь высот в школе Десяти тысяч убиенных.

Мое сердце наполнилось презрением, и, как и следовало ожидать, прежде чем он успел поднять меч, его сразил невидимый удар, и он приземлился прямо в лужу грязи. Мо Цин одарил его холодным взглядом:

– Кто тебе позволил?

– Гла… Глава, – страж с плоским носом не осмелился издать ни единого стона. Он сразу же распластался на земле, преклонив колени. – Вы же сами сказали… любого, кто вторгается на запретную территорию, независимо от причин, следует убить… – он дрожал всем телом и был жалок, в голосе слышалась обида.

Я могла подтвердить: Мо Цин действительно говорил это. Но он же глава! Кто такой глава? Глава – это тот, кто всегда прав. Если он не прав – смотри пункт первый. Если он говорит сначала одно, а потом другое, вы никогда не должны указывать на его ошибку. Потому что тогда глава будет выглядеть глупо и потеряет лицо.

В конце концов, я тоже была главой школы, так что сейчас прекрасно понимала Мо Цина. Как же неловко он, должно быть, себя чувствует, когда ему приходится иметь дело с таким тупым подчиненным. Поэтому я очень любезно решила выступить посредником в достижении компромисса.

– Я не вторгалась! Меня вынудили прийти сюда, так что меня не за что убивать. – Я повернула голову, указывая на Лю Цанлина, которого вырубила чуть раньше: – Убейте его, это его вина!

– Не смей! – крикнула Чжиянь откуда-то сбоку.

Но, кроме меня, никто не мог слышать слова призрака. Даже Мо Цин, который заполучил меч Невыносимой Тяжести и достиг такого мощного уровня совершенствования.

Я бросила взгляд на Чжиянь, не собираясь ее слушать. Если не переложить ответственность на Лю Цанлина, то на кого ее переложить? Я не глупа: конечно, мне выгоднее в первую очередь защитить тело Чжиянь. А жив будет Лю Цанлин или нет, меня не касается.

Я снова перевела взгляд на Мо Цина, ожидая его решения.

Наконец он повернулся, чтобы уйти, коротко бросив напоследок:

– Пик Лунных забав, устройся там самостоятельно.

То есть он позволил мне остаться, а что касается того, возьмет ли он меня в ученицы и убивать ли Лю Цанлина, – указаний не оставил. Когда Мо Цин проходил мимо моего надгробия, его шаги слегка замедлились, пальцы сложились в мудру, и в воздухе возник защитный барьер. Он засиял золотистым светом, защищая мою могилу от дождя, как огромный зонтик.

Я удивленно приподняла бровь.

Как это понимать? Что за сотворенная мимоходом благотворительность? У меня не было возможности спросить его, потому что силуэт Мо Цина в этот момент полностью растворился в пелене дождя. Только после того, как Мо Цин ушел, стражник, стоявший на коленях, поднялся на ноги, все еще дрожа. Малец-плосконос растерянно уставился на меня, а потом на лежащего рядом Лю Цанлина:

– Так убивать мне его или?..

– Ты, должно быть, привратник?

Он молча кивнул.

– Тогда лучше так и оставайся привратником, не пытайся лезть дальше, – посоветовала я ему. – Чем выше заберешься, тем быстрее умрешь.

Тот, кто отдает приказы, ушел, и Малец-плосконос, не отличавшийся большим умом, не знал, что и делать. Я взглянула на Чжиянь и, увидев ее полный надежды взгляд, сказала:

– Глава уже признал меня своей ученицей; сегодня он проявил чудеса милосердия. А этого парня – считайте, что ему сегодня повезло – просто вышвырните с горы Праха.

– Как же так? Как мы можем так легко отпустить того, кто вторгся на запретную территорию?

В этом он был весьма тверд. Я скривила губы:

– Тогда просто бросьте его в темницу.

Он немного подумал, сочтя мои слова разумными, и тут же приказал людям, стоявшим сзади, поднять Лю Цанлина. Чжиянь хотела остановить их, но в конце концов ей оставалось только смотреть, как парня тащат прочь.

Малец-плосконос с помощью другого подчиненного хотел помочь мне встать, но я увернулась от их рук:

– Я тяжело ранена, пойди и позови еще демонов, чтобы принесли для меня паланкин. Теперь я ученица главы школы, и, если вы будете плохо обо мне заботиться, я пожалуюсь на вас главе!

Другой страж презрительно хмыкнул:

– Глава лишь пощадил твою жизнь, а у тебя хватает наглости выставлять себя его ученицей. Ну и нахальная же ты!

Я хмыкнула еще более презрительно:

– Вы, бедолаги, не видите дальше своего носа. Что говорил глава? Убивать всех нарушителей, но разве меня он убил? Всех убил, но почему не меня? Пораскиньте мозгами и подумайте: неужели я действительно такая нахальная?

Они растерянно посмотрели друг на друга и ничего не сказали. Я махнула рукой:

– Бегом, распорядитесь, чтобы принесли паланкин.

Они послушно ретировались. Чжиянь опечаленно вздохнула:

– А ты тиран… Как ловко…

Теперь, когда все ушли, я открыто заговорила с Чжиянь:

– Твое лицемерие – тоже отличный навык.

Я и так была вся в грязи, поэтому я просто присела на камень. Опасность миновала, и на меня навалилась усталость. Боль от ран притупилась. Я лениво покосилась на Чжиянь:

– Ты вопила, что не хочешь идти с Лю Цанлином, кричала, что хочешь отомстить, но, когда его собрались убить, первой выступила против. Разве он не сын твоего врага? Чего ты так печешься о нем?

Мои слова лишили Чжиянь дара речи. Она долго заикалась, прежде чем наконец сказать:

– Тот, кого я ненавижу, – это его отец. Лю Цанлин тут ни при чем… – Запинаясь, она проговорила: – Давай не будем об этом. Когда ты сказала, что отправишь меня одним шагом на небеса, ты имела в виду, что я стану ученицей главы?

– Ага, что-то вроде этого.

Изначально я планировала позволить ей занять место Мо Цина. Но, учитывая, насколько слабо это тело, план убить его был обречен на провал. Правильно говорят: ноша тяжела, а путь далек…

– На самом деле ты довольно грозная, – похвалив меня, Чжиянь подлетела ближе. – Теперь вернешь мне тело?

– А? – я уставилась на нее. – Вернуть его тебе? Зачем?

Она побледнела и выглядела немного озадаченной:

– Разве ты не отослала всех этих стражников, чтобы вернуть мне тело?

Я с улыбкой посмотрела на нее:

– Детка, как тебе только пришло такое в голову? Я не прогоняла их, я отправила за паланкином.

– Ты! Разве ты не сказала, что вернешь мне тело?

Я широко зевнула.

– Я сказала, что верну тебе тело, но не говорила когда.

– Лу Чжаояо! – Чжиянь была вне себя от гнева. – У тебя нет ни стыда, ни совести!