Легенда о Чжаояо. Книга 1 - Фэйсян Цзюлу - Страница 16

Если подумать, то теперь, когда в школе Десяти тысяч убиенных сменился глава, кто бы еще осмелился противостоять ему, как не этот упрямый старик?

Юань Цзе хрипло сказал:

– Вы избавились от смертоносных формаций у врат школы, но это не так уж и важно, ведь то всего лишь форма…

«Ох, старик, ты шутишь, что ли? Просто форма? Это символ! Наша сущность!»

– Но теперь этот Цзян У из Джохор-Бару [25] – наша главная проблема. Он – напасть, от которой следует избавиться. Но, несмотря ни на что, школа Десяти тысяч убиенных не должна объединяться с палатой Тысячи забот!

Я приподняла брови: никогда раньше не слышала о Цзян У из Джохор-Бару. Видимо, он появился в Цзянху недавно. А вот о палате Тысячи забот я слышала.

Как и школа Зерцало сердца, палата Тысячи забот была одной из десяти Великих школ небожителей. В битве у гробницы меча их адепты тоже внесли свой вклад. Но последователей у этой школы было не так уж много, да и не была она такой заносчивой, как школа Зерцало сердца, поэтому не произвела на меня впечатления. Мне сразу вспомнились не былые обиды, а их глава Цинь Цяньсянь. Вот уж поистине писаный красавец!

Он был не просто красив – прекрасен настолько, что выходил за рамки понятия красоты мужчин и женщин.

Палата Тысячи забот культивировала путь бодхисаттв [26]. Они отрицали деление на мужчин и женщин – в одном теле могли сосуществовать оба пола. Во время культивации этого пути стирались границы между полами, и чем выше поднимался практикующий, тем сложнее было определить его пол. Следующие этому пути постепенно становились похожими на легендарных бодхисаттв. Цинь Цяньсянь, вероятно, был единственным, кто практически достиг становления бодхисаттвой.

Да, его красота была наслаждением очей каждого, кто на него взглянет. Когда я услышала о нем, то поймала и заперла в темнице, чтобы любоваться им всю ночь. Незабываемое зрелище… Даже сейчас, стоило вспомнить об этом, сердце забилось в груди. Было бы неплохо вновь взглянуть на него…

– Джохор-Бару находится на границе школ демонов и небожителей.

Голос Мо Цина вырвал меня из размышлений. Он холодно продолжал:

– Цзян У и его последователи воспользовались враждой школ, чтобы беспредельничать все это время. Заключив союз с палатой Тысячи забот, мы сможем с легкостью избавиться от них. Добьемся желаемого малой кровью и не окажемся между молотом и наковальней. Так что в этом предосудительного?

Я задумалась над доводами Мо Цина. Вроде бы, все верно. Я тоже всегда придерживалась принципа просто-быстро-удобно. Какая разница, с кем объединяться, главное – добиться своей цели. Нужно как можно быстрее избавиться от этих выскочек. Если дело выгорит – плевать, каким образом. Я кивнула. Ну что ж, тогда решено.

– Глава!..

– Довольно, я уже решил, – оборвал его Мо Цин.

Я удрученно вздохнула; я больше не была той, кто принимает решения в школе… И тут я почувствовала на себе убийственную ауру. Подняв глаза, я поймала на себе зловещий взгляд Юань Цзе.

Когда Мо Цин отверг его доводы, лицо старика стало пепельно-серым от гнева. Его орлиные глаза вспыхнули убийственным огнем.

– Кто там?!

И тут же в меня полетел невидимый энергетический клинок. Вздрогнув, я попыталась избежать удара, но способности Чжиянь были из рук вон плохи! Под угрозой силы, во много раз превосходящей собственную, тело застыло.

Клинок мгновенно настиг меня. «Вот и все, – подумала я. – Больше нет нужды беспокоиться о жертвенных деньгах или обретении тела. Теперь я могу идти с Чжиянь рука об руку и коротать наши дни, играя в “догони призрака” у моей могилы…»

Но тут лезвие врезалось в невидимую преграду передо мной. Звук столкновения был настолько оглушительным, что я невольно попятилась. Огромная каменная дверь главного зала, находившаяся за невидимым барьером, задрожала и мгновенно рассыпалась в пыль. Привлеченные шумом, в зал вбежали стражники.

Мо Цин бесстрастно махнул рукой, веля им уйти.

– Властитель Северного пика, вы слишком импульсивны, – он посмотрел на меня, потом на Юань Цзе. – Это всего лишь один из моих информаторов пришел ко мне с докладом.

– Я сознаю свою ошибку.

«Ха, сознает ошибку? Как будто я не знаю твой мерзкий характер. Старик, ты просто хотел выместить на мне свой гнев!»

Тем не менее Мо Цин не стал его наказывать. Юань Цзе поклонился и отступил. Его посох громко стучал по полу. Покидая главный зал, он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я дерзко встретила его взгляд и не отвела глаз. Юань Цзе хмыкнул и вышел с выражением снисходительного презрения на лице.

Тут я внезапно вспомнила, что занимаю тело, культивирующее путь небожителя, и поджала губы. Ладно, за то, что он не побоялся высказаться о действиях Мо Цина, идущих вразрез с идеологией школы Десяти тысяч убиенных, я прощу ему этот проступок.

Тут за моей спиной раздался голос Мо Цина:

– Я смотрю, ночью ты осмелела.

Он уже вошел в смежный зал и теперь стоял всего в трех шагах от меня, заложив руки за спину.

– Я позволил тебе подождать в смежном зале. Где же твое послушание, что демонстрировала не давеча как сегодня утром?

Я тут же нашла оправдание:

– Утром мы были на могиле. Конечно, я должна была быть более сдержанной…

– Кхм, – кашлянул Мо Цин. Я и глазом не успела моргнуть, как мелькнула тень, и в следующее мгновение он оказался прямо передо мной, всего в нескольких чи. Подняв голову, я непонимающе уставилась на него. В его темных глазах отразилось лицо Чжиянь.

– И ты уже не боишься меня так, как утром?

Он подозревает меня. Паниковать нельзя. Чем сильнее впадаешь в панику, тем больше совершаешь ошибок. Я ответила как можно спокойнее:

– Учитель, я сейчас в ужасе.

Воцарилась тишина. Я прочистила горло и заговорила, пытаясь рассеять его подозрения:

– Учитель, чуть раньше я прилегла отдохнуть и снова видела во сне Лу Чжаояо…

– Хм… – он повернулся и опустился в кресло, перебирая что-то в руках. Сейчас он уже не казался таким внушительным, как на троне в главном зале. – И что же она делала в твоем сне?

И я принялась сочинять на ходу:

– Ничего не делала, просто возникла, и все. Но, учитель, я думаю, это не очень хорошая идея – продолжать позволять ей входить в мои сны, – я сделала несколько шагов к Мо Цину. – Она прячется, пока вы находитесь на виду; что бы вы ни делали, вы уже потеряли преимущество. Почему бы нам не найти ее первыми?

Мо Цин поднял голову и оценивающе посмотрел на меня:

– Ты можешь найти ее?

– Пока нет, – я села рядом с Мо Цином. Нас разделял только квадратный стол, и я наклонилась к нему всем телом, изо всех сил стараясь придвинуться ближе, чтобы мое дыхание коснулось волос на его висках. – Но если бы у меня была возможность просмотреть пару-тройку древних книг, то я смогла бы найти способ.

Я была уверена, что Мо Цин увлечен телом Чжиянь. Иначе как бы мне удалось так легко одурачить его несколько раз? Но как только я приблизилась, между нами возник невидимый барьер. Я врезалась в него и выглядела уж точно не соблазнительно, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сердито отодвинуться.

Мо Цин не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на предмете, который держал в руках.

– Сначала расскажи мне, как она появляется. Какое у нее выражение лица, настроение.

Мо Цин, этот маленький Уродец, настолько странный, что я его совсем не понимала. Зачем ему такие мелочи? Я напрягла все свои извилины и наконец вымолвила:

– Она просто… парила в воздухе. Никаких эмоций на лице.

– Разве она не заставляла тебя жечь деньги?

– А… да…

– Не жаловалась, что денег не хватает? Не просила тебя сжигать больше? Пойдешь завтра сжигать или ты больше этого не делаешь?

«Да… денег на мою призрачную жизнь было катастрофически мало. Мы определенно должны продолжить их сжигать, а еще нужно сделать так, чтобы как можно больше народу мне в этом помогло. Надо сжигать жертвенные деньги без остановки!» – мрачно подумала я и тут заметила, что Мо Цин пристально смотрит мне прямо в глаза…