Лесной бродяга - Ферри Габриэль - Страница 78

Достигнув вершины, он внимательно огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что он один. Осмотр вполне удовлетворил его, так как и три охотника и дон Эстебан со своими спутниками не достигли еще гор: вынужденные поминутно останавливаться, чтобы не сбиться с пути, они подвигались вперед очень медленно и были пока скрыты от глаз Кучильо цепью холмов. Удовлетворенный, Кучильо машинально устремил взоры на водопад. Масса воды, низвергавшаяся в нескольких футах от площадки, образуя нечто вроде серебряного моста над ней, временами разделялась в своем падении на две струи. В эти мгновения среди облаков тонкой водяной пыли на скале при свете солнечных лучей сверкал громадный золотой самородок, очищенный водой от всяких примесей почвы. Величиной своей он превосходил плод кокосовой пальмы.

Подвергаясь постоянному влиянию вод, омывавших его со всех сторон, самородок сверкал во всем своем ослепительном блеске, готовый каждую минуту сорваться в пропасть, которая навеки поглотили бы свою истинно королевскую добычу.

При виде самородка, который, казалось, можно было без труда достать руками, безумная радость охватила Кучильо. Склонившись над пропастью, с сверкающими алчностью глазами и протянутыми вперед руками, Кучильо забыл все на свете и чуть не сорвался со скалы; из груди его вырвался в ту минуту сдавленный вопль, который достиг ушей канадца и его спутников.

Но через несколько мгновений он едва подавил второй крик, крик бешенства: Кучильо заметил внизу человеческое существо, того самого человека, которому известна была тайна его жизни; человек этот равнодушно попирал ногами девственные сокровища, рассыпанные перед ним, сокровища, которые Кучильо считал уже своей неотъемлемой собственностью.

Красный Карабин и Фабиан, скрытые в глубине долины, были еще невидимы для бандита. Кучильо вообразил, что бывший микелет один, и выстрелил в него, почти не прицеливаясь. Благодаря этому обстоятельству, Хосе избег пули, которая просвистела у него над самым ухом.

Трудно себе представить досаду бандита, когда он увидел еще двух людей, присоединившихся к испанцу, и в первом из них, благодаря его высокому росту, тотчас узнал охотника, поразившего всех своим искусством и отвагой при охоте на ягуаров близ Позо; вторым был Фабиан — объект неудовлетворенной злобы бандита, дважды ускользнувший из его рук.

Смертельный холод объял на мгновение Кучильо; он зашатался, пораженный такой неожиданностью: ему снова приходилось бежать из Вальдорадо, будто его преследовал и изгонял оттуда какой-то злой рок.

К счастью для бандита, густой туман, поднявшийся снизу и одевший вершину утеса, скрывал его от глаз охотников, которые продолжали приближаться к нему.

В ту минуту, когда трое друзей взобрались на вершину утеса, Кучильо удалось спуститься незамеченным с его противоположного склона, но тут его поджидала новая неожиданность: вынырнув из тумана, он заметил подъезжающих дона Эстебана и его спутников. Ужас овладел бандитом при этом открытии, но алчность помешала ему искать спасения в бегстве; как змея, прополз он по утесу и спрятался в водах озера, укрывшись под листвою водяных растений, где и решил ожидать развязки драмы. Кучильо предполагал, что между тремя охотниками и спутниками дона Эстебана произойдет столкновение, которое поможет ему выпутаться из затруднительного положения.

Трепет злобной радости охватил бандита; стоя в воде, он испытывал ощущение хищной птицы, выжидающей исхода сражения, чтобы насладиться его результатами.

На чью бы сторону ни склонился успех боя, Кучильо решил прийти в удобную минуту на помощь победителям и объяснить свое присутствие в этих местах какой-нибудь более или менее правдоподобной выдумкой.

В то время, пока Кучильо успокаивал себя таким образом, Красный Карабин внимательно присматривался к приближающейся кавалькаде.

— Эти всадники — из отряда мексиканцев! — наконец проговорил он.

— Я это предвидел! — воскликнул Хосе. — Скоро сюда заявятся и остальные участники экспедиции, и мы очутимся в засаде, как загнанные дикие лошади!

— Спокойно, — остановил его канадец, — положитесь на меня, друзья; я сумею вывести вас из этого затруднительного положения. Во-первых, всадников всего четверо, и ничто не доказывает, что остальные сопровождают их; во всяком случае, мы занимаем на этом утесе такое выгодное положение, что можем выдержать осаду целого отряда. Кроме того, может статься, эти всадники вовсе не имеют намерения остановиться здесь, во всяком случае, я за ними понаблюдаю!

И Розбуа улегся, положив голову между валявшимися в изобилии камнями, так что перед ним открывалась для наблюдения вся равнина, откуда уже ясно доносился стук лошадиных копыт.

Старый охотник видел, что всадники остановились, совещаясь о чем-то между собой.

— К чему эта остановка, Диас? — с нетерпением говорил дон Эстебан, обращаясь к своему поверенному. — Время не терпит; мы и так слишком много потеряли его!

— Осторожность требует этого; следует ознакомиться сперва с местами, куда едем, чтобы не наткнуться на неожиданную опасность!

— Но ведь Кучильо подробно описал нам местность; ошибки быть не может!

— Это правда, но так как сам негодяй тоже скрывается где-то поблизости, мы должны быть ко всему готовыми с его стороны. Он может быть не один!

Дон Эстебан сделал презрительное движение.

— Диас прав, — вмешался Бараха, — я уверен, что только что видел человеческую тень на вершине этого утеса!

— Останки жертвоприношений, виднеющиеся у входа в ущелье, — заметил в свою очередь Ороче, — показывают, что эти места довольно часто посещаются индейцами, которых мы должны опасаться еще более чем Кучильо. В любом случае, мы ее имеем права подвергать опасности драгоценную жизнь дона Эстебана!

Дон Эстебан согласился с этими доводами, и по его знаку Ороче в сопровождении Барахи поехал на разведку. Испанец и Диас остались на месте.

— Дьявольщина! — воскликнул канадец, вглядываясь во всадников. — Я узнаю человека, которого видел ночью возле Позо; это, несомненно, дон Эстебан!

— Антонио де Медиана! Не ошибаетесь ли вы? — встрепенулся Фабиан.

— Говорю тебе, он самый!

Возбужденный Фабиан вскочил на ноги и, вглядевшись попристальнее, подтвердил:

— Верно, это он! Само Провидение привело меня в этот дикий край, чтобы отомстить за убийство моей матушки.

Розбуа встревожился:

— Не показывайся, Фабиан, ради Бога! Они тебя заметят, а это нам вовсе ни к чему!

Фабиан поспешно укрылся за камнем.

Хосе хранил молчание, но при упоминании о ненавистном ему имени глаза его зажглись зловещим огнем; микелет поднял голову, измеряя расстояние, отделявшее его от смертельного врага, но оно было так велико, что даже такой искусный стрелок, как Красный Карабин, не был бы в состоянии попасть в кого-либо из всадников. Удостоверившись в невозможности достать своего врага, Хосе снова укрылся за выступом утеса.

— Не замечаете ли вы вдали еще других всадников, кроме этих четырех? — спросил Фабиан, не рискуя больше показываться.

— Никого! — ответил канадец. — Начиная с того места, где река разветвляется на два рукава, не видно ни одного живого существа. Впрочем, — продолжал он, останавливаясь на мгновение, будто желая дать себе отчет о вновь увиденном, — по реке плывет какая-то черная масса; вероятно, это сухое дерево или челнок, но, во всяком случае, она следует течению, так что проследует мимо нас.

— Что нам за дело до этого предмета! — воскликнул Фабиан. — Лучше опишите мне наружность спутников дона Антонио; может быть, я узнаю их!

Между тем Красный Карабин, продолжая следить за удаляющимся предметом, проговорил:

— Если это челнок, то в нем, может быть, скрыты красные дьяволы, которые, того и гляди, явятся сюда. Тогда беда! Ну, слава Богу, он исчез в тумане!

— А спутники дона Антонио? — напомнил Фабиан.

— Я не знаю ни одного из них, — возразил канадец, — один — очень высокого роста, сидит на великолепном коне…