Лесной бродяга - Ферри Габриэль - Страница 142

Для исполнения этого совета охотники разошлись в стороны, образовав прямую линию, протяженностью до трехсот футов, так что их союзники непременно встретили бы ее, если бы только захотели соединиться с ними. Ровным и быстрым шагом двинулись охотники к тому месту, откуда продолжали доноситься выстрелы. Центр цепи занимал Гайферос, а фланги — канадец и испанец.

Чтобы как-нибудь не разойтись, Хосе и канадец время от времени издавали визг шакала, свой призывный сигнал, которым они обычно пользовались в лесах. Благодаря этим сигналам, гамбузино, шедший между обоими охотниками, держался на одной с ними линии. Канадец первый почувствовал на своей левой щеке свежее дыхание реки.

Еще через несколько десятков футов он увидел сквозь деревья чернеющую поверхность, по которой плыли сваленные в воду деревья. Вероятно, бой шел если и не на самой реке, то, по крайней мере, на ее берегах. Это подтвердил и внезапно грянувший выстрел, вспышка от которого отразилась на поверхности воды. Канадец двинулся было вперед, но, услышав впереди боевой клич команча, решил сперва собрать своих товарищей и потом уже всем вместе броситься на помощь Сверкающему Лучу, местонахождение которого ему было теперь хорошо известно.

Канадец издал троекратный визг испуганного шакала, на который немедленно ответил испанец, постепенно приближаясь к нему. Вторично голос Хосе отозвался уже совсем рядом. Откликнуться канадцу не удалось. Сильные руки сдавили ему горло, и в тот же миг перед ним выросли, словно из-под земли, несколько черных фигур, среди которых зловеще засверкали ножи. Поддайся охотник слабости хоть на мгновение, — и его бы не стало. Но лесной бродяга не растерялся, хотя и был изумлен внезапностью нападения. Могучим прыжком он отскочил назад, увлекая за собою продолжавшего душить его апача.

Отвести левою рукою подальше от себя карабин, а правой, в свою очередь, сдавить горло врага, как в стальных тисках, и потом бросить его уже бездыханным к своим ногам — было для гиганта делом какой-то секунды. Затем, переведя дыхание, Розбуа крикнул громовым голосом: «Ко мне, Хосе!» — и одновременно тяжелый приклад его карабина обрушился на череп второго апача, который упал, чтобы уже более не подниматься; кусты около него с треском раздвинулись, и в них показался Хосе.

— Собака не залает больше! — сказал Хосе, перерезая ножом горло только что упавшего индейца.

— Право, ты только теряешь время! — воскликнул канадец. — Разве ты не знаешь, что мой удар смертелен?

С этими словами охотник прицелился в одного из трех индейцев, уже обратившихся в бегство. Хосе поспешил сделать то же самое, и выстрелы друзей грянули вместе, но безуспешно; апачи исчезли в чаще. Когда же обескураженные охотники и присоединившийся к ним Гайферос бросились за ними наудачу, три черные фигуры прыгнули в воду и скрылись под плывшими по воде древесными стволами.

— Разве что сам дьявол поможет им теперь выбраться оттуда! — сказал сам себе в утешение Хосе.

— Вперед! — вскричал канадец, заметив, что на противоположном берегу показались конные индейцы, мчавшиеся вверх по реке. — Там в нас нуждаются!

Ружейные выстрелы продолжали греметь, сливаясь с воинскими криками, покрывавшими шум стычки.

— Слышишь военный клич нашего бесстрашного команча?

— Да, — отвечал Хосе. — Дадим ему знать, что мы идем к нему на помощь!

Канадец и испанец в свою очередь испустили военный крик, а потом, подобно древним героям, бросили среди шума битвы свои имена.

— Орел Снежных Гор! — громко крикнул старый охотник.

— Пересмешник! — громогласно подхватил Хосе, подражая той птице, имя которой он носил вследствие своего острого языка.

Только Гайферос не проронил ни звука. Бедный гамбузино с содроганием слушал воинские крики, так живо напоминавшие ему потерю его шевелюры и ту ужасающую боль, которую он при этом испытал.

Крик канадца и испанца был подхвачен разными голосами, и, пока грозно звучали в воздухе имена Орла и Пересмешника, охотники поспешили обогнуть излучину, которую здесь делала река. Новое зрелище представилось их взорам. В этом месте река была сжата берегами, круто вздымавшимися на высоту до сорока футов над ее поверхностью, между тем как расстояние между ними не превосходило восьми-десяти футов. Судя по тому, что оба берега вверху так сближались, а внизу у воды расширялись футов на сорок, можно было заключить, что некогда они соединялись, так что река текла под сводом, который позднее обрушился вследствие какого-нибудь сотрясения почвы. То был так называемый Тесный Проход.

Луна сияла полным блеском и позволяла охотникам видеть все, что происходило на вершине этой разорванной арки. С каждой стороны арки виднелось по одному воину, и каждый из них употреблял все усилия, стараясь перепрыгнуть пропасть, отделявшую его от противника.

— Остановись, команч! — закричал канадец, спеша зарядить свой карабин. — Предоставь мне это дело!

При звуках голоса союзника, Сверкающий Луч на мгновение остановился, чем и воспользовался его противник. С криком: «Антилопа первый!» — он перепрыгнул провал и упал на молодого команча, сжав его в своих объятиях.

Канадец готовился уже спустить курок, но теперь и думать нечего было об этом, так как среди этой рукопашной свалки невозможно было прицелиться в апача. Таким образом, трое охотников принуждены были оставаться праздными зрителями отчаянных попыток борющихся сбросить своего противника в реку.

Впрочем, борьба была непродолжительна: вода расступилась, приняв сцепившихся врагов, после чего тотчас сомкнулась над их головами.

К счастью, влекомый течением плавник сгрудился у входа в Тесный Проход, оказавшийся на какое-то время свободным от древесных стволов, иначе команч и апач неминуемо разбились бы о них.

XII. НОВЫЙ ДРУГ И СТАРЫЙ ВРАГ

Охотники стояли неподвижно, не будучи в состоянии опомниться от разыгравшейся на их глазах сцены. Не зная, откуда ожидать опасность, тревожно оглядывались и в это время увидели, как с полдюжины черных фигур кинулись с разных мест берега в реку.

Внезапное появление этих воинов, раньше скрывавшихся в темноте ночи, заставило их встревожиться за судьбу их юного союзника, но пустить в дело свои карабины они не решались, боясь попасть в него самого.

Тем временем противники вновь показались на воде, продолжая начатую на берегу схватку. Держа карабины наготове, оба охотника с замирающим сердцем смотрели на молчаливые тени пловцов, спешивших к тому месту, где бились два врага, с остервенением сжимая друг друга в смертельном объятии и то исчезая в воде, то вновь показываясь на ее поверхности. Но канадца и Хосе ждал новый сюрприз. Внезапно на берег выбежал какой-то человек и закричал на чистом испанском языке:

— Смелее, ребята! Он там! Вон опять показался из воды!

Говоря это, незнакомец указывал концом обнаженной шпаги на то место, где противники, исчезнув на минуту в кипящей воде, вновь поднялись наверх, по-прежнему сцепившись между собою.

— Э, черт! Да ведь это сеньор Диас! — радостно закричал Хосе.

— Слава Богу! Мы среди друзей! — прибавил канадец со вздохом облегчения. — Дон Педро!

— Кто меня зовет? — откликнулся Диас, не оборачиваясь и продолжая сохранять прежнюю позу. Охотники не ответили, всецело поглощенные тем, что происходило на реке.

Трое из пловцов достигли наконец боровшихся, и в ту же минуту три ножа разом опустились на одного из противников. Последний раскинул руки и скрылся в воде, между тем как второй испустил слабый крик, после чего, неподвижный, как труп, был вытащен на берег.

Помощь подоспела весьма кстати: распростертый на земле команч подавал лишь слабые признаки жизни; его конечности слегка вздрагивали. Склонившись над телом, окружающие с нетерпением следили за постепенным возвращением к жизни молодого индейца. К счастью, Сверкающий Луч отделался лишь небольшой раной в грудь и вскоре вполне оправился.

Только теперь вновь прибывшие обратили внимание на охотников.