"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 563

От неудобной позы достаточно скоро у меня затекла спина. Я беззвучно извлек меч из ножен. Ладно, хватит медлить! Иначе целую вечность рискую провести в коридоре постоялого двора.

Дверь отлетела в сторону от пинка. Я ворвался в комнату, на всякий случай окутав себя непроницаемой пеленой защитного заклинания. В этот раз Дани не получится застать меня врасплох.

– Наконец-то! – Девушка, стоявшая напротив окна, с нескрываемой радостью оглянулась. – Я уже заждалась.

Я криво усмехнулся. Ни на миг не отводя взгляда от Дани, закрыл дверь ударом ноги. Шагнул вперед, предусмотрительно не опуская меча.

Дани наблюдала за моими действиями спокойно, не делая ни малейшей попытки напасть. По ее непроницаемым голубым глазам нельзя было понять, что она задумала на самом деле.

– Итак, милая девушка, – проговорил я, останавливаясь посередине комнаты. – Чем обязан вашему визиту? Или вздумала завершить начатое и прикончить меня?

– Я пришла попросить прощения за свой поступок. – Дани осторожно подняла руки, словно показывая, что не замыслила ничего дурного. – Шени, вас ведь так зовут? Простите, я не хотела причинить вам какого-либо вреда.

Я настороженно дернул мечом, едва только девушка покачнулась ко мне. Она сразу же замерла, глядя на меня с необъяснимой смесью тревоги и ужаса. Ноздри вновь пощекотал терпкий запах ее страха. Не понимаю. Если она так меня боится, то почему пришла по доброй воле?

– Я жду объяснений, – сухо проговорил я. – Как ты меня вырубила? И почему?

– Вы сделали мне больно, – напомнила Дани. – Я… Я испугалась. Я терпеть не могу, когда до меня дотрагиваются, тем более мужчины. Так любил делать Тирн. Зажимал меня в углу и оглаживал. Когда я пыталась сопротивляться – бил. В тот момент вы напомнили мне его.

– А как Тирн относился к твоим способностям? – поинтересовался я. – Или честь испробовать их на собственной шкуре выпала лишь на мою долю?

Дани смутилась. Яростно затеребила прядь волос, выбившуюся из косы.

– Я не могу это контролировать, – тихо призналась она. – С Тирном у меня получилось проделать это лишь однажды. Он был тогда сильно пьян. Я страшно испугалась, что на этот раз он зайдет слишком далеко. Хвала всем богам, Тирн ничего не вспомнил на следующее утро. Решил, видимо, что сам упал. Неудивительно – он с трудом стоял на ногах. А сегодня… Понимаете, когда вы схватили меня, мне показалось, словно… Словно я заглянула в глаза самому богу-отступнику.

Я улыбнулся одной половиной рта. Сказать мне, если честно, было нечего. И гордиться тоже нечем. Перепугал бедную девочку до полусмерти.

– Простите. – Дани нервно хихикнула, приняв мое молчание за знак недоверия. – Звучит, наверное, странно и нелепо. Но на миг мне почудилось, будто вы не раз и не два убивали. И без сомнения сотворите со мной нечто страшное, если я не найду способа сбежать. А в следующий миг все расплылось перед глазами. Раз – и комната исчезла. Я пришла в себя только на улице.

– Почему ты отправилась ко мне? – Я наконец-то вогнал меч в ножны, сделав вид, что не заметил, как Дани вздрогнула от резкого металлического лязга. – И как нашла, где я живу?

– Я слышала вчера, как стражники шептались о вас. – Дани неожиданно покраснела. – О вас и ваших взаимоотношениях с сударыней дознавательницей. Знаете, мужчины иногда бывают еще большими сплетниками, чем женщины. Из их разговора я и узнала, где вы живете. А почему пошла… Просто хотела извиниться и проверить, все ли с вами в порядке. Я… Я подумала, что поступила неправильно и глупо. Верно, вы теперь подозреваете меня в убийстве отчима?

Я тяжело вздохнул. Дани врала мне. Врала складно и гладко, что доказывало: у нее было время приготовиться. Она не учла лишь один маленький нюанс. Человека всегда выдает его запах. Вот и сейчас я чувствовал сладковатый аромат ее кожи, раскрывающий обман с головой.

В кончиках пальцев забился жар. В принципе, мне ничего не стоит заставить говорить незваную гостью правду. Маленькое заклинание – и она сама выложит все, что знает. Однако что потом с ней делать? Сдать Флоксе? Но Дани наверняка расскажет, посредством чего я заставил ее говорить. Убить? Вариант, конечно, но прибережем его для совсем безвыходной ситуации.

– Вы не верите мне, – с горечью констатировала Дани. – Ни одному моему слову. Так ведь?

– Так, – бесстрастно подтвердил я. Подхватил ближайший к себе стул и сел, жестом пригласив собеседницу присоединиться ко мне за столом. Нашарил на полу початую бутылку вина и жадно хлебнул. Горло уже пересохло от всех этих бестолковых разговоров. Теперь бы понять, как с врунишкой следует поступить. И желательно сделать это до прихода Флоксы.

– Я не убивала отчима, клянусь, – тоскливо протянула Дани. – И не знаю, кто бы мог это сделать. Хотя ноги готова целовать ему. Впрочем, я уже говорила об этом. Что мне сделать, чтобы вы поверили мне?

– Сказать правду. – Я спокойно посмотрел на собеседницу. – Я верю, что ты не убивала Тирна. Но почти наверняка знаю, что ты имеешь какое-то отношение к его смерти. Или не к его, а к Дурзила.

– Дурзил мертв?!

Я осекся от неожиданного громкого восклицания. Дани неосторожным движением опрокинула бутылку, любезно пододвинутую к ней с молчаливым предложением выпить. Темно-красная жидкость моментально напитала светлую скатерть и лениво закапала на пол.

Дани, не обращая никакого внимания на беспорядок, который сотворила собственными руками, с тихим болезненным стоном запустила пальцы в волосы. Я с любопытством наблюдал за ней. Надо же, такое чувство, будто смерть семейного поверенного привела ее в настоящее отчаяние.

– А завещание? – чуть слышно выдохнула она. – Его нашли?

– Нет. – Я небрежно кинул на стол полотенце, пытаясь хоть немного промокнуть неаккуратное пятно с рваными краями. – Предполагается, что его похитил убийца.

Дани побледнела так стремительно, что я всерьез обеспокоился – не собралась ли она рухнуть в обморок. Вскинула руку к фигурке птицы на шее, но тут же бессильно ее уронила.

– Я пропала, – прошептала она. – Что же теперь делать?

Слава всем богам, разрыдаться Дани от столь печальной новости не пришло в голову. Она лишь замерла на месте, кусая бледные бескровные губы и о чем-то напряженно думая.

– Если ты не хочешь поговорить со мной по душам и рассказать, во что вляпалась, то я зову стражу, – произнес я, вставая с места. – Будешь объясняться с Флоксой или Зиргием. Заодно ответишь за попытку убийства, поскольку обвинений с тебя я пока не намерен снимать.

Конечно, я блефовал. Дани сейчас была на грани срыва. Дрожащие пальцы, затуманенный от страха взгляд – все указывало на это. Поэтому я собирался лишь немного надавить на собеседницу. В самом деле, не пытать же мне ее.

– Постойте!

Дани заломила руки в мучительной тревоге. Взглянула на меня снизу вверх. В ее голубых глазах стояли слезы.

– Подождите, – прошептала она. – Не надо. Я… Я все расскажу. Но обещайте, что поможете мне.

– Не буду. – Я жестокосердно ухмыльнулся. – Я не даю обещаний, в выполнении которых не уверен. Если тебя это не устраивает, то говорить будешь с Флоксой или Зиргием. В городской тюрьме, понятное дело. И без твоего чудесного амулета на шее.

Дани сомневалась лишь миг. Затем глубоко вздохнула и кивнула, принимая мои условия.

– Я солгала во время первого допроса, когда сказала, что мне ничего не причитается из состояния отчима, – негромко произнесла она. – По завещанию Тирна я получала основную часть наследства. Не моя мать, не его брат, а именно я.

– Что? – Я нахмурился, решив, что, верно, ослышался. – Почему? Ты же байстрю… гм… незаконнорожденная дочь его жены.

– Позор для любой благочестивой семьи. – Дани грустно улыбнулась. – Завещать мне многомиллионное состояние было бы плевком в лицо обществу, не так ли? Как раз в духе Тирна. К тому же он не собирался умирать еще очень долгое время. Понимаете, у гномов есть ежегодный праздник – Фейрах. Он проводится в день середины лета и считается началом нового года. В этот день у гномов принято оглашать свои завещания перед близкими. Все понимают, что веры этим словам нет. Гномы очень любят переписывать свою последнюю волю. Поругался с братом – вызвал поверенного. Повздорил с женой – и вновь Дурзил на нашем пороге. За год завещание может меняться тысячу раз. Поэтому та воля, которая оглашается в праздник, обычно не принимается всерьез.