"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 368

– Тефна, что с тобой? – откуда-то издалека донесся до меня испуганный оклик Рикки. – Ты вся горишь бесцветным пламенем.

Я не стала проверять, говорит ли юноша правду, поскольку и так чувствовала это. Кожа пылала от жгучих прикосновений незнакомого огня, который крепко обнимал меня, словно самый преданный любовник. Странно, что еще не пахнет паленым.

Браслет нагрелся еще сильнее. Я закричала от боли, срывая горло. Кажется, теперь мне известно, что чувствуют сжигаемые на костре. Затем изогнулась дугой от невыносимого напряжения. И обмякла, безвольно опустившись на землю.

Нет, я не упала в обморок. По крайней мере, я слышала все, что происходило вокруг. Вот раздается встревоженный голос Рикки, но разобрать его вопроса я при всем желании не могу. Звуки сливаются в одну сплошную какофонию. Вот кто-то трясет меня за плечи и даже несколько раз хлестко ударяет по щекам. Неприятное и несколько унизительное, кстати, ощущение. А вот...

Я задохнулась от радости, услышав знакомый голос Шерьяна. Судя по удивленной интонации, он о чем-то спрашивал сына. Тот ответил, и через секунду кто-то мягко и нежно провел рукой по моему лбу, стирая испарину.

– Дурная кошка! – с трудом разобрала я. – Только приди в себя – и я тебя выпорю.

Я собралась ответить, что тогда откушу ему вылеченную руку, но язык не послушался меня. Такое впечатление, будто тело принадлежит не мне. Дико хотелось свернуться клубком и заснуть, но этого сделать я была не в силах. Вообще ничего не получалось. Только и оставалась, что думать, не имея ни малейшей возможности выразить свои мысли.

Я напряглась изо всех сил, пытаясь сделать хоть что-то. И внезапно мне это удалось. Со слышимым только мне хлопком оцепенение, сковавшее мое тело, вдруг" пропало. Я слабо шевельнула пальцем, убеждаясь, что он мне повинуется, и наконец-то открыла глаза.

Первым же, кого я увидела в свете очередного магического огня, был Шерьян, который склонился надо мной. Я скользнула взглядом по нему и облегченно вздохнула, когда увидела, что от смертельной раны ничего не осталось. Даже шрама – просто белая новая кожа, складывающаяся в причудливые отпечатки зубов жабозмеи на фоне загара храмовника.

– Дурная кошка! – в сердцах повторил Шерьян, творя загадочные пассы над моей головой. – Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала?

– Спасла тебе жизнь, – самоуверенно заявила я. – Между прочим, не в первый раз.

Храмовник не стал отвлекаться на мою реплику. Он положил одну руку мне на лоб, а другую – на затылок и замер с чрезвычайно озабоченным и озадаченным выражением лица.

Замолчала и я, с тревогой прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Да нет, вроде все в порядке. Ничего не болит, все двигается, ничего не отваливается. Только в ушах немного звенит от слабости. Но это и неудивительно, после таких-то приключений.

– Надо уходить, – прервал странное занятие Шерьяна Рикки, подходя ближе. – Мы изрядно наследили. Магический огонь виден на много миль. Совершенно точно, что совсем скоро сюда прискачут или наемники, или Марий со своими людьми, или они все вместе.

– Да-да, сейчас, – рассеянно отозвался Шерьян. Задумчиво посмотрел на меня, не спеша убирать руки, и прошептал: – Ничего не понимаю. Никакой потери жизненной силы. Но это невозможно! За подобное колдовство многие маги заплатили бы жизнью!

– Говорят, что у кошек семь жизней, – попыталась я пошутить. Кряхтя, встала и отряхнула штаны. – Одной можно и пожертвовать ради друга. Ты сам-то как?

– Прекрасно, – ответил Шерьян без тени улыбки. – Только прохладно без рубашки и смыть кровь хочется. Но не думай, что ты так просто уйдешь от разговора. На следующем привале я серьезно тобой займусь.

Я скептически хмыкнула: уж больно грозно это прозвучало.

– Уходим! – прошипел Рикки, подавая отцу свой плащ, чтобы тот оделся. – Успеете со своими разговорами!

Перед глазами плыло от голода. Желудок давно перестал урчать, поняв, что ничего съедобного все равно не получит, и принялся за методичное переваривание самого себя. Горло пересохло от жажды, даже губы облизнуть нечем. Язык словно сухая терка.

Жарко. Солнце безжалостно припекает, вытягивая из тела последние драгоценные капли влаги. Ноги давно одеревенели от усталости. Шагаешь, шагаешь вперед. Давно забыла, куда и зачем мы идем. Главное – не останавливаться. Главное – уйти подальше от чего-то страшного, что крадется на бесшумных лапках за спиной.

Я споткнулась на незаметной в зарослях пожухлой травы кочке и едва не растянулась во весь рост. Нет, Тефна, нельзя садиться. Иначе ты просто не поднимешься, пока не отдохнешь как следует. Святые отступники, за что мне это?

– Тефна, не отставай, – не оборачиваясь, кинул Шерьян и вновь замолчал, сберегая дыхание.

Я послушно ускорила шаг. Следующие несколько часов слились для меня в один сплошной кошмар. Я шла и шла, не думая ни о чем другом. Глаза слезились от пыли. Вокруг расстилалась унылая безжизненная степь, выжженная безжалостным солнцем. Даже взгляду зацепиться не за что. Такое чувство, будто мы остаемся на месте, а дорога издевается над нами, выпивая все силы.

– Привал, – спустя века наконец объявил Шерьян. И первым рухнул на землю.

Я некоторое время безучастно смотрела на него, не понимая смысла простого слова. Затем с болезненным стоном опустилась рядом, растирая окаменевшие от чрезмерной нагрузки мышцы ног.

В отличие от нас двоих Рикки выглядел на удивление свежим и бодрым. Он не стал сразу же падать на траву, не желая упустить ни секунды драгоценного отдыха. Нет, сначала юноша настороженно принюхался и обошел нас кругом, будто проверяя, не спрятался ли кто в траве. И лишь затем удобно уселся на ближайшей ко мне кочке.

– Пей, – милостиво предложил он, ткнув в меня флягой. – Но не больше глотка, Тефна! Еще неизвестно, попадется ли нам на пути родник.

Я жадно вцепилась в драгоценный сосуд. Целую минуту боролась с мучительным желанием выхлебать все разом, наплевав на спутников. Но потом, печально вздохнув, совладала со своими низменными пороками и осторожно пригубила воду.

Понятное дело, отпить я постаралась как можно больше. Надула щеки и некоторое время блаженствовала, наслаждаясь каждым крохотным глоточком.

– Как ты думаешь, оторвались? – спросил Шерьян у Рикки, принимая от меня флягу, которую я отдала с величайшей неохотой.

– Трудно сказать, – уклончиво отозвался он. – Мы изрядно наследили на том холме. Но знаешь... У меня такое чувство, что бояться следует не храмовников, а наемников. Как будто Марий не спешит нас догнать. У него была целая куча возможностей это сделать. Сам посуди – они на лошадях, мы пешком. К тому же у них, зуб даю, настоящий нюхач имеется, а против него даже магией не замаскируешься. Но нет, Марий предпочитает сохранять дистанцию. Почему, интересно?

– Кто такие нюхачи? – полюбопытствовала я, без спроса вклиниваясь в разговор.

– Нюхачи – это люди, которые чувствуют запахи, – расплывчато объяснил Шерьян. – Очень хорошо чувствуют, намного лучше всякого зверя. Более того, они даже заклинания по нюху в силах отличить. А от нашей троицы, боюсь, благоухает так, что любой нюхач нас отыщет за много миль. Твой браслет, демон в душе Рикки, мои магические способности... Словом, очень специфический и узнаваемый аромат получается.

– Выходит, Марий гонит нас, как опытный охотник гонит дичь в капкан. – Я торжествующе фыркнула, получив еще одно подтверждение своим словам. – Неужели непонятно? Я уже давно вам говорю, что на Пустошь нам идти нельзя. Мы и так чуть ночью не погибли, а ведь до границы еще добрых пять дней пешком, если не больше.

– Кстати, это меня волнует больше всего, – вновь подал голос Шерьян, растягиваясь во весь рост на плаще. – Жабозмеи никогда нг выходили из Пустоши. Они слишком неповоротливые и медлительные создания, чтобы преодолеть такое расстояние. Конечно, эти твари иногда пересекают границу, но их сразу же обнаруживают и уничтожают. Чтобы четыре жабозмеи не меньше месяца ползали по этим территориям? Глупости какие! Тогда всех здешних наемников следует прогнать и набрать новых, поскольку они явно не справляются со своими обязанностями. Однако те воины, от которых мы прятались под заклинанием невидимости, выглядели как хорошо обученные, опытные служивые люди. Ничего не понимаю.