"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 229

— А давай… на мать.

— А она красивая?

— Сейчас увидишь.

И двумя-тремя мощными гребками герой дотолкал на удивление легкую бочку прямо к покачивающемуся на волнах ящику.

Философ перегнулся через импровизированный борт.

— Здравствуйте, — приветливо сказал он, во все глаза рассматривая красавицу Данаю.

— Ой, а кто это? — испуганно вскрикнула женщина.

— Да так, мореплаватель один, — небрежно бросил Персей и, повернувшись к философу, тихо спросил: — Ну как, берешь?

— Не годится, — бескомпромиссно отрезал мыслитель.

— Но почему?!

— Слишком молода и красива. В моем возрасте такая женщина — настоящая мигрень. А я, знаешь ли, раньше времени в царство Аида спускаться, не хочу. Мне нужна ровесница. Ведь у меня потребности скромные: ужин приготовить, в бочке прибрать, бороду подстричь, акул отогнать.

— Сатир с тобой, чего же ты хочешь? — не выдержал Персей, грозно сверкая глазами.

— Золото есть? — вожделенно сощурившись, спросил философ и от напряжения весь аж порозовел.

— Ну, допустим, есть.

— Сколько?

— Достаточно.

— Такой ответ меня не устраивает.

— А сколько ты хочешь?

— Десять талантов!

— Однако, губа не дура.

— Не дура, понятно, — захихикал Диоген.

— А в глаз?

— Что в глаз? — не понял болезный.

— Получить, — с готовностью пояснил герой.

— Э… нет, мы так не договаривались, — недовольно затряс бородой философ.

— Сатир с тобой, давай свою карту!

И Персей быстро отсчитал из кожаного мешочка требующуюся сумму.

— У-у-у… алчная душа, — завистливо пробормотал Диоген, видя, что у героя золота этак раз в десять больше, чем он, Диоген, просил.

— Где карта?

— Да вот она, родимая!

Философ извлек из-за пояса маленькую восковую дощечку.

— Давай ее сюда!

— Сначала деньги.

— А в глаз?

— Или ты даешь деньги, или уплываешь ни с чем. Выбирай.

— Ну ладно, держи!

Трясущимися руками ученый сграбастал золото, после чего отдал карту.

Озадаченно хмыкнув, Персей с интересом разглядывал дощечку.

«ГРЕЦИЯ» — было коряво выведено внизу, посередине же красовалась какая-то замысловатая загогулина, как видно материк.

— Славно! — улыбнулся герой.

— Ну, я поплыл, — робко сообщил Диоген, доставая со дна бочки маленькие весла и продевая их в дырки в бортах.

— Погоди, — крикнул ему Персей, — ты кто — жертва кораблекрушения или, может, как и я, изгнанник?

— Ни то ни другое, — гордо ответил мыслитель. — Я — философ! Гражданин мира. Я везде дома, что в бочке, что в море.

— А на том свете ты тоже дома? — ехидно ввернул герой.

— На том свете я в гостях! — огрызнулся философ и резво погреб прочь.

Уж что-то слишком резво.

Персея стали терзать смутные сомнения.

— В чем же подвох? — вслух спросил он себя.

Эх, побольше следовало парню налегать на рыбу!

— Стой, сволочь! — истошно завопил Персей, как угорелый прыгая по ящику.

— В чем дело, сын? — забеспокоилась дремавшая в уголке мать.

— Ученый гад обманул меня! Это ж надо, надул на целых десять талантов!

— Сынок?!

— Я купил у подлеца карту, где изображена Греция, но как нам доплыть туда, когда вокруг нет ориентиров?!

— Впредь не будь таким дураком! — вынесла суровый вердикт Даная, повергнув Персея в еще большую ярость.

Вот так-то, поверишь философу — глядь, а он тебя уже обобрал до нитки. Так что парень еще легко отделался. Что там какие-то десять талантов… фигня.

Наконец всемогущий Рок сжалился над изгнанниками, и вдалеке сквозь туманную дымку внезапно проступила долгожданная земля.

Долгожданная земля оказалась островом Сериф.

Ну, это один из Кикладских островов в Эгейском море. Так называемые Сатаровы Кулички.

Волны у берега здорово бушевали, и потому, перестав грести, Персей закрепил крышку, приладив ее на место. Через отверстие, специально проделанное в одной из стенок ящика, принялся наблюдать герой за приближающимся берегом. Могучие волны несли непотопляемый ящик как раз туда, куда надо.

В этот самый момент на том самом берегу, куда так желали попасть Персей с Данаей, ловил рыбу некий Диктис. Тихонько поругивая Посейдона (с уловом в то утро было неважно), рыбак в двадцатый раз за последние два часа забрасывал в море сети, снабженные специальными грузилами. Но рыба, как на зло, не шла: то ли была слишком ушлая, то ли чересчур глупая. Скромный улов Диктиса в беспорядке валялся у его ног.

Скромный улов включал в себя: два тележных колеса (возможно, от боевых колесниц), три пустых пифоса из-под вина, ржавый меч, чья-то рука из дерева — как видно, искусный протез и полный комплект довольно приличных медных доспехов, которые море не успело как следует испортить. Возможно, доспехи попали в воду сравнительно недавно. А вот как они туда попали, с героем или порознь, оставалось неясным.

Именно за эти боевые причиндалы рыбак очень рассчитывал выручить приличную сумму в городе, продав доспехи знакомому оружейному мастеру.

Какой-никакой, а улов.

«Если и сейчас рыбы не будет, — мрачно подумал горемыка, травя крепкую сеть, — придется немного побраконьерничать».

Заранее предвидя неудачную рыбалку, Диктис притащил на берег длинный деревянный дрын, которым он собирался глушить глупую (или не в меру ушлую) рыбу. По греческим законам это было строжайше запрещено. Но ничего не поделаешь, ведь жрать что-то надо?

Подождав для приличия несколько минут, рыбак потянул невод обратно на берег. Ох, и тяжела же была сеть, ох, и тяжела.

Диктис приободрился.

Неужели Посейдон наконец-то проявил свою благосклонность, послав несчастному огромный улов?

Однако радужные ожидания не оправдались.

Вместо огромного улова Диктис выволок на берег большой деревянный ящик, принятый им с перепугу за гроб.

— Мать моя Гея! — визгливо заорал рыбак, но, приглядевшись, с облегчением понял, что ошибся, различив греческую надпись «портокали», что означало «апельсины».

— Ням-ням, — радостно произнес рыбак, глотая слюнки, ибо апельсины в Греции были невиданным деликатесом.

Вот так удача.

Стянув с ящика сеть, Диктис придирчиво изучил блуждающую по морю тару.

— Из Эфиопии! — довольно констатировал он, заметив на торце знаменитую торговую марку черного континента — улыбающуюся рожу царя эфиопов Мавра.

— Ну-с… поглядим, что внутри.

И, плотоядно облизываясь, рыбак выхватил из-за пояса нож, подковырнув им массивную крышку.

Крышка на удивление легко поддалась, и из недр ящика на оробевшего грека уставились два осмысленных взгляда. Один с испугом, второй с явной угрозой. Нет-нет, апельсины не могли вот так пялиться на открывшего ящик человека, ну никак не могли.

— Ой-ой-ой!.. — вскрикнула не на шутку испугавшаяся Даная.

И надо сказать, было чего пугаться. Бородатый полуголый головорез с ножом не внушал никакой симпатии и уж тем более доверия.

— Не бойся, мать, я защищу тебя от гнусного насильника! — гулко проревел из глубин ящика Персей, с голыми руками бросаясь на злодея.

— Ай-яй-яй!.. — истошно завопил Диктис, бросаясь наутек.

— Стой, порочный разрушитель греческой морали! — кричал вслед улепетывающему рыбаку выскочивший из ящика герой. — Я научу тебя хорошим манерам!

Подобрав так удачно валяющийся на берегу дрын, Персей с залихватским «е-э-эх!» огрел беглеца по всклокоченной макушке.

— Нет-нет, не бейте меня!

— Это еще почему? — возмущенный до глубины души, вскричал герой.

— Я не насильник, я рыбак!

— Ты врешь, презренный совратитель старых дев!

— Нет-нет, я действительно рыбак, вон мой невод.

— Так вот каким образом ты отлавливаешь невинных жертв!

— Я рыбак! — дико голосил уворачивающийся от длинной палки Диктис — Я брат царя Полидекта!

— Твой брат — царь?! — безмерно удивился Персии.