СМЕрШная история часть первая 1941 (СИ) - Киршин Павел - Страница 53

***

"... Кремлёвская охрана проморгала лазутчика на своей территории." — По старой привычке думать во время ходьбы, Сталин мерил кабинет шагами, в его голове не укладывалось то, что он сегодня услышал и чему был свидетелем. О том, что за ним следили в кремле, в самом сердце столицы, и могли убить в любой момент, он не стал говорить даже Берии. — Лаврентий, у тебя есть информация по детекторам лжи? — Спросил он у своего давнего товарища. — Почему у нас нет таких приборов?

— Как нет, есть, просто они ненадёжные, там слишком всё расплывчато и неоднозначно, к тому же, у нас мало грамотных специалистов для работы с ними. С Кувшиновым всё по-другому, он за час проверяет столько, сколько с этими детекторами за неделю не проверишь, причём с гарантией – ни одного прокола ещё не было.

Иосиф резко махнул рукой. — Нет! Больше он не будет этим заниматься, ищи специалистов и доводи приборы до ума, чтобы в каждом городе были.

Берия переглянулся с Маленковым, вообще не понимающим причин происходящего, что же так возбудило Сталина, что такого мог сказать Кувшинов?

— Нам необходимо учредить особый отдел для выявления шпионов и вредителей в рядах Красной Армии и передать его под управление Народного Комиссариата Обороны.

— Ещё один отдел для контрразведки, зачем, всё это уже есть и хорошо работает.

Иосиф Виссарионович остановился напротив высокого окна. — Есть мнение, что для более эффективной работы в этом направлении нам нужно свести все органы контрразведки в отдельное управление.

Берия обеспокоенно повёл плечами. — Кто будет заниматься переорганизацией, и кому будет поручено им руководить?

— Главным управлением контрразведки "СМЕРШ" будет руководить Сталин.

— Странное название, Иосиф Виссарионович. — Георгий Максимилианович посмотрел на Сталина. — Что-то означает?

— Да. Смерть шпионам.

***

За прошедшие три недели, со Сталиным, мы встречались ещё четыре раза, и каждое последующее посещение было всё более длительным, в основном, гуляли с ним по кремлёвским закоулкам, где по его просьбе, я рассказывал ему об окружающих нас людях. Кто приворовывает с кухни, кто спит на посту, а кто пришёл на службу навеселе. Объяснил ему, как у меня получается так точно стрелять и рассказал, какие картинки вижу при помощи запахов, но эти аспекты его интересовали меньше, чем чтение человеческих реакций. Он даже предложил провести несколько экспериментов с незнакомыми мне людьми, где я задавал приглашённым вопросы и, по их реакциям, узнавал их имена, даты рождения и любые другие данные. После этих опытов, Сталин настоятельно потребовал, чтобы я занялся изучением иностранных языков, в первую очередь немецким и английским.

Беседуя с Иосифом Виссарионовичем, мне постоянно приходилось контролировать свой длинный язык, всё время хотелось ляпнуть что-нибудь умное: про предательство Власова, предупредить об атомных бомбах, попросить найти Михаила Калашникова. Сдерживался с трудом, если и предлагал что-то, то только касающееся моих способностей, ну, не считая таких мелочей, как название для СМЕРШа.

За мной сохранили мой кабинет в управлении, куда заезжал три раза в неделю, продолжив заниматься проверками. Только теперь моими основными клиентами были военачальники посаженные по доносам, выходившие из окружений, или побывывшие в плену. Во внутренний двор управления заезжали целые колоны грузовиков, отправленные из фильтрационных лагерей для моей сортировки. У Фокина, с которым мы, наконец-то, помирились, в эти дни нередко сводило пальцы судорогой от постоянной писанины. Заполненные капитаном списки, отдавали вместе с личными делами в секретариат Лаврентия Павловича, где, после окончательной проверки, перепечатывали для Сталина.

По моей статистике, среди сотен проверенных, было меньше пяти процентов настоящих предателей, так сказать идейных врагов. Были и патологические трусы, неспособные руководить, не то что красноармейцами, а даже своей женой, не знаю, как это объяснить, но их получалось вычислять ещё до того, как они вылезали из машин.

Я только и успевал диктовать Фокину, куда направлять очередного командира. Основную массу полностью оправдывали и восстанавливали в звании, прочих – рекомендовал оправдать, но разжаловать в рядовые. Непрошедших возвращали на доследование обратно в лагерь, но уже с чёрной меткой в деле, а за обнаруженных четырнадцать немецких шпионов Лаврентий Павлович приезжал благодарить лично. По четверым из этих сотен дал настоятельную рекомендацию расстрелять их на месте, как убийц, насильников и педофилов – это были настоящие психопаты, недостойные ни одной лишней минуты жизни.

Спустя три недели после первой встречи с верховным, Берия ознакомил меня с приказом о назначении лейтенанта государственной безопасности Кувшинова Н.И. на должность главного инквизитора. Ха-ха-ха, шучу. Нет, корочки лейтенанта ГБ мне действительно дали, но с какой-то невнятной должностью заместителя начальника отдела оперативного учёта и статистики. Замнач отдела в главном управлении (ещё только создаваемого) СМЕРШа? В шестнадцать лет? Ага, конечно. Но, вообще-то – это действительно смешно, ведь я даже не знаю, кто там начальником. Епт-ыть, чей я заместитель, апостола Петра?

Фокину тоже выдали новые документы, в которых повысили его до майора, после чего Лаврентий Палыч сообщил о моём награждении и протянул орден Красной Звезды и медаль за Боевые Заслуги.

Жмоты! За самолёт и бой с Терентьевым дали медаль, ладно, годится. За колонну дали орден – тоже достойно, а за штаб где, за другие самолёты, где награда за вычисленных предателей?! Жулики!

На следующий день после выдачи плюшек состоялась встреча с моими новыми подчинёнными. — Здравствуй, Коля!

Ответно улыбаясь, встретил входящего в кабинет Леонида Сиверцева. — Уже старшой? Да ты оказывается карьерист. — Кивнул на шпалы в петлицах.

Следом за ним вошли остальные. Витю Данилина также повысили, сравняв его в звании с Евгением Лобановым, который всё ещё ходил лейтенантом. Последним зашёл младлей Денис Дружинин, ведущий под руку радостного эмигранта, несмотря на широкую улыбку, видок у Алекса был не очень. Оброс, ссутулился, впалые щёки чётче обрисовали выпирающие скулы, а дёрганые движения и лихорадочный блеск в глазах давали повод заподозрить в нём героинового наркомана.

— Сержант государственной безопасности, Николаев Александр Романович. — Представил его Сиверцев.

Николаев, реально, это такая шутка от Берии?

— Здравствуйте, товарищи. Хочу познакомить вас с вашим новым начальником майором Фокиным Алексеем Владимировичем. — Я оглядел будущих соратников. — Кто-то его уже видел и знает, а для других рассказываю – это опытный и ответственный командир, с которым я успел плодотворно поработать, выявляя врагов нашего народа. В первую очередь, майор будет координировать действия нашего подразделения с другими службами и обеспечивать все материальные и технические нужды. Весь документооборот также на майоре, так что, со своими вопросами, жалобами, или просьбами обращаемся к Алексею Владимировичу.

Выстроившись вдоль стеночки мужчины, смотрели на Фокина, сидящего рядом со мной и на их лицах читалось, как скачут их мысли. — Какое подразделение? Кто будет ставить нам задачи и в чём они будут заключаться? — С ожидаемым вопросом, вперёд выступил Леонид.

— Временно, ваша группа будет относится к НКВД, но в ближайшем будущем вы станете сотрудниками главного управления контрразведки "СМЕРШ". Расшифровывается, как смерть шпионам, вам надо объяснять, кто здесь главный по их нахождению? — Фокин поднял одну руку со стола и тыкнул на меня указательным пальцем. — Он будет ставить задачи. Вам всё понятно, старший лейтенант Сиверцев?

Лёня ответил "так точно" и сделал шаг назад, уступив очередь Николаеву (гы-гы-гы).

— Разрешите спросить. ...почему я?

М-да. Красноречиво. Ох-ё, Алексу ещё и передний зуб выбили, ваще красавчиком стал. — Потому что я настоял, будешь у нас переводчиком и займёшься моим обучением немецкому языку, или ты чем-то недоволен?