"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 281

И тут появились фаата.

Изгой – вернее, Гюнтер Фосс и прочие его земные ипостаси, – не имел сведений о них более восьми столетий. Большой период времени для гуманоидных цивилизаций! За этот срок земляне продвинулись от берегов Европы до Плутона, от деревянных парусников до межпланетных кораблей, от жалких суеверий до истинной картины Мироздания. Фаата, однако, тоже не сидели на месте и не пребывали в стагнации. Это казалось очевидным с первых же минут, когда Изгой, под видом Лю Чена, поймал далекую вспышку аннигиляции и, пользуясь телескопом обсерватории «Кеплер», зафиксировал ее на снимках. Технология фаата превосходила земную, и, вероятно, их развитие тоже шло по нарастающей – как-никак, они пересекли Провал между галактическими рукавами! Само по себе это не слишком впечатляло – погрузившись в Лимб, корабль мог преодолеть огромные расстояния, но потребность в данном шаге была свидетельством того, что сектор фаата расширяется и сфера их интересов достигла Солнечной системы. В такой ситуации шансы землян создать свою империю падали до нуля, и, значит, они не станут в будущем противовесом фаата.

Самым страшным, по мнению Гюнтера Фосса, являлась их генетическая близость к земному человечеству. Если земляне и бино фаата могут давать потомство (в чем он почти не сомневался), поглощение расы людей высокоразвитыми пришельцами неизбежно. То, что землян миллиарды, а фаата немногочисленны, роли не играло: наверняка их корабль был оснащен банком спермы и инкубаторами для ускорения цикла воспроизводства. В евгеническом плане политика их лидеров была чрезвычайно жесткой, и Фосс полагал, что за восемь столетий она не изменилась: фаата репродуцировали правящую касту и несколько каст солдат и работников, напоминая тем пчелиный улей или других общественных насекомых. При этом физиологически они оставались людьми и сохраняли человеческий облик, в чем тоже таилась опасность: люди скорее поверят людям, чем странному существу-метаморфу.

Он бы их уничтожил, если бы мог. Но, кроме психологической неспособности к убийству, Фосс не обладал оружием, которое могло бы поразить фаата на космических расстояниях. Он действовал так, как положено Оберегающему: используя мощь и силу расы, с которой сроднился за долгие века, попробовал остановить пришельцев подальше от Земли, в Поясе Астероидов или за марсианской орбитой. Не исключалось, что на Земле он смог бы с ними справиться (имелись на этот случай запасные варианты), но тут не обошлось бы без разрушений и жертв. Земля с ее гигантским населением и городами-мегаполисами не очень подходила для космических схваток: удары плазмы и антиматерии убьют миллионы, не разбирая, кто прав, кто виноват.

Была, однако, надежда обойтись без этих чудовищных средств, перехватив управление кораблем фаата. Оно осуществлялось квазиразумной тварью, подобием биокомпьютера; это наследие даскинов, брошенное за ненадобностью, тем охотней подчинялось новым своим симбионтам, чем выше был их ментальный потенциал. Собственно, это обстоятельство выделило часть фаата в правящую касту, способную контролировать квазиразумных; все остальные служили их придатками, подключаясь к ментальной связи с помощью особого прибора – каффа. Землянам он не слишком подходил, но в арсенале Фосса-Изгоя имелось более мощное устройство, крохотная сфера-ментопередатчик, которую он телепортировал на корабль.

Случайность!.. – думал Фосс, отправив свой данайский дар. Вселенная полна случайностей, и тот, кто пользуется ими, – конечно, с разумной осторожностью! – будет в выигрыше. Крейсер землян, который случайно встретили фаата, был уничтожен, но на корабль взяли пленных – двух мужчин и женщину. Один погиб, сопротивляясь ментальному вторжению в свой разум, другую, после искусственного оплодотворения, поместили в инкубатор; остался третий, на удивление упрямый, озлобленный, однако совсем не глупый. Тоже случайность! Если использует ментопередатчик, то…

Но на этом счастливые случайности закончились: подчинить квазиразум Павел Литвин, протеже Изгоя, не сумел. Потом была схватка с земной флотилией, ее разгром и приземление в Антарктиде. Дела пошли по наихудшему сценарию, и Фосс-Изгой смирился с тем, что жертв не избежать. Он перебросил на корабль сиггу, контейнер с минироботами-пожирателями, Литвин активировал их и уничтожил квазиразумную тварь. Случившийся при этом катаклизм был ужасен… Сорок три миллиона погибших, сотни разрушенных городов, невосполнимые потери – древние храмы и дворцы, картины и статуи, фильмы и книги, памятники искусства… Но главное – сорок три миллиона! Однако Литвина он смог спасти, Литвина и женщин, Йо и Макнил, бывшую пленницу, носившую плод фаата.

На этом Гюнтер Фосс, репортер «КосмоШпигеля», поставил точку и растворился в небытии, а вместе с ним исчезли Лю Чен, астроном, Умконто Тлуме, дипломат, и Рой Банч, офицер наземной базы ОКС. Зато появились другие личности, семь или восемь, и среди них – Клаус Зибель, стажер Секретной службы, и чудо-хирург Хаим Дайян, специалист по носоглотке и гортани. В урочный срок Дайян сделал операцию Клаусу Зибелю; когда и где, в каком израильском подполье, осталось тайной, но результат был налицо: Зибель смог заговорить на фаата'лиу, языке пришельцев. Теперь его карьера была обеспечена: продвижение по службе, доступ к любым материалам, контакты с Литвиным и Йо, кураторство над отпрыском Эби Макнил и все остальное, имевшее хоть отдаленную связь с фаата и Гюнтером Фоссом, метаморфом… В качестве сотрудника Секретной службы он упорно искал себя самого, не забывая вовремя стареть и совершенствоваться в языке фаата, беседуя с юным Полом Коркораном. Что ты сказал, малыш? Т'тайа орр н'ук'ума сиренд'аги патта? Да, понимаю… Сиренд вылез на солнце и греется на теплых камнях… У меня хорошее произношение? Ну что ж, спасибо за похвалу. Айт т'теси… я рад…

Время уже не плелось, не тащилось, как в прежние века, а бежало вперед стремительным темпом: миг – и юный Пол не так уж молод, еще мгновение – и он офицер космофлота, женатый человек, потом – отец семейства. Две девчушки лезут на колени к дядюшке Клаусу, щекочут волосиками шею, рассказывают, перебивая друг друга, как встретили в саду то ли лягушку, то ли ящерку… Две женщины, мать Коркорана и его жена, смотрят на них с веранды, улыбаются, звенят посудой, собирают завтрак: у Эби в руках кофейник, у Веры – тарелка с пирожками… А где же Пол? Витает сейчас в космических безднах на пути к Ваалу или Сириусу, Телемаку или звезде Барнарда… И не Пол он вовсе, давно уже не Пол, а коммандер Коркоран, первый помощник капитана на крейсере «Европа»…

Что-то зрело в душе Клауса Зибеля, Оберегающего Земли, что-то отчасти человеческое, отчасти унаследованное от далеких предков, от печального родителя, которого он, должно быть, не увидит никогда. Такое сильное и непривычное чувство! Но, обращаясь к прошлому, к той своей половине, что оставалась изгоем-метаморфом, он понимал: то пробуждается древний инстинкт продолжения рода. Он, увечный, не мог его продолжить сам, даже если бы вернулся к истинной своей природе, но была иная связь, духовная, а не телесная, и он ощущал, как год от года эти связи крепнут.

Должно быть, он превратился в человека. Возможно, остался тем, кем был, но время одиночества закончилось.

– Спасибо, – сказал Коркоран. – Спасибо, что ты мне это рассказал. Я тронут твоим доверием.

Зибель, будто бы в знак благодарности, кивнул. Две или три минуты они сидели в молчании и тишине, потом Коркоран, бросив взгляд на таймер, протянул руку и включил интерком.

– Скоро смена вахты, Клаус. Скажи… все эти века… все эти безумно долгие столетия… у тебя никого не было? Ни друга, ни воспитанника, ни женщины?

– Нет, – произнес Зибель, – нет.

– Что-то теперь изменилось?

– Возможно. Я…

В вокодере устройства связи раздался шорох и сразу за ним – голос помощника Праа: