"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 267

– Клаус, теперь я понимаю, о чем ты говоришь. – Пауза. – Клаус… мне страшно, Клаус…

– Ты не должен бояться. Это не уродство, Пол, это, так сказать, наследственный дар. Ну-ка напрягись, загляни в мое сознание, прямо в мозг… Сколько там извилин у старины Клауса? Пяток наберется?.. Ну вот, ты уже улыбаешься…

– Оттого, Клаус, что мне стало еще страшнее. Наследственный дар? Почему наследственный?

– Потому что Рихард Коркоран не был твоим отцом. Я объясню тебе… сейчас объясню… ты только внимательно слушай…

– Мама, Клаус сказал мне…

– Я знаю, о чем сказал Клаус, и не хочу об этом говорить. Ты мой сын, Пол, плоть от плоти, кровь от крови… Этого достаточно.

– Конечно, мама. Но я все-таки спрошу… нет, не о том, что с тобой сделали на корабле, я про другое. Клаус дал мне отчет, и там было про метаморфа, про этого Гюнтера Фосса… Это не выдумки? Ты сама его видела?

Вздох облегчения.

– Видела. Своими собственными глазами.

– Расскажи!

– Дядя Павел знает больше. Когда он вернется…

– Когда он вернется, я его спрошу, но ты тоже должна рассказать! Откуда он взялся, этот Фосс, и как он выглядел? И что он делал? И почему он…

– …Если обратиться к русской – точнее, к российской литературе того периода, мы легко заметим тенденции разочарования и нигилизма, что объясняется общей ситуацией в стране в конце двадцатого – начале двадцать первого веков. Развал великой державы, резкий спад экономики и обнищание населения с одной стороны, а с другой – безграмотные нувориши, ленивые чиновники и жадные олигархи, устроившие пир во время чумы – такой видится нам Россия тех лет, что, разумеется, нашло отражение в литературном процессе. Если мы обратимся к творчеству таких писателей, как…

– Паш, а Паш…

– Что, Серега?

– Ты новую девчонку видел? Ту, что в девятый пришла?

– Какую девчонку?

– Верку Ковалеву. Я ее сканером… пару раз… незаметно… Держи, щас переброшу снимки на твой покетпьют…[51]

– Щас нас засекут и выкинут из блока. Забыл про контер[52]?

– …Период упадка, который мы сегодня рассмотрим, продлился до двадцатых-тридцатых годов двадцать первого столетия и породил, в частности, особый жанр литературы ужасов. Если мы обратимся., например, к роману «Нет»…

– Забудь про контер, я его немного подкрутил. Ты погляди, Пашка, какая девочка! На второй снимок погляди! Этот я сделал снизу, когда она по лестнице шла… Ка-акие ножки!

– Да ведь она совсем малявка! Пятнадцать лет в обед!

– Ну, и мы еще не старики. Я, во всяком случае. А потому…

– Ты что там с контером сделал, Серега? Вышли уже на нас, вышли! Ты что в нем крутил, охламон?

Перерыв в трансляции лекции,

– Седьмой блок! Семенов и Коркоран! Вон из аудитории!

– Ольга Васильевна, да мы…

– Семенов, я сказала вон – значит, вон! Я вижу, что на ваших экранах! И если вы еще раз посмеете…

– Мама, это Верочка.

– Здравствуй, милая. Я Эби. Ты учишься с Полом?

– Нет, тетя Эби, я только в девятом. Биологический курс.

– Да, конечно. Ты совсем… – заминка, – совсем юная.

– Мама, ты хотела сказать: совсем ребенок.

– Пол, важно не что я хотела сказать, а что сказала. Вера не ребенок. Юная девушка – так будет точнее. И очень симпатичная. Даже удивительно, что она обратила внимание на такого рыжего недоумка.

– Спасибо, тетя Эби. Мне пятнадцать, но я постараюсь быстрее вырасти.

– Не торопись, детка. Мы все растем, а потом стареем, и с этим ничего не поделаешь… Тебе нравится у нас?

– Очень! Такой чудесный сад! И сирень… Я люблю запах сирени.

– Пол, ты мог бы нарезать букет для Веры. Ты ведь слышал, что девушкам нужно дарить цветы?.. Заходи в дом, милая. Выпьешь чаю?

– Когда ты улетаешь, Павлик?

– Послезавтра, моя ласточка.

– В Байконур?

– В Байконур.

Тяжелый вздох.

– Это так далеко… Ты меня забудешь…

– Скорее я позабуду, что по утрам восходит солнце…

Звук поцелуя.

– Куррсанты, рравняйсь! Смиррно! Ты, рыжий, захлопни пасть и не скалься! Повторите, кто я такой!

– Сержант Кокс, сэр!

– Не слышу, шавки вонючие!

– Серржант Кокс, сэрр!!!

– Так, уже лучше… Да, я сержант Брайан Кокс, я сущий дьявол, и шесть лет я буду занозой в ваших задницах. Я сделаю из вас мужчин! Бойцов-десантников и настоящих мужиков! Я… Рыжий, было сказано захлопнуть пасть и не скалиться!

– Разрешите обратиться, сэр! Вопрос, сэр!

– Что еще?

– Тут у нас в команде три девушки, сэр. Из них вы тоже сделаете настоящих мужиков?

Грозная напряженная тишина. Потом:

– Та-ак… Я вижу, тут умники завелись… С одной стороны, неплохо – вас не в пехтуру готовят, а в космический десант. С другой – умничать положено на пятом курсе. На пятом, и ни днем раньше! Ты, рыжий ублюдок! Как тебя?..

– Пол Ричард Коркоран, сэр!

– Ага, значит, Пол Ричард… Что там лежит, Пол Ричард, – вон, на земле?

– Окурок, сэр!

– Точно, окурок. Надо его похоронить. Сегодня ночью, в три ноль-ноль, возьмешь лопату и к шести утра выкопаешь яму – метр на метр и три метра в глубину. В центре положи окурок, сядь на него в позе лотоса и жди меня. И сохрани тебя Господь, если яма окажется слишком мелкой! Ясно?

– Так точно, сэр!

– Это, парни и барышни, боевой скафандр-симбионт. Надевать положено за минуту. А это МП-43М, метатель плазмы модифицированный, модель сорок третья, самое мощное ручное оружие, которым мы располагаем. Тяжеловат, Павлова? Ничего, привыкнешь! Сейчас вы…

– Ты, ты и ты! И еще ты, Байрамов! Блевали, олухи? Тест в невесомости вам не зачтен. Собирайте манатки!

– Я капитан Джандария, ваш прэподаватэл астронавигации. Навигаторы из вас, конэчно, как шашлык из дэрма, но основы надо знат. Надо, генацвале! Итак, начнем с систэмы координат…

– Та-ак, господа курсанты… Все здесь, кого еще пинком под зад не вышибли? Вижу, все… Ну, тогда приступим к распределению нарядов. Дикинсон, Астахова, Барре, Туанг – на камбуз. Клейменов, Дембски, Павлова, Рид – вы займетесь газоном у казармы, и чтоб травинка к травинке лежала! Майская травка такая нежная… Бро и Ларсен, в распоряжение лейтенанта Романецкого, ему грузчики нужны. Ты, Сажин, в медчасть, драить полы… Та-ак, что у нас остается? А, два гальюна, мужской и женский! Ну, это, как обычно, для самых умных. Пол Ричард Коркоран!

– Я, сержант Кокс, сэр!

– Чтобы кафель блестел, как броня на крейсере!

– Слушаюсь, сэр!