"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 126

Не о них ли хотел поговорить Че Чантар? Не об этой ли угрозе и о нарушении божественных заветов, запрещавших торговать людьми?

Но эта проблема уже решена, размышлял Дженнак, меряя террасу неспешными шагами. Ах-Шират получил предупреждение от Джиллора, и отныне одиссарские корабли будут стеречь пролив между морем Чати и морем Чини, будут охранять его с месяца Молодых Листьев по месяц Покоя; ну, а в прочие дни на стражу встанут снега и ветра, шторма да метели. И хоть богат Коатль, ни за какие чейни не подкупит он больше кейтабцев - даже с Йамейна и Пайэрта, падких на серебро, точно пчелы на мед.

Однако у Че Чантара могли найтись другие поводы для встречи. Скажем, притязания тасситов, проникших в Шочи-ту-ах-чилат, к берегам Океана Заката, и начавших строить боевые драммары, что являлось совсем необычным занятием для кочевых племен, предпочитавших до сих пор разбой, охоту и скитания в необозримых степях. Прежде тасситов боялись, ибо они единственные из всех Великих Очагов умели справляться с огромными свирепыми косматыми быками, так что не всякое сильное войско смогло бы отразить удар их орды. Но теперь в Одиссаре была своя конница, и лошади, несущие на спинах копейщиков и стрелков, оказались быстрее воинства на быках, а копья и стальные шипы из арбалетов - губительней тасситских бумерангов и дротиков. Правда, конных воинов в одиссарской армии насчитывалось всего лишь сотен пять, но первый урок был преподан, и Ко'ко'ната, властитель Мейтассы, отвел своих диких всадников на запад, к горам. Горы были хоть и высоки, но изрезаны ущельями и каньонами, и через несколько лет отанчи и кодауты, два многочисленных тасситских клана, пересекли их и обрушились на мирные города Шочи-ту-ах-чилат, Места-где-трясется-земля. Теперь они принялись за постройку флота - само собой, руками побежденных, ибо тассит умел натягивать лук, а не строгать доски и ткать паруса.

Но сколько кораблей будет построено? Вряд ли сотни… И вряд ли они представляют опасность для арсоланских флотилий, для огромных боевых плотов, вооруженных метателями, что господствуют в прибрежных водах Океана Заката… Вот если бы вместе с драммарами Ко'ко'ната повел на юг, через Коатль, своих всадников!.. Тогда дело иное: все земли Арсоланы, что лежат на берегу Ринкаса, были бы захвачены, а потом пришельцы обрушились бы на Инкалу и сказочно богатую Ренигу…

Но разве Аш-Шират пропустит Ко'ко'нату? В своих горах он господин, и все перевалы, все ущелья, все дороги перегорожены стенами его цитаделей. Тасситы же не умеют штурмовать крепости и взрывать их огненным порошком, да и скакуны их непривычны к горным тропам…

Так что тревожит Че Чантара? И зачем понадобился ему Дженнак, правитель далекой Бритайи в другой половине мира? Дженнак, бывший наследник Одиссара, отринувший власть и руку прекрасной Чоллы Чантар? Сокол, а не кецаль… правда, почти бессмертный сокол… Но кто доподлинно знает об этом? Знал Унгир-Брен, знал отец, чак Джеданна, догадавалась Виа… быть может, Фарасса… Все они мертвы, и никто не раскрыл его тайну! О ней не ведает даже Джиллор… Умный Джиллор, проницательный, терпеливый и любящий младшего брата… Но и он не догадался, потому что о кинну знают немногие; он до сих пор уверен, что брат отправился в Земли Восхода влекомый тягой к приключениям, более необоримой, чем тяга к власти… Пусть думает так! Ведь истину ему не узнать… Возможно, лишь сын его, Даркада, поймет… догадается на склоне дней своих…

Перегнувшись через перила, Дженнак залюбовался "Хассом", лучшим из кораблей, стоявших когда-либо в гавани Лондаха. Балансиры его были опущены, паруса свернуты, и лучи заходящего солнца освещали полотнище с раскрывшим клюв соколом, что сиротливо висело на мачте; бронзовые стволы прикрыты кожами, руль поднят, на кормовой башенке - ни единого человека, и лишь у стрелкового помоста маячат фигуры двух часовых. Корабль выглядел сейчас будто подбитая птица, брошенная охотником за ненадобностью, но Дженнак знал: стоит ему взмахнуть рукой, отдать приказ сигнальщикам, и сразу же ударит барабан, пристань и палуба наполнятся людьми, лязгнут цепи, что держат корабль у пирса, зашуршат канаты, взметнутся алые паруса, и Пакити, его тидам, вытирая с губ капли вина, свистящим голосом велит рулевым править на стрежень. И вскоре раздвинутся, уйдут за корму лесистые берега Тейма, лягут под окованным бронзой тараном морские волны, и Пакити спросит: "Куда править, светлый госс-сподин? На север ли, ловить кейтабских жаб, на запад ли, в благосс-словенную Серанну, или на юг, в Иберу, богатую лошадьми и серебром?" И он ответит…

Ему показалось, что "Хасс" встрепенулся и натянул причальную цепь, точно почуяв неслышный ответ. Подожди, сказал ему Дженнак, подожди; еще не сегодня, еще не пришло время, еще не выбран сулящий удачу миг. Завтра - День Попугая, за ним - Голубя, Керравао, Пчелы, Паука, Камня и Глины… кто же отправляется в дорогу в такие дни? А вот любой из двух следущих, День Воды или День Ветра, подойдут вполне… День Ветра даже лучше, ибо в свисте ветров слышен голос Сеннама-Странника…

И, словно подтверждая эту мысль, с дальнего края холма, из-за дворцовых башен и стен, долетел негромкий посвист флейты. Звук ее струился над рекой, над пристанями и затихшим городом, над дубовыми рощами и полями, где пробуждались к недолгой жизни зернышки пшеницы и ячменя, над яблонями, осыпанными белым снегом цветов, над мирной и тихой долиной Тейма, над землей, которую боги Эйпонны взяли уже под свою защиту и покровительство. Вскоре к тонкой мелодии флейты присоединились мужские голоса, сливаясь с шелестом листьев и трав, с плеском речных струй и далекими птичьими трелями. Солнце медленно опускалось за темную стену леса под этот торжественный хорал без слов, и диск его казался сейчас не ослепительно-золотым, но алым, как кровь светлорожденных. А в фиолетовых небесах, меркнущих с каждым вздохом, сверкающими колючими искрами начали загораться звезды.

– На чем зиждется мир? - пробормотал Дженнак. И ответил: - На равновесии света и тьмы, тепла и холода, тверди и жидкости, добра и зла…

Вечернее Песнопение отзвучало, и Лондах вновь погрузился в тишину.

Интерлюдия вторая. Боги.

Что есть бог? - вопрошалось в Книге Тайн, и там же давался ответ: существо, наделенное бессмертием, силой и мудростью.

Но это определение не означало, что бог - или боги - являются всеведущими и всевластными; судьба была выше богов, и для каждого живого создания, для ничтожного муравья, для человека или мудрого бессмертного божества она была своей, особой и неповторимой. Впрочем, что касается человека, судьба и боги не диктовали ему никаких решений и не навязывали собственной воли; человек был наделен свободой выбора. Это значило, что он, творя зло или добро, реализуя свои таланты, цели, прихоти и желания, сам строил свою судьбу - разумеется, прислушиваясь временами к советам богов.

Их было шестеро, и в Эйпонне их называли Кино Раа, что на древнем майясском языке значило - Шестеро Богов. Юката, земля майя, считалась Священной Страной, ибо там, почти шестнадцать столетий назад, явились боги, принесенные в мир людей Оримби Мооль, Ветром из Пустоты. Откуда пришли они и куда ушли, завершив свою миссию, оставалось непознанной тайной, ибо в скрижалях завета, в четырех Книгах Чилам Баль, написанных богами, о том не было сказано ни слова. Но Кино Раа, сколь далеко ни пришлось им удалиться, не покинули смертных; всякий мог говорить с ними и слышать их глас - тем отчетливей, чем большей душевной силой был одарен человек. Богов называли Ахау, Владыками, но владычество их не вело к тирании духа; по сути, они являлись лишь покровителями и советчиками, и всякий, говоривший с ними, говорил как бы с собственной совестью.

Очутившись в Юкате и познав язык населявших ее людей, боги открыли им свое предназначенье и свои имена. Теперь, по прошествии многих столетий, их имена, возможно, звучали не так, как прежде - но в том ли суть? Всякий знал, что Арсолан - бог света, Защитник и Покровитель Справедливости; людей же он защищал первым делом от самих себя, от собственной их злобы, невежества и тупости. Коатль, бог Мрака и Смерти, был иным, более суровым нежели Арсолан; он покровительствовал воинам, но не всем, а сражавшимся во имя чести либо защищавшим свою землю и свой хоган. Коатль властвовал над Чак Мооль, Великой Пустотой, куда удалялись умершие, и он же, советуясь с остальными божествами, назначал им путь искупления. Каждый погибший в бою, умерший от недуга или по другой причине отправлялся в Чак Мооль и путешествовал туда до той поры, пока тело его не обращалось прахом в земле, в воде или в пламени погребального костра. Там, в запредельных пространствах, всех странников ждали покой, исполнение желаний и приобщение к Вечности. Но у достойных и недостойных пути в Чак Мооль были различны; одни шествовали туда по тропам, устланным лепесками роз, по мосту из радуги и невесомым лунным лучам, другие шли дорогой страданий, одолевали поля раскаленных углей, продирались сквозь заросли ядовитых кактусов, пересекали болота с кайманами. Во время этого мучительного пути умерший взвешивал жизнь свою и избавлялся от дурных желаний - ибо, как говорилось в Чилам Баль, страдания и думы о содеянном зле совершенствуют человека.