"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гинзбург Мария - Страница 1174

Карина озадаченно посмотрела на капитана. Арга угрюмо кивнул.

– Хорошо, – пробормотала ведьма.

Дорога из светлого березняка вошла в угрюмый ельник. Из-за фургона появился взъерошенный со сна сидх – второй из проводников.

– Это Вилли, – представил его Ринке. – Слушайтесь его, как меня.

Вилли забрался на козлы и взялся за поводья, а Ринке слез с подводы и направился в конец обоза.

– Пойду-ка и я своего напарника разбужу, – сказал Гёса и последовал за сидхом. – Хватит Крюку дрыхнуть…

Они вместе с Ринке двинулись вдоль фургона. Железные обручи, на которые был натянут тент, распирали полотно подобно ребрам, делая повозку похожей на неизвестное, но очень исхудавшее животное.

На пол фургона упала полоса света. Лайруксал зажмурился и пробурчал:

– Аккуратнее. Некоторые здесь спят. Чего и тебе советуют.

Но Ринке не стал ложиться. Он вытащил из-за тюков с грузом свой походный мешок, присел на ближайший из них и достал записную книжку в черном кожаном переплете и эльфийское стило. Изящный инструмент был мечтой любого школьника – он не оставлял клякс даже в самых неумелых руках и не нуждался в чернилах. Пристроив книжицу на колене, Ринке черкнул пару строк и глубоко задумался. Лайруксал наблюдал за ним сквозь ресницы.

– Стихи о прекрасной ведьме? – осведомился Лайруксал. – Помни, что к слову «любовь» в мандречи есть только одна рифма – «кровь».

– Я не силен в комбинировании ударных и безударных слогов, никогда этим не занимался и вряд ли займусь, – отмахнулся Ринке. – Но все комбинации графиков движения на дороге помню наизусть. Мы сейчас чуть не наехали на шнейка. Я записал время и дату его появления, только и всего.

Лайруксал резко сел. Одеяло свалилось на дощатый пол фургона.

– Надеюсь, вы не прикончили его? – воскликнул сидх.

– Успокойся, конечно же нет. Почему он здесь? – задумчиво спросил Ринке. – Так далеко от холмов… Они ведь никогда из них не выходят!

– Он ведь живой, наш лес, – сказал Лайруксал. – Зря вы относитесь к его обитателям как к механическим куклам, каждая из которых двигается по строго заданной траектории в назначенное время.

– Помолчи, друид, – поморщился Ринке. – Я эти песни уже слышал много раз. Если бы не таблицы графиков, по Железному Лесу сейчас ходили бы только эти механические куклы. А графики, позволь тебе напомнить, написаны кровью. Моих и твоих родичей.

Лайруксал поджал губы. Ринке закрыл записную книжку, убрал ее в мешок. Сидх растянулся на тюке, сунул под голову мешок и заворочался.

– Кто бы мог подумать, что спать на золоте вовсе не так уж приятно, – со смешком сказал Ринке. – Лайруксал, дай одеяло.

Друид молча подал ему одеяло. В центре дешевая шерсть была обезображена выцветшим штампом Армии Мандры. Ринке расправил одеяло, натянул его на себя и закрыл глаза.

Мерно стучали колеса. По полотняному верху фургона плыла причудливая сеть теней.

– И как ты себе объясняешь появление здесь шнейка? – спросил друид.

– Или начался новый цикл, что вряд ли, – ответил Ринке, не открывая глаз. – Все возможные циклы давно изучены… Или Черный Камень сошел с ума от старости, что более вероятно. Ему ведь больше восьми веков.

– Я вижу, тебя пугает подобное предположение, – нервно усмехнулся Лайруксал.

Ринке глянул на друида в упор:

– А тебя – нет?

Гёса поворошил палкой в костре. К зеленому мосту ветвей над головами путешественников взметнулся сноп искр. Экен покосился на сидевшего напротив Ринке и спросил:

– Можно так? Не набегут тролли?

Сидх заулыбался и отрицательно покачал головой. После ужина Арга сказал, что сейчас Ринке объяснит всем правила поведения в лесу. Правил оказалось немного: не отходить от каравана. Ни вперед, в разведку, ни назад. С дороги сходить только вместе с проводниками. И, наконец, не шуметь. Гёса еще тогда сказал, что поход очень напоминает ему перегон по этапу, путешествие при движущейся тюрьме. После ужина охрана каравана разошлась – кто на посты, кто отдыхать, кто набираться сил перед ночным дежурством. У костра кроме проводника и наемника остались только Карина с Зариной. Старшая крыла сидела на походном матерчатом стульчике, который прошел с хозяйкой всю гражданскую войну. Ринке лежал на земле рядом с мандреченкой, завернувшись в плащ, и курил трубку. Гёса с Зариной расположились с другой стороны костра и пекли в углях картошку.

Сидх обратился к Карине:

– Мы сегодня очень рано остановились. Вы найдете, чем занять своих ведьм, госпожа старшая крыла?

– Давай оставим «господ» и «сударей», – предложила мандреченка. – Нам два месяца хлебать кашу из общего котла. Карина – этого будет достаточно. Договорились, Ринке?

Проводник кивнул.

– А насчет занятий вечером… Ты хочешь что-то предложить? – спросила ведьма.

– Пока еще не стемнело, они могут сходить за черникой, – ответил сидх. – А Вилли поохранял бы их.

– Черника – это хорошо, – заметила Зарина. – Можно будет сделать взвар.

– Давай завтра, – сказала Карина. – Сегодня девочки подгоняют форму. Нам выдали новую, а ее всегда надо немного ушить, чтобы она сидела по фигуре.

– Завтра так завтра, – согласился сидх.

– Слушай, а я вот что заметил, – сказал Гёса, обращаясь к Ринке. – Вдоль дороги столбики натыканы, с цифрами.

– Я тоже видела, – вставила Зарина. – Мы проехали столбик с числом «двадцать два», прежде чем остановиться.

– Это все видели, – лениво сказала Карина. – Ваша эльфийская верста короче нашей саженей на десять.

– Наша мера расстояния называется километр, – ответил Ринке и добавил с интересом: – Откуда такая точность, насчет десяти саженей? Я чувствую дорогу ногами, но вы ведь летели…

Карина фыркнула:

– Ты очень необычно сказал. Чувствовать дорогу ногами…

– Я сделал ошибку? – спросил Ринке.

– Да в общем нет, – ответила Карина. – Можно сказать и так. Очень образно получилось, очень точно. А откуда я знаю про десять саженей – метла считает, сколько она пролетела, и показывает это число в саженях на руле. Ты здорово говоришь по-нашему, где ты научился?

– Я жил в Бьонгарде, а там всегда было много мандречен, – ответил Ринке.

– У вас тропа размечена, – терпеливо продолжал Гёса. – Зачем?

– А в Экне не размечают дороги? – удивилась Карина. – В Мандре размечают.

– Но не все же, – возразил Гёса. – Так почему у вас расстояние на дороге размечено?

Ринке замялся.

– Я не смогу этого объяснить, – признался он. – Это связано с нашей магией, с детьми Мелькора.

– Ладно, не рассказывай, – махнула рукой Карина.

– Вы только что из столицы, – сказал Ринке. – Поделитесь новостями, а то сидим в своем лесу и не знаем, что в мире делается.

«Ты наверняка знаешь, что произошло в Куле», думала Карина. – «Ты догадываешься, почему мы – экен, сидх и боевые ведьмы оказались здесь, на старой лесной дороге, все вместе… Что ты хочешь услышать? Проклятия в адрес твоих родичей? Или ты хочешь узнать, что думают мандречены о последней дерзкой выходке Ежей? Изволь!».

– Из последних новостей разве что пожар. Две недели назад, в канун праздника Купайлы, кто-то поджег Приморский квартал в Куле, – сообщила Карина. – Почти всего его жители погибли – кто сгорел заживо, кто отравился дымом…

– Вашему народу всегда нравились костры, чем больше, тем лучше, – спокойно заметил Ринке. – Это же так забавно! Искорки…

– На следующий день на стене императорского дворца появилась нарисованная сажей черная стрела, – продолжала Карина. – И подпись: «Хочешь потушить свой город – потуши Лихой Лес!»

– Как-то измельчали твои родичи, Ринке, – заметил экен. – Раньше с гросайдечей валили, теперь – баб и детей…

– А мы никогда и не были высокими, Гёса, – ответил Ринке. – Но мы, темные эльфы, умеем видеть лес за деревьями. Сколько тебе заплатили за эту прогулку? Кстати, Карина, как тебе и твоим подругам понравилось в «Гроздьях рябины»? Знатная гостиница, говорят. Я вот там ни разу не останавливался. Не по карману.