Паладин развивает территорию (СИ) - "Greever" - Страница 188

Однако такие простые вещи, были недоступны одному из самых влиятельных людей в этих владениях.

Сильвия в последние несколько дней была максимально загружена организацией приёма и сегодняшний день не стал исключением.

Пока её муж бегал по всей территории, общаясь с мастерами и как ей казалось, не уделял достаточного времени действительно важным вещам в данный момент, она была вынуждена делать всю работу сама, включая общение с гостями.

Благо у неё появилась помощница в лице Линеи, на которую, как одну из жён Виктора, можно было свалить часть гостей статусом пониже, но прибывающих оказалось слишком много, и она даже пыталась привлечь Клиоссу. Однако графиня заперлась в задней части особняка, захватив целое крыло ни с кем не хотела общаться.

Одним из плюсов было то, что сам особняк был полностью завершён и, если не считать, скудной обстановки и недостаточной роскоши, которая должна быть в любом доме аристократа, в остальном всё было на высоте.

В двух крыльях здания было шестьдесят две гостевые комнаты, в которых было оборудовано всё, включая ванные комнаты с центральным водоснабжением, в том числе горячим.

Также оставалось центральное крыло, которое могло быть использовано в крайнем случае для расселения высокопоставленных гостей, но их не предвиделось. Все прибывающие гости были максимум виконтами с наделов графства Шерманин и Леомвиль, а также графами из столицы.

Для такого рода гостей было достаточно и такого приёма. Но возникало множество других проблем, например: музыканты, артисты и шуты. Где их взять в этом захолустье?

На помощь пришёл барон Селитас, который предоставил двух женщин музыкантов, купленных им в столице у какого-то разорившегося аристократа, что сильно спасло Сильвию.

Мила, как верная фрейлина своей госпожи, изо всех сил старалась ей помогать и бегала по поручениям, стараясь снять часть ноши с неё.

— Госпожа, прибыли барон Трейт с супругой и виконт Ларин с супругой и дочерями — сообщила девушка, оказавшись в кабинете, где за столом, заваленным бумагами, сидела измотанная Сильвия.

— По всей видимости, виконт хочет представить своих дочерей Виктору, проследи за ним — приказала она, не поднимая головы, упорно что-то записывая.

Сильвия хорошо понимала, что её муж теперь станет центром внимания многих аристократов.

Если раньше он был маленьким лордом с удалённого надела, то теперь это прославленный в бою рыцарь золотого уровня, чьей женой является будущая герцогиня.

Виктор станет в будущем не просто придатком Сильвии, а, скорее всего, равным партнёром, если не лидером в их семье, разумеется, на него многие нацелились.

Теперь её задача — не отсеять всех девушек, а выбрать наиболее подходящих, чтобы в дальнейшем распространить своё влияние в столице.

Пусть её отношение к мужу сильно изменилось, но она не перестала трезво мыслить и сейчас планирует будущее не только для себя, но и для него, а также для всего герцогства.

Она действительно гораздо больше стала думать о Викторе, и многие вещи ей сильно не нравились, особенно то, как Линея близка с ним. Но сохраняя ясность ума, девушка планировала стать для него важным человеком в жизни и партнёром, которому он сможет доверять, а не просто красивым придатком, который согреет постель.

Линею уже можно было считать его женой, которая будет с ним в походах, но кто-то должен оставаться в тылу и эту роль, она никому не отдаст, а также не позволит любви или ревности, встать между ней и Виктором.

Внезапно оторвав голову от бумаг, девушка о чём-то подумала.

«Я должна поговорить с ним и рассказать про то, что сделала, иначе об искренности можно будет забыть».

Сильвия, как аристократка, всю жизнь прожившая наверху пищевой цепочки, не сожалела о содеянном. Она до сих пор считала, что на тот момент действовала правильно, но как умный человек также понимала, что, если это всплывёт, о каком-либо сотрудничестве в будущем можно будет забыть.

Девушка совершенно не верила в то, что это можно сохранить в тайне навсегда. Просто раньше это не играло никакой роли, даже если бы Виктор обо всём узнал, но теперь ситуация изменилась — он стал сильнее.

***

Гелдор уже трое суток возился с шестернёй, которую ковал по чертежам переданными лордом. Проблема заключалась в закалке этой самой шестерни.

Он делал очень тонкую работу, но каждый раз при закалке, грани слегка деформировались и ему приходилось начинать сначала.

Это была уже седьмая по счёту, которую он ковал, как и его брат, что после каждого удара молотом сыпал проклятья в адрес Виктора, а окружающие кузнецы, делали вид, что не слышат его.

Наконец, Гелдор взял щипцами заготовку с наковальни, положил её в горн и начал мехами нагнетать воздух, чтобы разогреть её.

Когда металл покраснел, он щипцами вытащил её и, помолившись драконам, чтобы они проследили своими глазами за его работой, опустил заготовку в воду.

Пар выбил из ведра и, как только вода слегка забурлила, он тут же извлёк её.

Нельзя было передержать в воде и нельзя бы вытащить слишком быстро. В первом случае металл может стать хрупким и крошиться при взаимодействии с другой шестернёй, во втором случае будет слишком мягким.

Дворф поднёс заготовку к своему лицу и смотрел, не повело ли её, поставив ребром, а потом повернул в профиль и разглядывал каждый зубец и расстояние между ними.

На лице Гелдора появилась широкая улыбка, которую нельзя было скрыть даже за его густой бородой и в этот момент, он услышал звук закаляемой его братом заготовки.

Балтор также осмотрел свою работу, а потом посмотрел на брата, и два дворфа довольные своей работы улыбались, понимая, что, наконец, разобрались как её делать.

Виктор, этого, конечно, не мог знать, но дворфы терпеть не могут выполнять работу на заказ. Обычно они всё делают на своё усмотрение.

Очень трудно заставить дворфа сделать броню, если он куёт оружие и наоборот.

Однако тут им приходилось ковать всё подряд, а теперь эти штуки, которые они совсем не понимали.

Всё дело было в их перфекционизме. Набив руку в чём-то, они могли продолжать улучшать их год от года, а если ты начинаешь метаться между разными вещами, никогда не станешь легендарным кузнецом — так мыслили дворфы.

***

В то же врем, за пределами территории Балтес, двигался странный и очень богатый конвой.

Карета ехала по ухабистой дороге, время от времени, покачиваясь, проезжая по ямкам с лужами, она не замедлялась, и пассажиры внутри почти не чувствовали, чтобы карета хоть как-то меняла свою скорость, так как её тянули шесть белоснежных лошадей, похожих на единорогов.

У них даже был небольшой рог на лбу, но каждый, кто встречал настоящего единорога, мог с уверенностью сказать, что эта лошадь лишь похожа на них.

Они были меньше своих старших братьев, и их грива была не золотой, как у настоящего единорога, а такой же белой, как и они сами.

Карета чёрного цвета, с обтекаемыми формами, шесть метров в длину, была больше любой другой и, если бы Виктор видел её дизайн, как любитель минимализма, она бы ему однозначно понравилась.

В ней не было ничего лишнего, строгие линии и большие хрустальные окна, делали её похожей на футуристичный минивэн, нежели на карету, которая могла появиться в этом мире.

Дорога, по которой ехал этот экипаж, сопровождаемый двадцатью рыцарями золотого уровня, также была не той, которую выбирали остальные гости Балтес.

Хоть они и проезжали территорию Селитас, но изначально они двигались с северо-запада, а единственный с кем граничила территория в этом направлении, были владение Манита.

Внезапно пассажиры почувствовали небольшой толчок, и дальше карета покатилась, словно двигалась по воде. Даже то, что они всё ещё едут, можно было понять только по цокоту копыт и шуму колёс.

Шторка на окне слегка сдвинулась, и два золотых глаза с удивлением разглядывали дорожное полотно, пытаясь понять, почему поездка внезапно стала такой тихой и плавной.