Лабиринты памяти - Робер Кристина - Страница 69

– Секса, – с усмешкой подсказала Ника.

– Да, – смущенно кивнул Алекс, – именно во время этого самого… Черт, прекрати улыбаться так!

– Ты смотри, какой скромный мальчик. В этом здании есть хоть одно место, куда тебя не заносило с определенными целями?

– Воу. Ты очень плохо меня знаешь.

Ника скептически выгнула бровь.

– Короче, я очень внимателен в такие моменты к девушкам и сразу обнаружил тату, – выпалил Алекс. Выглядел он таким смущенным, что Ника едва сдержала смех. – Только мне потребовалось время, чтобы понять, что это такое.

– Так ты начал встречаться с ней не потому, что подозревал?

– Не совсем. Она была навязчивой и сама ко мне пришла. Да и после того случая на крыше чисто интуитивно я знал, что с ней что-то нечисто, – на полном серьезе сказал Алекс и, немного помолчав, уже с улыбкой добавил: – но я не жалуюсь, она же далеко не уродина.

– Она убила Дженни!

Алекс вскинул брови, и Ника поняла, что ее аргумент притянут за уши. Если отбросить все особые обстоятельства, они с Маркелом были не лучше Блодвинг.

– Сегодня я впервые за долгое время не чувствую той необъяснимой ярости по отношению к тебе, – сказал Алекс. Его взгляд скользнул вверх – к веточке омелы, одиноко свисающей с потолка на краю танцпола.

Он нежно коснулся ее щеки и осторожно убрал за ухо спадающие на лицо пряди. Взгляд его был требовательным, как будто просил разрешения.

– Не надо, – выдохнула Ника. Внутри все скрутило в жгуты, и сердце буквально молило сдаться. – Пожалуйста.

– Жуть как хочется, – прошептал Алекс. Зрачки в изумрудных глазах расширились и бешено пульсировали.

Что-то внутри проснулось и яростно забилось в груди. Ника вновь почувствовала страх и желание убежать, но сейчас, наравне с этим необъяснимым порывом, ей так же безумно захотелось поддаться соблазну. Алекс наклонился к ней, и его губы замерли в нескольких миллиметрах от ее губ. И вдруг он неожиданно издал слабый стон сожаления и мягко поцеловал ее в лоб, а затем крепко прижал к себе.

– В какое же дерьмо я вляпался…

С губ Ники сорвался нервный смешок, и она ответила на его объятия, опустив голову на грудь. В затихающий бит песни ворвался неистовый стук его сердца, и Ника закрыла глаза, позволяя себе раствориться в странном, чуждом ей волнении. Пусть всего лишь на мгновение.

– Ты нравишься мне, – вдруг сказал Алекс, отстранившись и посмотрев ей в глаза. Уголки его губ дернулись вверх. – О-очень нравишься. И мне будет чертовски сложно просто дружить. И иногда меня может заносить. И тебе придется самой держать дистанцию.

– Мне самой придется держать границу, все просто, – повторила Ника.

– Но я не расстроюсь, если ты передумаешь.

– Я буду держать дистанцию.

Глава 16. Что нужно человеческой душе

Колледж Корпус-Кристи Кембриджского университета

Февраль 2017 года

– Все, что вы рассказали мне, очень впечатляет, – задумчиво разглаживая седую бороду, произнес профессор Самартин. – Не думал, что при жизни узнаю, что этот народ все еще существует.

– И я удивился, – кивнул Алекс. – Но сомнений нет: на ее теле татуировка, и убитая девочка, о которой я говорил, стерта из памяти всех моих одноклассников. Правда, почему эта магия не подействовала на меня – большой вопрос.

Профессор снял прямоугольные очки, протер их салфеткой и вновь водрузил на нос. Так неспешно, что в другой раз это бы вызвало раздражение, но Алекс знал: чем медленнее тот двигался, тем усерднее думал.

Алекс откинулся на спинку кресла и терпеливо уставился на профессора. Самартин был выходцем из Небесных земель, но лет двадцать назад принял решение перебраться в этот мир и посвятить себя обучению студентов древним языкам и мифологии. Алекс иногда обращался к нему за исторической справкой, ведь знания профессора в области миров были колоссальными!

– Что ты хочешь знать? – наконец спросил Самартин.

– Степень их опасности, – сразу же ответил Алекс. – На моей земле мало сведений о безликих. А я лишь знаю, что эти существа могут превращаться только в тех людей, кого лично лишили жизни.

– Это не совсем так, – покачал головой профессор. Мужчина поднялся из кресла и, сложив руки за спиной, подошел к веерному окну. Солнечный свет заливал его морщинистое лицо, и Алекс в который раз поймал себя на мысли, что Самартин никакой не преподаватель, а самый настоящий волшебник. – Безликие рождаются без важных для нас частей лица – с белыми зрачками и полным отсутствием рта. По природе своей они слепы, и в первые годы выживать им помогают инстинкты.

– Как же они питаются?

– На внутренних сторонах ладоней у них особые отметины. – Самартин продемонстрировал свою руку и ткнул пальцем в середину ладони. – Когда существо голодно, отметины раскрываются и всасывают пищу. Поэтому по большей части безликие – вегетарианцы.

Алекс не сдержал усмешку, и Самартин улыбнулся.

– Почти в каждом из своих источников я находил намеки на их нравственность и чистоту. Да, природой им дано убить и получить обычную жизнь, но лишить жизни другого человека ради собственного успокоения – это грех. А они не греховны.

– Это не показатель. В этом мире среди преступников полно якобы истинно верующих.

– Да, – охотно кивнул профессор. – Но знаешь, в чем разница между обычными людьми и магическим народом? Вторые слишком рьяно отстаивают свое право быть частью всех миров, и традиции для них – это далеко не пустые слова и маски. Однако, – Самартин одернул клетчатый пиджак и вновь опустился в кресло, – за несколько столетий, в течение которых безликие исчезали с радаров магических исследователей, все могло измениться. Убив впервые, существо получает возможность принимать облик своей жертвы, и только. Но чем больше таких грехов в его портфеле, тем вариативнее может быть их внешность.

– То есть, убивая снова и снова, они как бы прокачивают свои навыки? И могут уже превращаться не только в тех, кого убили?

– Все верно. Их тело становится гибким, а так как первородные инстинкты у этого народа развиты сильнее, мысль может заставить конечности обретать любую желаемую форму.

Вот это поворот. Может, безликим не чужды любовь и симпатия, и, может, Блодвинг действительно прониклась к нему чувствами, но это вряд ли что-то меняет. Ада – убийца, и один бог знает, где проходят границы ее так называемой греховности. Убила ли она только Дженни или успела добраться до кого-то еще? Что ей понадобилось в Лондоне, в пансионе, в год, когда там каким-то чудесным образом оказались наследники обеих земель? Алекс хоть и заверял Нику, что беспокоиться не о чем, но сам все время думал об этом. Блодвинг была опасна, и, возможно, куда опаснее, чем он мог предположить.

– Я бы хотел обсудить эту тему со своими студентами, – сказал профессор. – Иногда в процессе дискуссии они выдают такие фантастические мысли, на которые мой преподавательский ум в силу скепсиса и ограничений давно уже не способен.