Семья на первом месте (СИ) - "Истории Агаты" - Страница 84

— Правда! — решительно воскликнул волшебник.

— Ты не спал несколько недель, — начал Северус, — но что тебе снится сейчас? — раздались разочарованные вздохи, ведь все ожидали услышать что-нибудь куда более интересное. — Что? — удивился Снейп, оглядывая народ. — Это научный интерес.

Поттер молчал, ему совсем не хотелось рассказывать об этом друзьям, но и идти на попятную тоже не входила в его планы.

— Каждую ночь я вижу девушку, — начал волшебник, и присутствующие тут же умолкли. — Я не знаю, кто она, — Джеймс откинулся на диван, — но всегда она такая реальная. И порой, — Поттер умолк, и ребята мигом заскулили, моля о продолжении. — Мне кажется, будто я готов найти её, где бы она не была.

— Звучит бредово, — прыснул Блэк, отпил немного вишневой газировки, купленную в Трех метлах.

Поттер зарядил ему под рёбра, провоцируя начало шуточной войны.

— Она красивая? — Спросила Элла, открыв рот.

Этой девушке до жути нравились романтичные истории, заканчивающиеся счастливым концом. Поэтому Элла и носа не высовывала из книг, на что Люпин лишь снисходительно улыбался.

— Не знаю, — почесал за затылком Джеймс, скидывая тушку Сириуса с себя. — Я ни разу не видел ее лица, только…

— Только что?! — Воскликнула Нортс в один голос с Лили.

— Видел только золотых бабочек, — наконец ответил волшебник. — Кто следущий?! — поинтересовался Поттер, не давая времени одуматься ребятам.

— Я! — радостно крикнула Элла. — Рими, — протянула девушка, обращаясь к парню.

Веселье продолжилось. Все, кроме Сириуса, так и зависшего на месте с банкой в руке, активно участвовали в игре.

Золотые бабочки.

Девушка.

Не знаю, кто она.

Сомнений нет, речь идёт об Алине. Сириус не знал, как ему быть. С одной стороны, если воспоминания Сохатого будут возвращаться, то он придёт к Алине, и навряд ли Пьюси не вмешается. Змеёныш не просто так забрала его воспоминания, как бы сложно это не было признать, но Блэк видел те чувства, кои Сохатый испытывал к змеиной принцессе, и что чувствовала она к нему.

Алина отказалась от Джеймса, но лишь для того, чтобы уберечь его от безумства Этелберта. И как бы там не было, именно она и расплачивается за свою любовь к взбалмошному гриффиндорцу. Алина пожертвовала своей свободой и счастьем ради жизни отца. И если он всё вспомнит, то всё, что она сделала, окажется бессмысленным.

Сириус знал своего друга даже лучше его самого. И прекрасно понимал, что Сохатый ни за что не откажется от Алины. И вот сейчас всё идёт к чертям.

В отношениях с друзьями Бродяга ни разу не был эгоистом. Однако он не мог допустить того, чтобы всё вскрылось, не мог и не хотел. Ведь как бы то не было, у него ещё есть шанс, шанс с Алиной. Пьюси не считает его соперником, и это играет ему только на руку.

Потому что каждый раз змеёныш ищет утешение в объятиях Сириуса. И, быть может, она сама этого не понимает, но они стали ближе к друг другу, намного ближе. Только Бродяга заставляет её улыбаться сквозь горькие слёзы.

— Ты свет, Сириус, — шептала она как-то раз, когда ей удалось выбраться из поместья и провести несколько часов с другом. — Свет, к которому я не устану тянуться. Не знаю, что было бы, если бы тебя не было рядом.

Он обнимал её за плечи, пока она сидела рядом с ним на покрывале где-то высоко на холме, провожая заходящее за горизонт солнце. Это был один из лучших дней в его жизни, потому что она была рядом.

Он готов стать для неё кем угодно, будь то: брат, друг, любовник или муж. Всё это было неважно, если он всё ещё ей нужен, если он ей не безразличен.

Бродяга знал, что это неправильно. Знал, но ничего не мог с собой поделать.

Её аромат цветов дурманил его, её шёлковые волосы, в которые он мечтал зарыться, кружили голову. И её глаза, Мерлин, какие же это глаза, словно сотканы из солнечных лучей. Он молил Мерлина и Моргану, чтобы они смотрели только на него одного, чтобы она видела, как сильно он в неё… Едва ли это важно.

— Нашла бы себе другого друга?! — насмешливо протянул он, играя темными бровями.

— Болван! — вскрикнула Алина и ударила его в плечо, а тот повалился на спину, заливаясь лаючьим смехом. — Я не найду никого лучше тебя, Бродяга.

Я не найду никого лучше тебя, Бродяга.

Сириус мигом принял сидячее положение напротив волшебницы.

— Зато ты снова улыбаешься, — беззаботно пожал плечами брюнет и задорно подмигнул.

— Не знаю, как отблагодарить тебя, ведь ты всегда рядом.

Попроси что угодно! Попроси поцелуй, попроси!

— Ничего не нужно, если ты всё ещё улыбаешься, змеёныш. Лишь твоя улыбка согревает моё холодное сердце.

Алина запрокинула голову назад и рассмеялась, так искренне и заразительно, Сириус просто не мог не улыбнуться. Он видел, как забавно подпрыгивают её кудряшки, как на лице появляются едва заметные ямочки и как сияют её глаза.

Сириус никогда и никому не завидовал, на то не было ни единой причины. Однако больше всего на свете он хотел оказаться на месте Поттера, ведь именно Джеймс был связан с Алиной чем-то, что не поддавалось объяснению. Незримой нитью, которая переплетала их сердца.

Может, у него с ней такого не было, и всё-таки их души были связаны, связаны на век. Лучше он умрёт на этом же месте, но от неё не отречётся, чего бы это не стоило.

— Бродяга! Ты чего завис? — Джеймс убирал посуду со стола, отнеся её к раковине.

— Задумался, — поднявшись с места, он помог Поттеру, принявшемуся за мытью посуды. — Сохатый, ты же знаешь, что ты волшебник?! — подначивал его Блэк.

— Знаю, Бродяга! — ухмыльнулся Поттер, не отрываясь от дела. — Как ни странно, но мне нравится делать это своими руками.

Но мне нравится делать это своими руками.

Именно это всегда говорила Алина, когда друзья над ней по-доброму потешались. Сириус поджал губы, пытаясь понять, что же ему делать дальше и стоит ли говорить об этом змеёнышу.

***

Поместье Пьюси

Этелберт проснулся рано и на удивление чувствовал себя лучше. Его взгляд метнулся в сторону Алины, так и просидевшей всю ночь в кресле подле его кровати. Этелберт приподнялся на локтях, затем, свесив ноги с постели, оказался напротив девушки, расстояние между ними было меньше полуметра.

Юноша сложил губы трубочкой, выпустил тёплый воздух изо рта в лицо жены. Она слегка поморщилась, приоткрыв сонные глаза, Лина вздрогнула, пальцами вцепившись в подлокотники кресла. Он был так близко, отчего мигом отпрянула, кресло качнулось назад, и если бы Пьюси не удержал его на месте, то волшебница бы непременно перевернулась.

— Успокойся, — голос его отдавался хрипотцой. Парень поднял руки вверх, как бы показывая, что ей нечего бояться, Алина кивнула. — Ты просидела со мной всю ночь?

Поднимаясь с постели, Этелберт направился в ванную комнату.

— У тебя была лихорадка, — ответила волшебница, разминая затёкшую шею и спину. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше, — ответил он, проходя за плетённую ширму. Распахнув дверцы высокого шкафа, он достал белоснежную рубашку. — Ты могла уйти.

— Я же пообещала, что останусь, — отозвалась девушка, заламывая пальцы. — Мне нужно смазать твои раны.

Алина встала с места, а Пьюси подошёл ближе. Его рубашка, накинутая на плечи, оголила широкую грудь. Рука Лины потянулась к ранам, осторожно смазывая их густой субстанцией. — У тебя останутся шрамы.

Этелберт не сводил глаз с её лица, задерживая дыхание каждый раз, когда кожей чувствовал её прикосновения.

— Одним больше, другим меньше, — он пожал плечами, пальцами приподняв лицо жены за кончик подбородока. Алина вздрогнула, ведь этот жест ни разу не кончался хорошо. — Ты выспалась? — Этот вопрос ввел её в ступор.

— Нет, — его пальцы всё ещё касались её лица. — На самом деле я почти не спала, — настойчивый взгляд заставил её продолжить. — В последнее время я плохо сплю, а когда всё же получается, то… — она замялась, отвернувшись.

— Что ты в них видишь?

— Смерть, — прошептала Алина и как можно быстрее скрылась за дверью.