Покой нам только снится (СИ) - Дмитрий - Страница 15

— Толь, вот, поговори с Алексеем Михайловичем, — после пары минут телефонного щебетания мне дают трубку.

— День добрый, — вежливо здороваюсь я.

— Только быстро, парень, времени мало, — не очень-то любезно отвечает мне переводчик, совсем не гнусавым голосом.

— У меня есть просьба… — начал я.

— Короче, я могу уделить тебе пару минут, — прерывает Михалёв.

— Шея, — раздражённо говорю я.

— Что? — не поняли на том конце провода.

— «Принес звуковой сценарий. Называется „Шея“. Народная трагедия в шести частях», — цитирую «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова.

— А-ха-ха, — ржёт Михалёв. — Уел.

Глава 12

Как я и думал, через него, а вернее, через его знакомых можно найти почти любой вышедший на мировые экраны фильм. Единственный минус в том, что касеты надо покупать, и цена по сравнению с прокатом высока. За прокат плачу от пятнадцати до тридцати рублей, а покупать выйдет в десять раз дороже. Но с другой стороны — перепродать их потом можно, а для себя копию снять. Надо только двухкассетник, как у Светки, купить.

Не знаю, что помогло — моя шутка или уважение к Антонине Федоровне, но мне ещё и скидку сделали. Правда выяснилось, что минимальная партия заказа — 10 штук, и предоплата — сто процентов, но брать можно разные фильмы. Всё это я узнал уже через переговорный пункт вечером этого же дня и заказал сразу десять кассет на две тысячи рублей. Привезут через четыре дня поездом. Надо будет встречать.

Вечером подбиваю финансы с учётом денег от видеосалона и трат на покупку видеомагнитофона и видеоплейера. Осталось чуть больше полутора тысяч рублей. Но это не страшно — денежки постоянно капают, и интерес к салону не спадает. Решаю, что двухкассетник подождёт. У Александры уже всё готово с документами и с помещением, и с пятнадцатого декабря мы открываем новый салон. Телевизор у них с мужем имеется, а видеоплейер и кассеты — моя головная боль. Место тоже я нашёл, через знакомого в ДОСААФ, — полуподвальное помещение с отдельным входом со столами и стульями. Столы, конечно, разобрали.

Кроме Сашки, которую одарил подарком, навестил с утра и Ирину. Та дома сидит, гриппует. Даже не поцеловала! Но обрадовалась и мне и подаркам. Тем временем в КГУ вынужден догонять остальных. Сдаю лабы, курсовые. Вроде руки помнят, но есть предметы, с которыми особенно тяжело.

— Хочу услышать Штыбу! — поднимает глаза глава кафедры общественных наук в КГУ.

Это моё проклятье, нечто вроде школьной химии. Да, несмотря на перестройку и мою работу в крайкоме КПСС у меня проблемы со сдачей истории КПСС, которую мы проходим на первом курсе. В будущем мне от этой кафедры ничего интересного узнать не удастся, на втором курсе будет политэкономия, на третьем и четвертом — марксистско-ленинская философия, ну и как венец на пятом — научный коммунизм. От каждого названия веет тоской и нафталином. Я толком и не понял, одна у нас кафедра или несколько? На лекциях-то по исткапу всего пару раз был и только один раз (и то случайно!) посетил семинар.

Меня в компании ещё десятка моих сокурсников вызвали сначала в деканат, а затем на разбор полётов на эту самую кафедру. Сидим в учебном кабинете, потеем. Топят очень хорошо в университете, ну и некоторые, возможно, мандражируют. Пугают нас, что могут отчислить, не дожидаясь сессии. Только что доцент, глава кафедры, отчихвостил какую-то девицу. Может и за дело, но девушек у нас на факультете мало, и мы все относимся к ним трепетно.

— Ну что вы молчите, какие у вас причины для прогулов? — повторно задаёт вопрос хмурый опрятный дядя лет за пятьдесят в безупречном деловом костюме.

— Выполнял поручение крайкома КПСС, ездил на сборы бывших военнослужащих, потом…

— Потом поедешь на сборы будущих военнослужащих, — удачно, как показалось ему, пошутил заведующий кафедрой. — Мне причина не кажется уважительной, буду подавать на отчисление. Мало ли кто куда захотел поехать!

Некоторые подхалимски заржали, надеясь на послабление в предстоящей взбучке.

— Воля ваша, подавайте. Партбилет не боитесь потом на стол положить? — перешёл к угрозам я.

— Что? Пошёл вон! — разгневался дядька.

— Товарищ Изотов! Вы что себе позволяете⁈ Почему голос на наших студентов повышаете? И кто вам дал право считать поручение крайкома КПСС неуважительной причиной? — неожиданно твёрдо за меня вступилась представитель нашего факультета, улыбчивая пятидесятилетняя тётя, совершенно бесконфликтная, любящая всех студентов сразу, и жалеющая их.

Галина Романовна совершенно уникальный человек! Была деканом нашего факультета, а сейчас возглавляет кафедру биофизики. Причем, несмотря на свою жалостливость, она не из пугливых. В этом году весной в роще Академгородка появился грабитель, который нападал в лесу на беззащитных девушек и женщин, выбирая тех, кто послабее. Встретила его и Галина Романовна. Но не на ту напал! Женщина одной рукой сгребла нападавшего за грудки, второй отбивалась от ударов и строго увещевала, при этом пристально вглядываясь в лицо нападавшего, чтобы ЗАПОМНИТЬ И ОПОЗНАТЬ на следствии! Грабитель, опешив, понял, что его не боятся, и, более того, возможно сейчас скрутят, предпочёл ретироваться. Вот что я узнал про Галину Романовну, уже поступив в университет, в газетах сейчас про такие случаи не пишут. Я её сразу и не заметил, когда нас завели в кабинет на расправу.

— Да вы слышали? Он мне угрожает! Это хамство, — опешил зав кафедрой, с обидой смотря на мою заступницу.

— Он коммунист и в крайкоме КПСС на ответственной должности работает. Как он мог не выполнить распоряжение первого секретаря? Надо разобраться в причинах отсутствия на занятиях, а потом уже принимать меры. И делать это культурно, — уже своим привычным тихим голосом продолжала Галина Романовна.

А дядька, вижу, впервые слышит про мою «ответственную должность», но не растерялся и быстро взял себя в руки:

— Гм. Но у вас много прогулов, молодой человек. Сколько вы там на сборах были?

— А после сборов я поехал на отборочные соревнования к чемпионату СССР по боксу в Москву. Прилетел только в понедельник, — отмазываюсь я, понимая, что косяк за мной есть, и не в моих интересах обострять конфликт.

— Понятно, — нервно крутит галстук зав кафедрой. Ещё бы жевать не начал. — В понедельник, кстати, раз прилетели, могли бы и на семинар прийти, он четвертой парой был у вас.

— Так и хотел сделать, — на голубом глазу вру я, ибо не собирался. — Просто в дороге автобус перевернулся. Я оказывал помощь пассажирам — перевязывал раны от разбитых стёкол, вот в крови и испачкался. Почти всех попутные машины забрали, а я последним уехал.

— А как на соревнованиях выступили? — немного смутился мужик.

— Выиграл. Придётся ехать в феврале в Ашхабад, опять пропущу. Да ещё в декабре в Ленинграде будет международный турнир. А давайте я досрочно вам всё сдам? Поучу недельку и сдам.

— Ну хорошо, найдёте меня потом на кафедре. Можете идти, — с облегчением сказал доцент, которому перспектива бодаться с крайкомом тоже, уверен, не улыбается.

— Спасибо, Галина Романовна, — благодарю заступницу и ухожу.

А во вторник первого декабря я этого своего преподавателя ещё раз встретил. Только он уже передо мной отчитывался. Происходило это на выездной комиссии! А так как Лунёв пока болеет, я тут за старшего.

Читаю справку по выезжающему в Венгрию. Марк Иосифович. Впервые, к своему стыду, я узнал имя-отчество своего препода! Фамилия обычная — Изотов. Пятьдесят три года, еврей. А что, сейчас не только национальность пишут, но и происхождение. Оно у Марка Иосифовича подкачало. Но к нам на комиссию он попал не из-за этого. На районной комиссии ему отказали по причине провинности в прошлой зарубежной поездке в Болгарию. Тот подал неверные данные в справке-отчёте, которую сейчас особо и не смотрят, а тогда, пять лет назад, смотрели. Так вот, наш шалунишка, будучи в командировке по работе, смог удачно расторговаться и кое-что прикупить, так сказать, для личного пользования. Ситуация обычная, что-то забыл в списке покупок указать. И такое бывает, но стукнули «добрые люди» из числа его попутчиков, и появилась пометочка в личном деле. На районной комиссии перестраховались и отправили к нам.