Радуга любви - Фергюсон Джо Энн - Страница 14

Саманта опустила глаза. Она понимала, что за этим поцелуем кроется едва прикрытое желание.

– Моя мать умерла, Кевин.

– Я знаю. И вы никак не можете успокоиться?

– Не могу, – ответила Саманта, подумав, как мало в действительности она знает о ее несостоявшемся муже. – А ваша семья?

– Отец умер, – мрачно сказал Кевин. – Мать живет дома.

– В Пенсильвании? – спросила Саманта. Он сам ей это сказал по дороге.

Кевин замялся и покраснел. Он краснел всякий раз, вспоминая то путешествие и скрывавшуюся за ним сделку. Он кивнул и, взяв Саманту за руку, повел ее к реке. Пока они шли, тихий шепот бегущей воды превратился в громкий рокот.

Она не стала больше говорить о родителях. Видимо, это причиняло Кевину боль. Его можно было понять, ведь она сама это испытала.

Саманта тяжело вздохнула и прогнала мысли о столь невеселом прошлом. Пора забыть фермерский дом в Огайо и его обитателей. Они навсегда ушли из ее жизни.

– Насколько я поняла из ваших слов, вы с Джоулом раньше других получили этот участок. Как вам удалось так быстро добраться из Пенсильвании? – спросила Саманта. – Я из Огайо ехала несколько месяцев.

– Я плавал на грузовом судне, которое курсировало вдоль берегов Аляски. Когда мы пришли в Скагуэй, я услышал, что на севере открыли крупную жилу. Я покинул корабль и поспешил туда, пока известие не достигло Штатов. Джоул тоже работал на побережье и одновременно со мной узнал эту новость. Мы встретились на Скагуэй-Трейл, решили стать партнерами и не мешкая отправились на север, чтобы застолбить участок.

Вот он, результат массового нашествия золотоискателей, подумала Саманта. Река, взятая в блокаду, оказалась в оковах. Эта земля была свободной, пока «золотая лихорадка» не погнала людей на север. Одержимые жаждой обогащения, они все глубже вклиниваются в его просторы. В результате холмы лишились деревьев и теперь стоят голые. Дождутся ли они того дня, когда нагрянувшие сюда пришельцы покинут эту многострадальную землю?

– Скагуэй… далеко от Пенсильвании, – робко заметила Саманта, прогнав мрачные мысли.

– Я покинул Нэнтикоук за несколько лет до этого. После смерти отца я практически лишился дома. И при первой же возможности уехал оттуда.

– Я не знала, – сказала Саманта. – Извините.

Кевин улыбнулся, тронутый ее сочувствием.

– Не надо извиняться, – сказал он, с нежностью коснувшись ее плеча. – Все тревоги теперь позади.

– Как вы можете так говорить, Кевин? – Саманта шагнула к нему и положила ладонь ему на руку. – Вряд ли боль от потери близкого человека когда-нибудь утихнет. После смерти отца я крепилась ради матери. Старалась казаться сильной, хотя сама нуждалась в поддержке.

– Какой он был, ваш отец?

– Замечательный, – сказала Саманта. – Добрый, любящий. И настоящий труженик. Но он всегда находил для меня несколько минут. Когда он умер, мне казалось, что мир перестал существовать. – Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Кевин повернул ее лицом к себе. Истосковавшись по простой человеческой ласке, Саманта не воспротивилась, когда он взял ее за подбородок и приблизил свои губы к ее губам. Однако стоило ей шевельнуться, как Кевин тотчас отпустил ее.

Саманта ничем не выдала своих эмоций. Ей было приятно, когда Кевин ее поцеловал, но не более того. Чувства Кевина были гораздо сильнее.

– Мне очень жаль, Саманта.

– Жаль? – Она удивленно подняла на него глаза. – О чем вы, Кевин?

– Мне жаль, что я вас раньше не поцеловал. – Он снова привлек ее к себе и не отпускал, посмеиваясь.

Она пробежала пальцами по его руке, ощущая упругие, как сжатая пружина, мышцы. Его близорукие глаза за очками, делавшими его похожим на библиотекаря, не вязались с силой, скрытой под грубой рубахой.

Когда Саманта приблизила пальцы к вьющимся волосам над краешком воротника, Кевин сомкнул объятия, прильнул губами к ее губам, за тем покрыл поцелуями шею. Тем временем его рука подобралась к застежке на ее спине.

Саманта оттолкнула его и поправила сбившуюся блузку. Кевин понял, что зашел слишком далеко, отстранился и заглянул ей в лицо.

– Извините, Саманта, – сказал он очень серьезно. – Вы так очаровательны, что я не устоял. Я целую вечность ждал, пока, наконец, мы сможем побыть наедине.

– Да, но не следовало так торопиться! – резко произнесла Саманта.

Сконфуженный Кевин хотел снова поцеловать ее, чисто по-дружески. Но не рискнул.

– Мне остается лишь надеяться, – сказал он, – что вы простите меня. Я очень сильно вас хочу и ничего не могу с этим поделать.

У Саманты по спине побежали мурашки. Сможет ли она когда-нибудь полюбить, если не Кевина, то какого-нибудь другого мужчину? Когда кто-то из них пытался ее обнять, реакция была такая же. Ничего, кроме отвращения, она не испытывала.

Саманта подумала о том, что все же нашелся мужчина, возбудивший в ней желание одним лишь поглаживанием. Он не делал никаких усилий, чтобы ее очаровать. И она не испытывала к нему ничего, кроме презрения. Но, несмотря на это, Джоул Гилкрист опалил ей сердце одним прикосновением руки.

Прогнав эти мысли, Саманта сказала:

– Мы, кажется, собирались смотреть желоб. Пойдемте же! У меня много работы!

– Конечно, Саманта. – После случившегося Кевин не рискнул взять ее за руку. Если он хочет покорить темноглазую искусительницу, надо позволить ей диктовать условия игры и вести эту игру с установленной ею самой скоростью.

Когда они сошли с холма, Джоул поднял глаза от лопаты и воткнул ее в груду породы. Гравий, добытый из промерзлой земли многочасовым тяжелым трудом, за долгую зиму превратился в продолговатую насыпь. Теперь, с высокими, быстро прибывающими водами, нужно было пропустить эти залежи через желоб, чтобы проверить их на наличие долгожданного золота.

– А я думаю, куда ты пропал? – сухо обратился он к Кевину. – Тебя не было почти час. – Бородатое лицо Джоула исказила усталая гримаса. Он окинул Саманту быстрым взглядом.

– Она наш партнер, Джоул. И должна видеть, что мы делаем.

Джоул что-то проворчал и зачерпнул новую порцию породы. Когда Саманта подошла ближе, он не обратил на нее никакого внимания, хотя почувствовал ее дразнящий запах. Она молча наблюдала, как он поднимает тяжелую лопату и высыпает в желоб грунт. Ширина желоба составляла приблизительно фут при высоте бортов около десяти дюймов. Поступающая речная вода заполняла его вровень с нагруженной в него землей.

Кевин положил руку Саманте на локоть, побуждая ее наклониться и заглянуть в ложе с водной дорогой длиной в пятьдесят футов. Он показал на ряд канавок и поперечные деревянные перемычки, прибитые небольшими гвоздями к обоим бортам. Этот грубый фильтр позволял отделять тяжелый гравий от грязи, которую в конце желоба поджидали более узкие планки в виде решетки. Процеженная масса нуждалась в тщательной проверке на предмет обнаружения золота.

– Тяжелый труд, оказывается, – пробормотала Саманта.

Джоул фыркнул.

– А как вы думали? – спросил он, продолжая махать лопатой в том же размеренном ритме. – Ожидали увидеть отборные самородки? Чтобы они лежали прямо на земле и дожидались, когда вы их вычерпаете? Некоторые глупцы на это надеются, но быстро сдаются и уезжают домой ни с чем.

– Я бы сделала то же, если б могла! – парировала Саманта, повернувшись к нему.

– А уж как я этого хочу, вы и представить себе не можете, дорогая! Имей я деньги, я оплатил бы вам обратную дорогу в Огайо на вашу захолустную ферму! – Джоул сердито вонзил лопату в грязь. – А теперь почему бы вам не уйти отсюда? Убирайтесь к лешему и не путайтесь под ногами. Дайте нам добыть достаточно золота, чтобы мы могли от вас избавиться!

Сжав кулаки, она гневно сверкнула глазами. Если Кевин день ото дня становился все милее, то Джоул – все несноснее. Что его так рассердило? Она сделала, как он хотел. Приехала в Юкон. И влипла в историю. Благодаря ему и его партнеру. Джоул смотрел на нее, явно потешаясь. Она хотела крикнуть ему в лицо, как ненавистна ей его снисходительность. Но тогда он заметит, что она потеряла контроль над собой. И Саманта, едва сдерживая ярость, отошла в сторону, подобрала с берега камень и забросила в воду. Шумный всплеск не облегчил ее отчаяния. Она наклонилась, чтобы подобрать еще один камень. Но сильные пальцы обхватили ее запястье.