Воспитан рыцарем - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 74

Лин никогда, ни на секунду не забывал, как выглядел Снег после похода и что он говорил ему по этому поводу… Скромность рыцаря. Да, да, вот уж истинно: повезло ему с наставником…

— Вся Империя об этом судачила. Санги Бо как пропал много лет тому назад, так никто и никогда о нем больше не слышал до того дня. Но если бы мы только знали, за кого именно он бился в подземелье!!! Матушка, быть может, что-то и чувствовала материнским сердцем, потому что плакала тайком от отца… Я-то видел ее слезы. И как только все узнали про этот сон, так отец уже без телохранителей из бойцов и магов нигде не появлялся, потому что Санги Бо жив, и по-прежнему лучший и никем не превзойденный воин Империи. Наш отец тоже будь здоров — какой воин, и все же, все же… Какое счастье, что теперь они не враги. Я ему сегодня написал про твой вчерашний рассказ.

— А я ему уже рассказывал, там, в ставке.

— Не беда, еще раз с удовольствием прочтет.

Лучший и непревзойденный меч Империи… Лин вспомнил Зиэля, но, памятуя о настойчивой просьбе Снега, упоминать о нем не стал. Тут их прервал с коротким докладом сотник домашней стражи…

— Вздернуть. Всех четверых, хватит цацкаться с этим сбродом.

— На дальних, повелитель?

— Да, пусть далече смердят, не перед замком. Ступай. — Дамори поймал вопросительный взгляд Лина.

— Браконьеры. Изгадили хороший лес. Чем с ними добрее, тем они… Вкусные были сливы? Еще? Тогда — что мы здесь торчим, как домовые? Давай на вольный воздух, куда-нибудь на охоту?

— Как скажешь. Охота — это по мне! Я — всегда готов.

— И я. Что предпочтешь, Кари: зайцев потравим, оленя загоним, кабана поднимем?

Вот тут уж Гвоздик вскочил и разом выставил на всеобщее обозрение все, что в нем было приветливого и доброго: клыки и когти. А как же: целая стайка знакомых слов в уши набежала, и хозяин чуть ли ни прыгает от радости… Дело явно к охоте идет… Охи-и-и… охи-и-и… Ур-р-р…

— Оленя?.. Это было бы неплохо. Так ведь на него долгая подготовка надобна. А медведи у вас… у нас водятся?

— Хочешь на медведя? Да изволь! Ты охотился на них уже?

— Было дело, но я не сказать, чтобы очень опытный.

— Отлично! Не желаешь ли сам выбрать место охоты? Если ошибешься — никто не узнает, корить да насмехаться не будет, меж братьями доносов не бывает… — Старший брат ощерил в улыбке крупные кривоватые зубы, и Лин осознал, что ранее, за все время короткого с ним знакомства, такой открытой и дружелюбной улыбки за ним не видел. Смех был, но смех — он разный бывает, а улыбка без усмешки — обычно приязненна.

— Я попробую. Лучше бы по карте…

— Ты и карты читать умеешь? Наличествуют, конечно! Вот карта.

Лин сначала спас ковер от когтей развеселившегося Гвоздика, намял ему уши, пристыдил, приструнил… К счастью, брат нисколько не сердится… Потом уже присел к столу, изучать карту.

— Думаю, вот сюда, к излучинам. — Лин вопросительно взглянул на старшего брата, но тот был непроницаем.

— Почему, интересно?

— Здесь предгорье, полно водопадов, если верить карте. Рыба должна идти на нерест, и там, на порогах, она должна скапливаться. Стало быть, именно там медведь жирует на рыбе… Я что-то не так сказал?

— Так, так. Ох, и смышленый у меня младший брат! Именно так! Там, где Кривая и Бирюзовая почти сходятся, там у нас самое медвежье место! Прямо в точку! Керг! Коней! Свору не брать, сами поохотимся! Луки, рогатины, вот это вот чудище — и довольно будет снаряжения. Ну, мечи с секирами и ножами — это само собой… При удаче — там же и пообедаем по-походному.

Чем дальше они продвигались к намеченному месту, тем явственнее ощущалось присутствие в округе медведей. Вся охотничья ватага состояла из братьев Та-Микол, двух слуг — Керга и другого, при Лине.. Лин никак не мог запомнить его имени… Ропс его зовут, молодой парень по имени Ропс… Пятым — безымянный посыльный, на всякий случай. Конечно же, впереди — главный на всем белом свете охотник Гвоздик, мирные лошади не в счет… И десяток охранников. А большая охрана и не нужна, в центре родовых-то владений, вдали от границ… След!

— Свежие следы, вон, от дерьма чуть ли не парок идет. Что скажешь, брат? — Дамори Та-Микол опять обратился с вопросом к младшему брату, Лин конечно же, волновался, понимал, что его испытывают… Лин спрыгнул с седла и пошел по цепочке следов, четко отпечатавшихся в приречной глине.

— Гвоздик, кыш! Убери морду. Сейчас тебя в замок отошлю, одного, без присмотра! Зайцы нападут и съедят. — Но Гвоздик не испугался зайцев, никто его не прогонит на самом-то интересном месте. Просто надо притвориться серьезным и тихим.

— Ну, что? — Лин вновь поднялся в седло и подъехал поближе к брату.

— Это молодой медведь, самец, шести локтей росту примерно, здоровый для лесного, однако явно, что не горный. Согласно карте, скоро мы прибудем на место и его увидим. Может, и не только его.

— Хм… Почему молодой? При таком-то росте?

— Лапы, когти — все четкое, без шрамов, побитостей, когти не тупые, сами следы не столь глубокие, как могли быть. Стало быть, не стар, не тяжел. И мех темнее, чем у горного.

— Так может, это нестарая крупная медведица?

— При таком росте — это была бы взрослая матерая медведица. А лапы, как я говорил, все четыре без побитостей и шрамов, а маленьких медвежонковых лап вокруг не видать, хотя должны бы быть, при этакой стати у самки… — Дамори Та-Микол поморщился непонятным образом и продолжил вопросы:

— А рост ты как вымерял?

— Измерил поперек отпечаток передней лапы — он чуть больше полутора пядей, сиречь половина локтя с краешком. Мысленно уложил ее дюжину раз на одну линию…

Старший брат перестал морщиться и расхохотался:

— Нет, ну это же надо! Еще чуток, и я тебе завидовать начну! Все истинно. Скоро мы воочию увидим этого молодого крупного самца. Верно. Ну, что — видите, какой у меня брат???

Слуги, повинуясь знаку молодого князя, уткнулись улыбающимися лицами в гривы, поклонились Лину: да, юноша еще очень молод — но уже отнюдь не сосунок, по повадкам виден истинный охотник и воин…

Потом был привал после успешной охоты, обильный обед, с умеренным весельем, но почти без вина. После обеда Дамори Та-Микол приказал шести воинам охраны отвезти разделанную медвежью тушу в замок, всех остальных сопровождающих и слуг отсадил ко второму костру, нарочно для этой цели разведенному, а сам, вместе с Лином и его верным Гвоздиком, остался у первого…