Воспитан рыцарем - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 42

Южная природа оказалась милосердна к Лину в его первое холодное время года: тепло из земли, вод и трав уходило медленно, по утрам возвращаясь вместе с лучами короткого низкого солнышка, чтобы вечером опять испариться, взамен оставляя на палой листве белые сухие лужицы — иней… Лин наскабливает его на ладонь, чтобы поближе рассмотреть, а иней мгновенно превращается в воду… Эх… воды и без этого в достатке кругом, куда ни ступи… Три дня, четвертый, как дождями смыло все интересное: иней, тепло, запахи, следы… остались только хляби земные и небесные… Может быть, вся дичь давно уже утонула, и они совершенно зря выбрались на охоту… Зато рыбам, небось, хорошо…

— Опять всякую чушь думаешь, вместо того чтобы следы и местность щупать!

— Я? Нет, я смотрю…

— Не ври, паршивец мелкий! Что же тогда Гвоздик скулит, башкой вертит? Он, не в пример тебе, не умеет мыслить об отвлеченных материях и сразу же сбился с направления, поскольку идет вслед твоим думам. Молод ты еще — мне врать. Выпороть бы тебя, да — не свойственно мне… Пошел, пошел…

Лину и обидно, что Гвоздик, пусть и невольно, выдал его перед Снегом, но и смешно с другой стороны: как легко, оказывается, проникнуть в чужую тайну, если умеешь наблюдать… Вот как Снег умеет… Может быть, Зиэль и сильнее в бою, но сердцу гораздо теплее рядом со Снегом, который оказался вовсе не холодным… просто суровым…

Свистнула тетива, и Гвоздик ринулся, разбрызгивая жидкую грязь, прямо в болото. Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп сильными лапами — уже на дорогу выбрался с уткой в зубах!

— Молодец. Сюда ее. Сюда, я сказал! — Снег приторачивает утку к поясу, но — первая за день добыча — потрох от нее отдает ликующему Гвоздику. Пасть у Гвоздика велика, язык и глотка проворны, поэтому ликование не успевает прожить и нескольких мгновений…

— Да, таких бы уточек — да десяточек… — Не успел Снег высказать осторожное охотничье пожелание — фыр-р-р стая уток из кустов, а одна опять на землю упала, на нож насаженная…

— Молодец, что подбил. Но если бы ты промахнулся, Лин… Ты не промахнулся, и я тебя не ругаю… Однако учти: промах — и нож навсегда бы уснул в болоте. Ни Гвоздик бы до него не донырнул, ни ты, ни я… Понял, нет?

— Но я же попал?

— Ничего ты не понял. Пристегивай и дальше пошли.

Нет, нет, Лин понял упрек и согласился с тем, что сказал старший охотник Снег, в тысячу раз более опытный, чем он, Лин… А просто… нравится Лину спорить, даже о пустом и ненужном… В следующий раз он уже метнул нож правильно, и опять попал, на этот раз в неизвестную ему птицу. Вот тут-то и пригодилась синяя рукоять: Лин даже вперед Гвоздика увидел, куда упала птица! Вот он какой добытчик! Лин с торжеством прикрепил к поясу вторую птицу — тяжелехоньки! К этому времени на поясе Снега болтались пять тушек: три утки и две этих, как вторая у Лина… Снег их токовушками называет…

Настоящая удача поджидала их совсем рядом, они даже четверти западного урочища не прочесали: Снег подстрелил молодую свинку. Да не ящерную, а горячую, молочного мяса! Молочное мясо называется так потому, что самки этих животных вскармливают своих детенышей молоком. Молочное мясо изрядно вкуснее и жирнее ящерного, хотя если бы это была маленькая ящерная корова — Снег и Лин не расстроились бы ничуть: Мотона и такую приготовит — пальчики оближешь. Вот рапторы — их тоже можно есть, но надо уметь готовить… А уж сегодня их всех ждет пир до отвала, парное мясо, жареное на углях! Все, все, все — закончена добывальная часть охоты, началась таскальная. Ох… Впору хоть птиц выбрасывать: свинка-то тяжела, молодая — она молодая, а со Снега весом, а то и больше. Охотники на месте выпотрошили добычу, спустили кровь, чтобы легче было тащить. Гвоздик понял, что охота закончена, и взялся за дело всерьез, загружая в себя свою долю добычи.

— Ешь, ешь, Гвоздик, наворачивай, ты у нас настоящий помощник.

— Помощник он… если бы его в постромки запрячь, тогда — да, а так… Пока домой доползем — опять проголодается.

Снег и Лин перевалили свиную тушу на голые ветви молодого деревца, нарочно для этого срубленного, прикрепили ремнями поперек и потащили волоком тушу вместе с деревцем ветками назад. Тащить это по жидкой дороге оказалось неожиданно легко, несмотря на то, что почти весь путь шел по пологому склону вверх. Дождь? Что — дождь? Подумаешь, дождь… От обоих охотников пар во все стороны валит, от туши парок всю дорогу вьется, Гвоздик вперевалку, но бодро впереди бежит, набитым пузиком трясет…Ах, весело с удачей жить! И Мотона придет завтра, глянет в холодную кладовку, увидит добытое — пернатое, добытое — с копытами, и засмеется довольная: будет ей что ощипывать да варить, на чем умение показывать!.