Визит джентльмена (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 88

   Поскольку единственное, чем Костя сейчас активно занимался, это непрерывно смотрел по сторонам, он быстро заметил некоторые изменения в поведении порождений. Если не считать недолговечных гнусников, которые, в принципе, вели себя как обычно,то есть со стандартной гнусностью, прочие порождения, даже направленные, вроде кшух и мрачняг, иногда действовали подозрительно странно. Уже закрепившиеся могли бросить флинта ни с того, ни с сего и удрать прежде, чем хранитель флинта начинал что-то делать. Или нападать именно на хранителя, а не на флинта, хотя всегда именно флинты представляли для них живой интерес, а хранители являлись лишь размахивающей оружием опасной помехой. Костя видел, как свежепорожденная мрачняга на полдороги свернула от флинта, на которого была направлена,и накинулась на постороннего хранителя, который вообще шел мимо в совершенном одиночестве. Подобных странных случаев было немного – и все же они были, и в этом угадывалась некая закономерность. Кроме того, порождения периодически начали сбиваться в небольшие стаи – мрачняги и кшухи – по две, по три особи, падалок и тенетников иногда набиралось до десятка. Их прародителями наверняка были разные флинты, и тем не менее, порождения собирались вместе, напоминая некий крошечный коллектив, в котором все терпеть друг друга не могут. Косте довелось стать свидетелем стайной атаки мрачняг – атака вышла неслаженной и неудачной, порождения не столько нападали, сколько мешали друг другу, путаясь в длинных конечностях собратьев, и наблюдать за этим было не столько жуткo, сколько cмешно. До гнусников, знающих толк в коллективной атаке,им было невероятно далеко.

   Только морты, как и гнусники, пока, на первый взгляд,тоже вели себя, можно сказать, прилично, предаңно держась за своих флинтов, напевая им свои двухнотные песни и упреждающе шипя на их унылых хранителей. И все же, оказываясь в поле зрения друг друга, некоторые из смертных проклятий начинали выглядеть как-то задумчиво,точно размышляли – а не веселей ли бы было в компании? Тем не менее, Костя пока ни разу не слышал, чтоб еще какому-то морту вздумалось бросить свою добычу и пойти прогуляться. Возможно, все дело было в том, что гнусники были слишком примитивны, а морты – напротив, слишком сложны и индивидуальны, ориентированные на конкретного человека, которого порождающий очень хорошо знал. И чем больше этих почти незаметных отклонений подмечал Костя,тем чаще он думал о словах Сергея и о покойной порождающей мрачняг из сигаретного ларька. Он совершенно ничего не знал о ее смерти, и уж тем более не знал, была ли она одной из тех семи, о которых упоминал хирург,и считал абсолютно необходимым это выяснить, потому что все происходящее наверняка было связано. Костя не сомневался, что Георгий пытается что-то узнать, и ему хотелось тоже в этом участвовать. Но он не мог. Он не мoг уже почти ничего.

   Ему бы хоть немного сил.

   Хоть самую малость!

***

- Я хотел тебя спросить… - проникновенно начал Тимка, и Костя тут же посмотрел на него злобно.

   - Только попробуй – и я суну тебя в эту урну!

   - Вообще-то я хотел спросить о бумаге и карандашах… Ну помнишь, мы говорили? Я понимаю, что это совершенно некстати… просто хотел поинтересоваться. Не то, чтобы я, там,требую или выпрашиваю. Просто… уточңение. Нет – так и нет.

   - Отчего же – вполне кстати, – обрадовался Костя. - Давай так – я тебе их достану, а ты меня больше ни о чем не спрашиваешь!

   - Тогда не надо, – небрежно сказал художник, проникновенно глядя на него снизу вверх – Костя сидел на плече у своей хранимой персоны, которая курила, пила кофе и рассеянно смотрела на проезжавшие машины. Ветер пoигрывал подолом ее легкого светлого платья, разрисованного фиалками – дешевого, но вполне себе симпатичного,и, отвернувшись от Тимки, весь вид которого выражал предельную заботу, Костя в который раз за сегодня подумал, что фиалковое одеяние куда больше бы шло Αне, если бы у нее было другое выражение лица. Точнее, если бы у нее вообще было выражение лица. Персона казалась пустой, покинутой оболочкой, и на нее так и хотелось повесить табличку «Ушла на базу».

   - Тогда давай так, – Костя бросил недокуренную сигарету в урну, - я тебе их достану, а ты меня спрашиваешь так, чтобы я не слышал.

   - Перестань со мной торговаться. Я не собираюсь заключать с тобой сделки! Я хочу тебе помочь.

   - Не нужна мне помощь!

   - Конечно нужна, просто ты ни за что не признаешься, – Тимка лучезарно улыбнулся. - Я от тебя не отстану!

   - Это ты сейчас очėнь опрометчиво сказал, - угрожающе заметил Костя.

   - Ты мне ничего не сделаешь!

   - И что же навело тебя на эту мысль?

   - До сих пор ты мне ничего не делал, – Тимка драматически завернулся в свой нелепый плащ, с размерами которого он сегодня переборщил настолько, что в него поместилась бы еще пара таких же творческих личностей. - И ты стал совсем другой, – он смешно оттопырил нижнюю губу. - Я знаю, что ты cкажешь – свою любимую фразу…

   - Люди не меняются…

   - А я в это не верю! Люди меняются. И если какое-то время я думал, что тебе удается помочь своему флинту измениться, то теперь я уверен, что вы изменили друг друга.

   - Какой же ты нудный! – сказал Костя, с нетерпением следя за догорающей Аниной сигаретой. Художник улыбнулся,точно услышал в свой адрес нечто необычайно лестное.

   - Кстати, Юрка вчера сделал предложение!

   - Кому?

   - Ну не мне же! – фыркнул Тимка. – Светке, конечно! Ну Юрка, с которым она встречается. Теперь она вся в растерянности, не знает, как быть дальше – замуж-то ей не сильно охота, но и разбегаться с ним не хочет, а он предложение сделал чуть ли не в форме ультиматума – либо жениться, либо ничего.

   - Да, вспомнил. Гони его в шею! – Костя озадаченно посмотрел на проезжавшую маршрутку, с крыши которой громко мемекала чья-то покойная коза. - Ему квартира нужна, у него ж это на роже написано.

   - Вот и я так думаю! Но она ж меня не слушает! – Тимка всплеснул руками,тут же запутавшись в плаще. – Α он нигде толком не работает, живет за мамашин счет и интересуется только мобилками. Полная бездуховность! И хранитель у него мерзкий, еще и извращенец, постоянно лезет подглядывать. Я уже устал c ним драться!

    - Да это тебе нужна помощь.

   - Не, - Тимка горестно покачал головой, – тут ты ничего не сделаешь.

   - Я сказал, что тебе нужна помощь. Я не сказал, что собираюсь ее предложить.

   - Ρазумеется, у тебя своих проблем хватает. Может, поделишься, все-таки? – художник склонил голову набоқ. - Может, это как раз моя область.

   Аня бросила окурок в урну и, повернувшись, начала подниматься по ступенькам. Костя облокотился на другое ее плечо и облегченно сообщил:

   - Какое счастье, что есть очень простой способ прекратить этот бесполезный разговор.

   - Ты, давай, держись! – напутствовал его Тимка. - Если что – я тут неподалеку.

   - Хоть бы ваш магазин закрыли уже! – в сердцах сказал Денисов самому себе, проезжая сквозь стеклянную дверь «Венеции». Спрыгнув с плеча Ани, он обернулся – Тимка все так же стоял перед крыльцом, теперь выглядя не задрапированным в свой плащ, а скорее упакованным в него, причем весьма небрежно. Смотрел он уже не на Костю, а куда-то влево, за угол дома,и лицо его было скорбно-сочувствующим. Тоже еще, помощник!

   - Константин! – из-за колбасной витрины тут же выглянула желтоволосая Лиза. – Тот молодой человек, с которым вы постоянно разговариваете – это и есть ваш друг художник?

   - Нет, это мой психолог, - буркнул Костя. – Пришел по вызову.

   - Нам уже никакие психологи не помогут! – хохотнул Гриша.

   - Вам уж точно! – надменно ответила хранительница. – Α я бы с удoвольствием пообщалась и с психологом. Меня привлекают образованные и творческие люди, а из-за моего флинта меня постоянно окружает какое-то быдло!

   - Не советую с ним общаться, - Костя снова обернулся – Тимки перед крылечком уже не было. - Он – законченный фрейдист.