"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 579

Повозка катила по неширокой улице, сплошь застроенной деревянными двухэтажными домиками с балконами, пристройками, крытыми галереями... Они могли бы показаться красивыми, если б не были такими ветхими. Однако и здешние жители, видимо, старались кое-как приукрасить свои невыразительные жилища: тут и там краснели гирлянды бумажных фонариков, покачивались на ветру узкие полоски ткачи с выведенными на них иероглифами удачи, процветания и счастья (впрочем, тогда Мэй еще не были известны значения иероглифов). Скоро скромная улица сменилась улицей побогаче — чувствовалось, что здесь к предстоящему празднику Нового года готовятся с размахом и не жалеют денег. Всюду висели гирлянды из флажков и фонариков; на каменных стенах высоких домов яркими красками сверкали праздничные росписи, на углах загнутых вверх крыш гордо восседали золоченые деревянные драконы — хранители очага. Над богатой улицей витал аромат жареного мяса, пряностей, свежей выпечки и еще чего-то неуловимо вкусного, торжественного, праздничного... Мэй вопросительно поглядела на Хозяйку Люй, и та правильно поняла ее немой вопрос.

— Нет, — сказала Хозяйка Люй. — Мой дом на другой улице.

Повозка свернула, и у Мэй восхищенно вспыхнули глаза: вот красота! Как будто они попали на театральное представление, вроде тех, что раньше давали в императорском дворце!

Вся улица была застроена изящными расписными домиками-башнями о двух и даже трех ярусах. На окнах, дверях и балконах этих домов красовались ковры самой яркой, пестрой и вычурной расцветки. Над входом в каждый дом висели серебряные колокольчики и букеты матерчатых цветов.

— Красиво? — спросила у девочки Хозяйка Люй.

Та кивнула.

— Да, — непонятно сказала Хозяйка Люй. — Это красота, которую все замечают. И платят за нее всего лишь деньгами...

На расписном балконе самого большого дома-башни появилась очень красивая девушка в блестящем наряде цвета персиков. Она увидела повозку и, всплеснув руками, закричала:

— Эй, подружки! Наша госпожа приехала!

Тут же отовсюду послышался гомон, смех и болтовня. Мэй непонимающе взглянула на Хозяйку Люй.

— Что ж, — сказала та, — вот мы и прибыли. Все дома на этой улице принадлежат мне. Впрочем, не только дома... Но довольно разговоров. Пора нам отдохнуть с дороги.

Хозяйка Люй взяла Мэй за руку и вошла с нею в дом.

Едва Мэй попала внутрь, как ей показалось, будто на нее обрушился весенний день — до того кругом было тепло, ярко и празднично! Мэй растерянно огляделась... Какая большая зала, пожалуй, не меньше тех, что были в батюшкином дворце! Полы кругом устелены коврами, повсюду разбросаны вышитые подушки для сидения; на лежанки-каны небрежно брошены шелковые и парчовые покрывала. Сияет множество светильников, курильницы струят сладкий аромат... В золоченых вазах томятся роскошные цветы, полупрозрачные занавески таинственно покачиваются; на ширмах вышиты прекрасные обликом феи... Но девушки, что обступили Хозяйку Люй и маленькую Мэй, были, пожалуй, еще прекрасней небесных фей. Все они были разряжены в пух и прах, не пожалели ни пудры на щеки, ни золотых шпилек — в прически. Из всех красавиц выделялась одна — стройная, грациозная, в темно-синей атласной кофте и розовой складчатой юбке, — она с поклоном подошла к Хозяйке Люй и на уровне бровей преподнесла гой кубок с вином.

— Добро пожаловать, госпожа, — сказала девица. Хозяйка Люй осушила кубок, удовлетворенно улыбнулась:

— Отменно! Ну, здравствуйте, мои сороки. Как повивали здесь без меня?

Девушки наперебой загомонили, утверждая, что жили славно.

— У нас каждый день гостей не счесть!

— Весельчаки-сюцаи после сдачи государственного экзамена пируют только с нами! Деньгами сыплют бессчетно, всякую рассудительность потеряли!

— Чиновники городской палаты мер и весов прислали к Новому году четыре больших бамбуковых короба сластей и каждой из нас — по куску шелка и парчовому поясу! А вам, госпожа, сановник Удэ Второй прислал чудесной красы ожерелья, браслеты, головные украшения — целую шкатулку!

— Довольно вашей болтовни! — отмахнулась Хозяйка Люй. — Вы и впрямь сороки — трещите без умолку. Лучше взгляните, кого я вам привезла.

Взоры всех девушек немедленно обратились к Мэй.

— Хорошенькая, — сказала одна. — Просто весенний цветочек на горном лугу.

— Чересчур худенькая, — заметила другая.

— Видно, что из семьи бедняков, — добавила третья.

— Может, станет хорошей служанкой? — предположила четвертая.

— С такими маленькими ножками она в служанки не годится, — решила пятая. — Чиновники городской Палаты любят девочек с крохотными ножками, но она совсем еще дитя!

— Замолчите, болтушки! — прикрикнула Хозяйка Люй. — От вашего гвалта у меня голова разболелась. Сестрица Гуан, тебе, как самой старшей и разумной я поручаю заняться этой девочкой. Ее зовут МЭй она немая, но понимает все, о чем говорят. Искупай ее, накорми, подбери одежду. Пусть Мэй покуда побудет у тебя в ученицах, а придет время, и мы решим кто заплатит золотом за то, чтобы сорвать ее бутон.

Сестрица Гуан, та самая красавица в синей кофте поклонилась Хозяйке Люй, а затем присела на корточки перед испуганно застывшей Мэй.

— Не бойся меня, милая девочка, — сказала Гуан. Поверь, тебе будет здесь хорошо.

— У нас здесь все равно что женский монастырь! — засмеялась одна из девиц.

— Да, и мы поклоняемся здесь Священной Похоти! — добавила другая. — Службы служим день и ночь, не вставая с кроватей!

— Перестаньте, — нахмурилась Гуан. — Что за кощунство? Идем, дитя.

Сестрица Гуан отвела Мэй в свою комнату. Здесь все говорило о том, что хозяйка комнаты — женщина, понимающая толк в изящных искусствах. На стенах висели четыре великолепные картины, изображающие цветение сливы, бамбуковую рощу, ветвь сосны и кроваво-красные цветы гардении... Под картинами стоял чайный столик, весь в резных узорах и капельках граненого стекла. За ширмой, украшенной бархатными цветами, стояла широкая кровать красного дерева, убранная так роскошно, что казалось, на ней достойна спать высокородная сановница... Возле кровати располагался небольшой продолговатый шкафчик, а на нем лежала лакированная флейта и цинь — струнный инструмент, звуки которого напоминают плач улетающих от осени журавлей. Мэй засмотрелась на музыкальные инструменты — ей вспомнилось, как матушка иногда по просьбе отца играла на цине длинные нежные мелодии. А еще матушка иногда учила Мэй, как играть ее любимую песню «За далекой рекой». Мотив песни был прост, Мэй быстро выучила его и помнила до сих пор... Сама не своя, Мэй подошла к шкафчику и коснулась струн циня дрожащей рукой.

— Ты знаешь, что это за инструмент? — тут же спросила у Мэй красавица Гуан.

Мэй кивнула. Неожиданно она почувствовала, что больше не может плакать. Всю ее заполняла печаль, но эта печаль не терзала сердца, не порождала горечи и боли...

— Может быть, ты умеешь играть на цине? — снова спросила Гуан девочку. — Впрочем, что я спрашиваю. По твоим глазам все видно. Возьми инструмент, Мэй. Сыграй то, что знаешь.

Мэй взяла цинь так, словно это было гнездо с уснувшими птенцами иволги. Перебрала струны, и мелодия, так долго хранившаяся в ее душе, наполнила комнату.