"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 539

«Госпожа, я боюсь спать в одиночестве», – пробормотал я, заливаясь краской.

«О боги, – хмыкнула она. – Ну иди в мою постель, я уж потеснюсь как-нибудь».

Я ужом прополз в ее постель. Там было тепло и уютно и пахло ее телом.

«Мальчик, сколько тебе лет?» – спросила хозяйка.

«Пятнадцать», – соврал я.

«И ты боишься спать один? А бродишь по лесу… Странный ты какой-то».

Она повернулась ко мне спиной и снова заснула. Мне же, разумеется, было не до сна. Она была нагая! И совсем не стыдилась при мне своей наготы, словно я был просто малышом!

Я лежал и слушал ее дыхание. Вот оно стало совсем сонным, и тогда я осмелился. Я стал рукой гладить ее длинные волосы и в упоении целовать их. Мое естество напряглось до боли, я жаждал эту женщину, как в пустыне жаждут воды. Но я еще не умел обращаться с женщиной.

И тут она повернулась ко мне лицом. Не просыпаясь, она положила руку мне на грудь, а голова ее устроилась на моем плече.

«Госпожа», – прошептал я, но она не проснулась.

Тогда я стал целовать ее большие тяжелые груди с крепкими сосками. Я никогда их не забуду, сколько б женщин потом ни было. Груди твоей первой женщины – это воспоминание, которое надо сохранить до самой смерти! И вообще, тело женщины – это самое драгоценное сокровище в мире!

Одновременно я поглаживал и груди и тело. Ее кожа была на диво шелковистой, видно, она мылась в лесных ручьях. Потом моя рука достигла ее святилища. Я начал осторожно обследовать его, сам на пике желания. О как это было приятно и страстно!

И тут она проснулась. Я страшно испугался, но мое естество не съежилось, а, наоборот, еще больше разбухло от осознания того, что я почти лежу на ней и глажу ее сокровенное местечко.

«Мальчик, – прошептала она. – Ты хитрец. Спать одному ему страшно!»

«Я люблю вас», – сказал я, пряча лицо в ее волосы.

«Ну это слишком, а вот игры в тучку и дождик у меня давненько не было. Что ж ты медлишь? Воин твой готов, как я ощущаю».

Ее пальцы погладили мое естество, и я застонал от наслаждения.

– Госпожа, – прошептал я, – у меня еще не было женщины, и я не знаю, как войти в твои двери».

«Как ты юн! – засмеялась она. – Такого любовника у меня еще не было. Что ж, предоставь все мне».

И вот я оказался внутри нее. Она показала мне, как двигаться, и посоветовала, как растянуть наслаждение подольше. Она была опытная и умелая. И вся моя!

Ее избушка, верно, никогда не слыхала таких воплей и стонов. Я стискивал бедра моей госпожи, впивался в ее губы, языком ласкал ее язычок. Наконец блаженство сотрясло ее, она изогнулась подо мной, и тут не выдержал я. Мое семя излилось в ее распаленное лоно. Я стал мужчиной.

Я шептал ей самые нежные слова, я бессчетно целовал ее. Она отвечала мне тем же. Наконец, утомленные, мы заснули, причем я так и не вышел из нее. А утром все повторилось снова, только при дневном свете, когда я мог разглядеть ее тело, все было еще прекраснее.

Наконец она сказала мне:

«Довольно, малыш. Мы порезвились, но нельзя же предаваться этому бесконечно».

«Я не хочу уходить от тебя».

«Придется. Ты – житель города, я – житель леса. Мы не можем быть вместе».

«Выходи за меня замуж».

«Ха-ха-ха! Ты хоть знаешь, сколько мне лет, малыш? Тридцать два! И замуж я не хочу, я предпочитаю лесную вольницу».

«Тогда я буду приходить к тебе. Ты покажешь мне краткую дорогу?»

«Ох какой ты лакомка. Так я тебе понравилась?»

«Да, да, да! Я готов описать в стихах каждую складочку твоего тела».

«Ты пишешь стихи?»

«Так, немного. Учусь этому у мастера».

«Так вот сделай мне подарок. Когда-нибудь напиши обо мне стихотворение и прочти его той женщине, которую будешь по-настоящему любить».

Я поклялся. После этого она вытолкала меня из постели и встала сама. Мы оделись, она приготовила завтрак, мы поели, перемежая еду поцелуями. И вот наступил час прощания. Она повела меня запутанными тропами – нарочно, чтобы я больше не нашел дороги к ней, и наконец вывела меня на опушку, откуда я мог легко добраться до города. Я на коленях умолил ее еще раз отдаться мне, и она без жеманства еще раз одарила меня своим прекрасным телом, которое я не забуду и на смертном ложе.

– И вы расстались?

– Да, и больше я ее никогда не видал.

– И как же ее звали?

– Я так и не узнал ее имени. Иногда мне кажется, что она была не человеком, а феей, посланной мне богами. Я так тоскую по ней!

– А что же обещание?

– Обещание?

– Ты обещал посвятить ей стихотворение и прочесть его по-настоящему любимой женщине. Выполнил ли ты это обещание?

– Я написал это стихотворение. Но так и не встретил женщины, которую бы полюбил. Она остается моей единственной любовью. И когда я думаю о ней, то снова ощущаю себя тем тринадцатилетним мальчиком, которому в одночасье подарили счастье. Ах, друзья, женщина – это великое богатство! Это милость богов, дарованная нам в искупление грехов. Женщина – это совершенство, это благодать и радость.

– Да? А что же ты скажешь о тех, с позволения сказать, нарумяненных тигрицах, которые отравляют жизнь мужьям? А о женщинах-разбойницах? А о тех, что пекут пироги с человечинкой?

– Недостатки есть у всех, – смиренно ответил Ветер В Ракитах. – Но в лучших своих проявлениях женщина прекрасна!

– Чувствую, молодцы, что с поэтического соревнования мы съехали на разговор о женщинах. Что ж, да будет так. Пусть остальные прочтут по стихотворению и расскажут о самой заметной женщине, которая была в их судьбе. Кстати, почтеннейший монах Куй, сейчас твоя очередь. Как ты выкрутишься?

– А почему я должен выкручиваться?

– Да потому что ты монах, а монахам не положено иметь связи с прекрасным полом!

– Ну это вы загнули. Погодите, вот я расскажу вам такую историю! Но сначала стихотворение.

– Сколь мудро это стихотворение! – воскликнул Жуй Железная Крыса. – Воистину становится ясно, что написал его человек, умеющий разговаривать с Небесами и слушать Небеса.

– Даже как-то неудобно говорить теперь о женщинах. Тема уж очень щекотливая.

– Ничего подобного, – возразил монах Куй. – Я расскажу вам о женщине, которая сыграла большую роль в моей судьбе, и это будет вполне благочестивый рассказ.

– Что ж, слушаем, слушаем!

– Был я в то время еще светским человеком, – начал монах Куй по прозвищу Аист Не Вовремя. – Но уже тогда любил посещать храмы и монастыри и имелась во мне тяга к одиночеству и созерцательности. И вот однажды пришел я в храм накануне большого праздника. Во дворе было много народу, все покупали свечи и благовония, все старались протиснуться поближе к храму, чтобы слышать богослужение, и я тоже засуетился. Но тут на моем пути возникла целая стая нищих.

А надо вам сказать, что я терпеть не мог нищих и считал их прощелыгами, вшами на теле земли, обманщиками, вытягивающими деньги из простаков. У меня были кое-какие средства, и уж их-то я не собирался тратить на нищебродов.

Нищие навалились на меня и стали требовать подаяния. У меня же была при себе крепкая суковатая палка, с помощью которой я и стал отбиваться от негодяев. Раздавая им удары, пинки и зуботычины, я попытался войти в храм, но, к моему великому неудовольствию, двери храма оказались запертыми изнутри – началось торжественное богослужение.