"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 534

— Почему ты замолчал? Говори, пожалуйста. Мне очень нравится слушать тебя.

— Да нечего особо рассказывать, любимая. Остальное ты знаешь.

— Нет, расскажи, что было потом.

— Потом? Да ничего не было. Я тогда легко отделался — несколько ушибов, ссадин, треснувшее ребро, разбитые губы и понимание того, что надо уметь себя защищать. Помню, начал ходить заниматься тхэквондо, но бросил — выпускной класс, времени не было. Потом институт, работа. — Я помолчал. — Сейчас я понимаю, что в какой-то момент просто ушел от реальности. Увлекся фентези, нашел таких же, не от мира сего, друзей. Наверное, я слишком комфортно жил и мог позволить себе витать в облаках. Не думал о том, как бы заработать себе на хлеб. А потом я встретил тебя. Вот и вся моя история.

— Я испортила тебе жизнь, — вдруг сказала Домино.

— С чего бы?

— Жил бы ты и жил у себя дома, в своем мире. Я втянула тебя во все это.

— Полагаешь, я должен пожалеть о том, что встретил тебя?

— Я боюсь, Эвальд. Слишком близко мы подошли к рубежу, за которым сгущается Тьма.

— Ты о своем Предназначении? — Я нежно взял ее за плечи, уложил рядом с собой, посмотрел в ее глаза. — Пустое, радость моя. Мы вместе. Я люблю тебя, и я буду рядом с тобой всегда. Забудь о своих страхах.

— Обычно я вижу хорошие светлые сны. Вроде того, о котором рассказала тебе. Но порой я слышу во сне зловещие голоса, которые меня зовут. Я вижу темные запутанные переходы, в которых блуждаю. Тени, от которых веет могильным холодом, леденящим мое сердце даже во сне.

— Это всего лишь дурные сны. Мне тоже снятся кошмары. Не стоит придавать им значения.

— Это не просто сны. Ты не можешь этого знать, ты не обладаешь Силой. Она меняет людей. За последнюю неделю я дважды убивала, используя свою Силу. Мироздание почувствовало это. Ничто не проходит бесследно, Эвальд.

— У тебя есть дар. И он позволяет тебе защищать справедливость и добро. Меч сам по себе ни хорош и ни плох, важно чья рука его направляет.

— На все-то у тебя есть объяснение! — Она засмеялась, совсем по-кошачьи потерлась щекой о мою грудь. — Я не даю тебе спать, а нам еще предстоит долгое путешествие.

— Это неважно. Я люблю тебя.

— И я тебя. И потому хочу, чтобы ты поспал. Ложись и закрой глаза. А я спою тебе колыбельную. Мою любимую, которую мне мама когда-то пела. Мне так хочется…

К утру погода испортилась. Небо, еще ночью ясное, затянули тяжелые серые облака, начал накрапывать дождь. Ранний подъем дался тяжело всем, кроме байора Домаша. Когда мы с Домино спустились в зал, Домаш стоял у стойки и любезничал с грудастой трактирщицей. Наш роздольский друг был будто сделан из легированной стали. Зато Ганель был бледен, и в глазах его застыла тоска. Я видел, что Домино не выспалась, да и сам с удовольствием поспал бы еще часа три, но времени у нас не было — пока мы не доберемся до Эшевена, я не мог чувствовать себя спокойным. У меня было какое-то дурное предчувствие, и оно оправдалось.

Мы уже заканчивали завтрак в общем зале таверны, когда прибежал встревоженный Джарем, посланный подготовить наших лошадей.

— Милорд, сюда едут какие-то вооруженные люди, — выпалил он. — И их много.

— Что за беда! — хмыкнул Домаш, с аппетитом доедавший свиную котлету. — Просто путники. Или караван купеческий.

— А если не просто? — Я встал из-за стола, взял с лавки перевязь с мечом. — Я пойду, посмотрю.

— Я с тобой, — отозвалась Домино.

Нет, это не простые путники, подумал я, глядя на дюжину всадников, приближавшихся к корчме по слякотному тракту. И не купцы. Рожи откровенно бандитские, снаряжение неплохое — почти все в доспехах, стальных или кожаных шлемах, кольчугах или куртках-клепанках, — вооружены до зубов, и лошади у них приличные. Попоны, табарды и щиты без гербов: значит, это не воины местного лорда. Похожи на наемников. Увидев нас, они продолжали ехать все так же неторопливо, уверенно и вальяжно, пока не въехали во двор корчмы и не встали полукольцом, оставаясь в седлах. Одетый в темно-вишневую клепаную кожу парень лет двадцати пяти верхом на отличном белом жеребце подъехал прямо к крыльцу и остановился в паре метров от меня.

— Дом, добрый дом! — воскликнул молодец, глядя на меня насмешливо и нагло. — И поглянь-ка, уже встречают нас.

Я выдержал его взгляд, и насмешливые огоньки в выпуклых голубых глазах наглеца погасли.

— Знатные птицы в этой глухосрани летают, как я погляну, — сказал он, скривив рот.

Похоже, он в этой ватаге был командиром. Примечательный малый — рослый, славянского типа блондин с щегольской волнистой челкой, лихо ниспадавший из-под бобровой шапки на левую сторону лба. Прилично одет, да и меч у него на поясе был не из дешевых. Но далеко не романтический принц: испитость и потасканность наложили хорошо читаемые следы на его физиономию. И еще, мне очень не понравился взгляд, который блондин бросил на Домино.

— Кто вы? — спросил я.

— Люди, — сказал блондин, ухмыляясь. — Бедные паломники, ищущие прощения грехов своих.

Его люди дружно загоготали. У меня больше не осталось сомнений, что мы имеем дело с бандитами.

— Милорд фламеньер велел тебе представиться, — бросил из-за моей спины Домаш. — Или простой вопрос тебе надобно дважды задавать?

— Твоя милость фламеньер? — Блондин прищурился.

— Я Эвальд, маркиз де Квинси, фламеньер и посланник императора Алерия, — представился я, положив руки на пояс.

— Ого, фламеньер значица! — Волнистая челка отвесила мне издевательский поклон, его спутники вновь засмеялись. — Мое почтение твоей милости. Прошу простить покорно нас, худородных, за вторжение. Не соблаговолите ли разрешить нам, убогим и недостойным, побыть тут малехо?

— Это корчма, а не мой замок, — ответил я сухо. — Тем более что мы уезжаем.

— Покидаете нас? — Блондин наклонился в седле. — Лишаете своего высоко общества, ай-яй-яй! Грустно мне слышать сие. — Тут наглец перевел взгляд на Домаша. — Слышу по акценту, что ты роздолец. Честная у вас тут, как погляжу, компания подобралась — имперец, роздолец, да еще и прекрасная дева из Морского народа. Скверное время вы выбрали для путешествия, ваши милости, да еще и с барышней — весь край охвачен восстанием, виссинги, мать их засратая, восстали, имперцев повсеместно режут как свиней, а по ночам оборотни появляются…Ну да ладно, коли спросили, отвечу вам — Колман Маер меня кличут.

— Вы командир этого отряда? — спросил я.

— Истинно так, добрый лорд. Эти бедняги выбрали меня своим командиром апосля того, как лорда-ротмистра нашего смерть прибрала.

— Выбрали?

— Ага, — блондин все же спешился, и прочие головорезы последовали его примеру. — Как ушли мы из Тинкмара, так и выбрали. Так и стал я пастырем у этих бедных овечек.

— Дезертиры, — буркнул за моей спиной Домаш. — Сбежали из имперского гарнизона, засранцы.

— И куда теперь путь держите? — осведомился я у Маера.

— А куда удача приведет, добрый лорд. Оно ведь как: зверь ищет, где сытно, а человек, где прибытно. Вот и мы так же.

— Доброго вам путешествия, — сказал я направился в сторону коновязи.

— Один момент, добрый лорд, — остановил меня Маер. Он больше не улыбался. — Хочу просить вас о милости, которую вы вполне посильны оказать мне и моим бедным товарищам.

— Я слушаю.

— Так уж вышло, что ушли мы из Тинкмара спешно и посему не запаслись всем необходимым для долгой дороги. Земля эта ныне великой смутой охвачена, так что с припасами и лошадьми везде трудно. Посему подумалось, что вы могли бы нам… помочь. Кони у вас больно добрые, да и карманы не пустые, как мне мнится. А с ближними делиться надобно, так нам Золотые Стихи говорят. Да и девица эта весьма мила, а мы мимо красивых барышень не проходим. Ее бы мы тоже взяли с собой в дорогу. От всех кручин и напастей лучше вашего бы защитили.

Сказав это, негодяй обнажил меч, и его дружки тоже взяли оружие наизготовку. Так, значит будет драка. Прекрасно.