"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 342

Облачное колесо тяжело катилось по эфиру.

Сплетенное из стеблей ядовитой лозы, размером с трехэтажный дом – и на треть погруженное в облака, – оно передвигалось благодаря множеству гаераков, которые с необычайной для человеческого существа ловкостью, не спотыкаясь и почти не толкая друг друга, бежали внутри колеса, то с головой погружаясь в пух, то взлетая на наклонную переднюю часть. Говорили, что львы и львицы могут передвигаться так дни напролет, не останавливаясь, а когда покажется эфироплан врага, без отдыха сразу напасть на него. Впрочем, посредством человеческой силы катились только малые и средние колеса, на больших же, вроде этого, из оси в две стороны торчали реи с треугольными парусами. Реи были закреплены подвижно, с них свисали тяжелые грузила – паруса не крутились вместе с колесом.

В середине конструкции было второе колесо, поменьше, также закрепленное особым образом, чтобы не вращалось. Там гаераки отдыхали, там находились корзины с припасами, оружие, иногда – пленные. В большом колесе мог обитать целый прайд.

Оно прошло мимо Приата, остроконечного полуострова, которым заканчивался юго-восточный берег Гроша; на рассвете далеко по левую руку проползла южная оконечность Змеедана. Ни Грош, ни Змеедан не обладали большими военными флотами: у последнего его не было никогда, а первый разгромила армада Тхая еще до того, как по островам и Грошу прокатилась эпидемия, окончательно добившая некогда грозную империю. В этих местах часто плавали патрульные тхайские раковины, но колесо избежало встречи с ними и выкатилось на простор Кораллового океана. Светило разгорелось, стало жарко. Позади колеса в воздухе оставался шлейф рыжеватой пыли, которая медленно опадала, окрашивая облака в желто-оранжевый цвет.

От рей две длинные веревки тянулись назад, к носу большой лодки, которая некогда находилась на палубе коршня «Желтая смерть». Лодка была завалена добычей, а на носу, не шевелясь и не моргая уже в течение долгого времени, стоял, опираясь на ассагай, крупный мужчина – худой и мускулистый, облаченный лишь в узкую набедренную повязку, с пышными, зачесанными от лба красно-рыжими волосами, что крылом лежали на спине, почти достигая поясницы. При взгляде на льва начинали болеть глаза: весь он казался густо-рыжим, будто нарисованным широкими мазками на блеклом бело-голубом фоне утренних облаков.

Лицо с неестественно широким и округлым подбородком, заросшим короткой светлой щетиной, было невозмутимо. Лоб нависал над огненными бровями, подобно закругленному носу скайвы. Шею воина украшало ожерелье из человеческих зубов.

Прайд хорошо поохотился в этом набеге. Колесо было забито добычей, которой оказалось так много, что пришлось взять лодку. Гаераки не любили обычную древесину, даже если это было краснодрево, – предпочитали лозу. Когда они доберутся до цели, лодка пойдет в жертвенный костер.

На корме, связанная по рукам и ногам, полулежала, привалившись к лавке, Гельта Алие. В ушах ее все еще стоял грохот ломающейся палубы и вопли эрзов, которых убивали гаераки. Она видела ожерелье на шее льва – и помнила, как выбивали зубы из ртов мертвых и смертельно раненных моряков, перед тем как поджечь коршень.

Светило стало раскаленным золотым кругом. Воздух пожелтел. Гельта знала: ни один нормальный человек не может прожить в этой атмосфере дольше пары дней – слабые умирали, сильные теряли рассудок.

Желтизна стала гуще, в горле принцессы першило, хотелось чихать. Несколько раз она слабым голосом окликала воина, прося дать ей воды, но он не обращал на пленницу внимания. В рыжем тумане впереди проступил темный силуэт, широкий мохнатый полукруг, концами уходящий в облака: они приближались к Аркам Фуадино.

– Какое имя он назвал? – прокричал Траки Нес.

Гана, сидя на ограждении позади пульта управления, громко повторил:

– Тланч Сив. А тогда в провале назвал имена других хранителей: Агти, Интра, Варуха...

Нес покачал головой.

– А ведь мы с Опаки знали Молчуна гораздо дольше. Но он никогда не пытался сообщить нам что-нибудь про хранителей...

– Потому что вы не смогли бы помочь. Я и Смолик – можем.

– И что же хранят эти хранители?

Ветер становился все сильнее и уже не просто развевал волосы Ганы, но будто стремился сорвать их с головы.

Пожав плечами, Тулага ответил:

– Сив сказал: мускулус.

– Но Теодор Смол толковал про какие-то овумы?

– Да. Не знаю. Может, мускулы и овумы соединены. Или это два названия одного и того же? Еще Молчун говорил про Калис Топос – так он называл Беспричинное Пятно. Квази тоже упоминало его.

– Упоминало... – пробормотал Траки Нес. – Как это было, юноша? Я имею в виду, разговор с этим... этим сознанием?

Тулага помолчал, вспоминая, и наконец произнес:

– Будто лежишь в океане теплого света. Он ходит волнами, струится. И говорит с тобой. Хотя его голос – просто сияние разных цветов. И оно не только снаружи, но и внутри тебя. В голове. Ты его... ну, видишь или слышишь, как слова. Вернее, как такие комки...

– Сгустки смысла? Понятия и образы? – подсказал Нес.

– Да, каждое слово – комок смысла. Они сцеплены друг с другом. Не знаю, как описать. При этом все остальное исчезает, остается только свет. Хотя я ощущал там Смолика, он был рядом. Мы с ним могли говорить, но... Не словами, мы тоже испускали свет внутрь Квази, излучали свое сияние. Говорили им. С его помощью.

Нес задумчиво кивнул, потом сказал:

– Летим уже долго, по-моему, Джонатан начал уставать. Но мы все ближе. И этот ветер... Он усиливается. Наверное, именно его не могли преодолеть винтолеты, которые на востоке мы посылали в небо.

Палуба-спина была наклонена, нос бронга приподнялся, будто у лодки, преодолевающей облачную волну. Достав подзорную трубу, которую успел захватить вместе с котомкой, Гана, пригнувшись и с трудом удерживаясь на ногах, прошел вперед. Бултагарец то на четвереньках, то ползком последовал за ним.

Тугала посмотрел, но тут же отвел взгляд: слишком ярко. Хотя ему показалось, что он заметил какую-то темную закорючку на самом краю диска.

– Дальше станет еще светлее. И жарче, – сказал он, отдавая Несу трубу.

– Да. Но Кавачи движется на значительном удалении от светила, иначе он бы и сам уже давно расплавился. Сейчас его не видно. А завтра утром он должен оказаться с нашей стороны. Хотя ветер беспокоит меня. Джонатан может не выдержать. Или... вдруг его продует?

Они будто попали в сильный шторм, но состоящий не из крупных облачных перекатов, а из мелких злых волн, как в Преторианских Таитах. И волнами этими были порывы ветра. Палуба беспрерывно качалась из стороны в сторону, ветер свистел и выл, внутри бронга что-то ёкало, потрескивали ребра. Пришлось отползти назад и, укрывшись за пультом управления, лечь навзничь. Траки мутило, Гана чуть ли не впервые в жизни ощутил головокружение.

А потом все закончилось – словно из бури они шагнули внутрь уютного дома и кто-то захлопнул дверь. Стихли свист и гул, ветер сменился ровным потоком теплого воздуха, идущим навстречу бронгу. Качка закончилась, вокруг разлилась тишина.

Приподняв голову, Тулага взглянул на позеленевшее лицо бултагарца, встал и шагнул к борту. Аквалон огромным овалом распростерся далеко внизу – Джонатан напоминал муху, взлетевшую над блюдом. Прямо под ними был Коралловый океан, сзади, посреди бело-голубого мха облаков, маячили коричневые пятна островов Суладара, Тхай и Змеедан. По левую руку в океане расползалась грязно-желтая лужа – область, где находились Арки Фуадино. Беспричинное Пятно, окутанное густым пуховым облаком, было впереди, и еще дальше, едва различимые в голубой воздушной дымке, – восточная сторона: Бултагари, Гельштат, Прадеш, Имаджина...

За спиной прозвучал слабый голос Неса:

– Наконец-то. Должно быть, область сильного ветра накрывает весь мир. Я давно хотел спросить, юноша. Вы скрытны, не любите высказывать свое мнение. Что такое Квази, по-вашему? Господин де Смол сказал: ум Аквалона. Но я не совсем понимаю. Если это сознание мира, то где оно находится? Наше сознание расположено здесь, – послышался легкий хлопок ладонью по лбу. – Внутри – мозговое вещество, по которому проходят электрические сигналы... вы знаете, что такое электричество? Хотя не важно. В общем, наше «Я» расположено здесь, с этим все понятно. Но вот...