"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 322

– Ро... – прочитал Смолик, склоняясь над столом. – Мистер Нес, а ну отодвиньтесь, вы загораживаете свет! Что ты там пишешь, смуглый? Ро... Рой...

Затаив дыхание, они наблюдали, как мучительно медленно двигаются пальцы, слушали, как перо скребет бумагу. Чернила на нем закончились, Фавн просительно улыбнулся. Тео забрал перо, макнул в чернильницу и опять вставил в руку Молчуна.

– Рой Джа... – прочитал Гана то, что уже было написано.

– А, так ты умеешь читать, мой пират? – спросил Тео, не отрывая взгляда от бумаги. – Никогда бы не подумал, судя по твоей умной роже...

После этого вновь наступила тишина. Наконец пальцы разжались, перо упало, оставив на бумаге чернильный развод. Фавн Сив прикрыл глаза. Улыбка его стала утомленной и жалкой.

– Рой Джайрини, – прочел Траки Нес недоуменно. – Что это значит?

Все трое поглядели на Молчуна. Веки того дрогнули, глаза приоткрылись, но сразу же закрылись вновь.

– Эй, мистер Улыбка! Что ты хочешь сказать нам? – спросил Тео.

Фавн Сив не шевелился.

– Какой еще рой? Что такое Джайрини? Или – кто это такой?

Тишина в ответ.

– Он потерял сознание, – сказал Гана.

Вскоре эфиропланы вышли на просторы Бескайского моря. Намного восточнее, но примерно тем же курсом двигались четыре корабля – два шержня, драйер и скайва, – входящие в королевский флот архипелага. На скайве, которая называлась «Высь», плыли Экуни Рон Суладарский и капитан дворцовой охраны Трэн Агори.

Глава 2

С раннего утра то, во что превратился Уги-Уги, охотилось на людей.

Оно покинуло провал, неся в щупальцах головы трех безкуни и двух рабов, которых поймало и растерзало по дороге вверх.

Монарх все еще был монархом.

Но стал и пауногом.

К тому же он был и другими пауногами. Пока что они ощущались смутно, но внутренним взором монарх видел их лишенные эмоций сознания, витающие далеко вокруг. Все они были связаны; по мере того как преображенный рассудок осваивался в новом теле, связь эта становилась отчетливей.

Конечно, разум той твари, с которой он слился, Уги-Уги ощущал яснее всего. Разум этот отличался своеобразием и простотой. Вобрав монарха, тварь наполнила человеческий рассудок своим опытом, а после растворилась в нем, сделав сознание Уги-Уги одновременно и примитивнее и изощреннее, более механическим – и более злобным. Пауног стер многие воспоминания, добавив пока не очень понятные знания и умения; значительная часть личности монарха исчезла, оставшиеся черты характера обострились до нечеловеческой, чудовищной силы.

Разум твари не исчез окончательно. Ядро чужого рассудка, цитоплазма которого уже стала частью монарха, находилось где-то рядом. Почему-то Уги-Уги казалось, что ядро это железное. Тяжелое черное железо с шершавой поверхностью, неровной и крошащейся... Иногда оно пыталось перехватить управление телом – если Уги-Уги желал лететь вверх, ядро требовало полета вниз, или наоборот. В таких безмолвных ментальных дуэлях монарх неизменно побеждал, но они мешали, отвлекали от охоты.

Он не знал, сколько пролежал на дне провала, в памяти остались только желто-красная пелена и боль. Теперь она почти прошла, хотя плечи и ребра ныли. Нижняя половина тела изменилась безвозвратно, поток ощущений, идущий оттуда, был крайне необычен. Впрочем, Уги-Уги быстро привык. Он понимал, что пребывал в беспамятстве не одни сутки... скорее три, а может, пять или даже семь дней.

Взлетев над провалом, он резким движением расправил щупальца, превратив их в лучи звезды, и швырнул головы в разные стороны – все, кроме одной. Ощутив какое-то движение в теле, скосил глаза и увидел, как по бокам сами собой разворачиваются два поросших зеленым мхом крыла... И тут же почувствовал нечто приятное. Лучи светила, только начавшего разгораться в небе, еще слабые и прохладные, ласкали мох и впитывались в него, насыщали – он ел свет! Пройдя сквозь мох, лучи становились капельками тепла, которое поглощалось, уходя в глубь нового тела, распространяя по нему сытость и удовлетворение. Сообразив, что происходит, Уги-Уги прикрыл глаза и отдался этому фантастическому световому чревоугодию.

А ведь он хотел позавтракать головой раба-метиса, не зная даже, сможет ли сделать это, – собирался высосать из нее мозг. Теперь щупальце разжалось, и голова упала в бездну.

Утренние лучи насыщали слабо. Долго-долго висел монарх Суладара на краю провала, млея в утреннем свете, тая, расплываясь в нем, с закрытыми глазами купаясь в озере новых ощущений, улавливая далекие сознания других тварей и неторопливо пытаясь разобраться в хитросплетении мысленных связей, протянувшихся между ними.

Осознав, что голод отступил, он свернул питающие крылья. Для полета они были не нужны. Передвижение над землей происходило благодаря газовому пузырю, едва заметным клапанам-щелям, тянувшимся по периметру вдоль всего тела, способным выпускать струи газа в разные стороны, и благодаря небольшому органу, притаившемуся в подбрюшье, монарх ощущал его как сгусток пульсирующего тепла внутри себя.

Он начал очень медленно всплывать. Удовольствие от еды постепенно ослабевало, и ярость вновь переполнила монарха. Сдерживаясь из последних сил, он наскоро проинспектировал тело, сосредоточившись на механизме полета. Сознание паунога железным ядром перекатывалось где-то рядом, пыталось вмешиваться в мысли и поступки. Все же Уги-Уги сумел разобраться. Газ попадал в пузырь через особый клапан, проходя сквозь тончайшую мембрану, которая пропускала воздух лишь в одну сторону. Мембрана тянулась над брюхом, а дальше было что-то странное – мягкие наросты, будто водоросли, извивающиеся плоские языки. Они росли внутри тела и были пронизаны кровеносными сосудами, свет из питающих крыльев попадал в них, а уж потом в пузырь... Судя по всему, мясистые водоросли эти впитывали воздух и тут же выделяли его обратно, но успев изменить, что-то из него поглотив для своих нужд, а что-то добавив, – в результате он и становился летучим газом.

Вдруг, уловив чужую мысль, Уги-Уги понял: когда-то водоросли жили отдельно, сами по себе, а после хозяева объединили их с телом паунога, который тогда еще не умел летать...

Хозяева! Надо найти их, немедленно, подчиниться, они управляют, они знают, что делать!

Хозяева были где-то там, в джунглях Гвалты. Железное ядро тяжело закружилось, пустив волну команд, которые передались щупальцам и клапанам... Тело дернулось, пытаясь взлететь выше, чтобы миновать ограду вокруг провала и устремиться к ним – к хозяевам, – быстрее, быстрее, ведь они приказывают, с ними спокойно, они всегда знают, как поступить...

С некоторым усилием монарх подавил чужие приказы.

Хозяева? Нет. Теперь хозяин он.

И он собирается кого-нибудь убить.

Набрав полное брюхо газа, Уги-Уги воспарил над оградой, затем выпустил мощные струи из обоих задних клапанов и рванулся вперед. Покрытые мхом крылья затрепетали, когда он немного развернул их, чтобы точнее направлять полет. Он пронесся над настилом, миновал ворота. Он желал отомстить – ведь значительная часть старого сознания, смешавшегося с рассудком твари, осталась жива; Уги-Уги помнил, что сделали Лен Алоа с Бромом Бомом, и ярость разогрела газ в брюхе так, что там заклокотало и забулькало.

Еще только взлетев над провалом, он заметил, как исказилось окружающее. Небо теперь напоминало плоскость из тусклого железа с круглой дырой в центре, позади которой горел холодный бледно-желтый огонь. Ландшафт казался искривленным, выпуклым.

Он увидел, что поселок вокруг провала сгорел почти дотла. Увидел дым и пепелища.

И людей.

Расправляя щупальца, Уги-Уги понесся к ним.

Лен Алоа захрипел, пытаясь вырваться, но он слишком ослаб после ранения, к тому же у него теперь была лишь одна рука, вместо второй – замотанный тряпьем обрубок. Крепко сжимая щупальцами гончего Верхних Земель, Уги-Уги полетел над крышами к двухэтажному дому. Метис бился, как рыба в сети, извивался, дергал ногами и молотил схватившее его чудище по надутому брюху, но поделать ничего не мог. Уги-Уги приблизился к своему дворцу. Проломленный навес, распахнутое окно... Он влетел внутрь.