"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 1478

Антона Левенгука на балконе уже не оказалось. Он успел достигнуть верхнего края трибуны, находившегося метрах в пятнадцати над землей, и там оглянулся. Беловолосый альбинос приближался к нему, совершая гигантские прыжки по проходу между ярусами.

– Стой, Антон! – крикнул человек, размахивая каким-то оружием. – Ты проиграл!

Балансируя на самом краю, Левенгук ответил:

– Аслаг? Альбинос Аслаг, какая честь! Альбинос встал и движением руки заставил остановиться двух бегущих за ним людей.

– Сдавайся, Антон! – громко произнес он. – Обещаю, суд будет законным и беспристрастным. Сейчас нам нужно лишь расцепить Сеть и спасти этот мир.

– Спасти? – Фокусник демонически захохотал. – Этот мир мой. Я уничтожу тебя, а потом его!

Он нажал на курок.

Из узкой решетки динамика в прикладе его оружия лишенный интонаций голос произнес после щелчка:

– Фаза первая. Вербальная атака.

Когда-то в небольшой горной стране далекой и малоизвестной реальности изобрели странное музыкальное устройство: кожаный мешок, наполненный воздухом и имеющий несколько выходных отверстий, на горловины которых надеты узкие насадки. Вооруженная подобным устройством, компания садистов в клетчатых юбках могла бы произвести звук, подобный тому, который исторгся из дула оружия.

Но вряд ли.

Развалившийся посреди мостовой в лучах полуденного солнца толстый, раскормленный кот и здоровенный мосластый першерон, меланхолично наступающий бочкообразным копытом на кошачий хвост…

И крик.

Переполненная душевая девичьего пансиона, струи воды, брызги, мыльная пена, девицы неглиже и пожилой глуховатый дворник, случайно входящий туда в поисках веника…

И визг.

Пенопластом водят по стеклу.

Стеклом – по железу.

Все это слилось в том звуке, который издало супероружие.

Неизвестно, что творилось в центральном ярусе и на арене, но один из сопровождавших Альбиноса макрофагов охнул и тяжело осел на ступени, прижав ладони к ушам.

А Альбинос и второй макрофаг побежали дальше.

По правилам лурдской ZARNICA на каждую атаку бойскаутам отводилось десять секунд, после чего скрытый в прикладе прерыватель прерывал, переключатель переключал, а адаптер, соответственно, адаптировал фильтры ствола, задавая им новую пропускную программу.

Десять секунд истекли, и Левенгук переставил верньер так, чтобы стрелочка указывала на изображенный в профиль человеческий нос.

Странно, что за это время макрофаги, поднявшиеся уже до середины трибун, не сделали попытки выстрелить в фокусника из своего оружия.

Раздался тихий щелчок, и механический голос произнес:

– Назальная атака.

Запахло дерьмом.

Кучей дерьма.

Очень большой кучей дерьма.

Колоссальной, феерической горой из дерьма, возвышающейся на берегу моря из жидких фекалий, результата творческих усилий миллионного стада мамонтов, опившихся слабительного. Моря, на берегах которого резвились взбудораженные скунсы… Горы, на склонах которой обосновалась живая армада плотно позавтракавших стервятников…

Второй макрофаг, позеленев и выпучив глаза, повалился на ступени. Альбинос Аслаг тоже позеленел, затем посинел, полиловел и пожелтел. Из глаз его полились слезы, из носа сопли, он пошатнулся и упал на колени, но Аслаг возглавлял организацию макрофагов не случайно, а благодаря упорству и силе воли.

Он встал и побрел дальше.

Десять секунд истекли.

Фокусник повернул верньер.

Щелчок.

Голос сказал:

– Визуальная атака.

Сначала ничего не происходило. Адаптер оружия приспосабливался, вытягивая из Шелухи проекции обитающих там сущностей, подавленные влечения, мечтания и ментальные отрыжки либидо всех населяющих реальность-сердцевину разумных существ.

Потом над трибунами что-то зашевелилось, заиз-вивалось, бестелесные формы сладострастно заклубились…

В воздухе сформировалось ЭТО.

Вот тут Альбиноса Аслага проняло по-настоящему. Его глаза расширились, горло перехватило, он зашатался и начал крениться назад…

Волна звука сверхвысокой частоты тысячетонным тараном ударила в берег со стороны океана.

Антона Левенгука шквальным порывом смело с верхнего края трибун.

– Ближе! Надо поближе к нему!

Схватив опустившуюся на колени Дебору, Бел склонил ее голову к телу носорога, который, впрочем, уже не был ни носорогом, ни змеем, ни крокодилом, ни даже пауком. Он превращался в какое-то иное существо с пока еще неясными, смазанными очертаниями. В сферу беззвучия двухметрового диаметра, пульсирующую вокруг метаморфизирующего в последнем приступе хамелеона, упало тело Багана Скунса – кроль попал под звуковой шквал и мгновенно потерял сознание.

Внутри этой сферы бесконечность свернулась кольцом и укусила себя за длинный хвост.

– В кого он превращается? – прошептала Деби, ощущая подрагивание плота. В нем одна за другой отлетали клепки, удерживавшие вместе пластиковые псевдобревна.

Шквал визга стих так же внезапно, как и начался.

Дебора посмотрела. Ее глаза широко раскрылись.

Новое существо появилось на плоту. Оно сказало:

– Не, вы видите это? Всю жизнь мечтал! Теперь полетаем?

Исторического столкновения трех культур не произошло. От того места, где под проломившимся центром прятались макрофаги, по поверхности разошлись трещины, и перегруженная дородными телами арена провалилась. От воздушного удара лопнул видеоэкран, серебристые осколки со звоном посыпались вниз. Затем обвалилась большая часть трибун – исключение составили лишь центральный ярус и балкон с рупором.

Так что, к примеру, Свонна Лагерлеф вскоре обнаружила себя лежащей под каким-то обломком с рукояткой меча во рту, а Саакэ Окацу и Оторва Малина вообще не скоро обрели способность воспринимать окружающее.

Все, что могло осыпаться, – осыпалось, то, что могло обвалиться, – обвалилось, и вслед за грохочущей какофонией воцарилась тишина.

Теперь большинство аборигенок, макрофагов и жриц пытались выковырять самих себя и друг друга из-под обломков. Лишь Альбинос Аслаг да пришедший в себя второй макрофаг повисли, вцепившись в ограждение центрального яруса – того, что осталось от трибун.

Антон Левенгук не разбился. Перекувырнувшись, он стал падать «солдатиком» и ударил ладонями по своим коленям, инициировав микропроцессор, управляющий ножными манипуляторами-семимилями. Процессор, оценив общую ситуацию – расстояние до земной поверхности, скорость падения, ускорение, силу ветра, плотность окружающей газовой среды и гравитационную постоянную реальности, – выстрелил вниз ступами-присосками на концах подвижных гибких ходуль. Ходули, упершись в землю, вначале замедлили, а потом и остановили падение фокусника, приняв на себя вес его тела в двух метрах над землей.

Чуть приподнимаясь и опускаясь на прогибающихся ходулях, Левенгук повернулся. Его взору открылись разрушенные трибуны, в обломках которых копошились тела, провалившаяся арена, пустая рама разбитого экрана, и в этой раме, как в багете, – темно-зеленая ревущая воронка в океанской дали. Оранжевая точка плота мелькнула меж свинцовыми волнами и тут же исчезла из виду, скрытая тем единственным, что еще возвышалось на берегу, – деревянной пирамидой среднего яруса, с которой свешивались две фигуры. Одна из них привлекла внимание Левенгука.

В этот момент. Альбинос Аслаг, выбиравший место, куда бы спрыгнуть, поднял голову и встретился взглядом с сухопарым человеком, покачивающимся на модифицированных ходулях. Взгляд Антона фон Левенгука был безумен. Широким взмахом руки фокусник окинул окружающий мир, а затем, выпятив подбородок, ногтем большого пальца медленно провел по своей шее в интернациональном жесте «конец всему».

После чего развернулся и, преодолевая в каждом прыжке по шесть-семь метров, побежал к краю Стены – в сторону тянувшейся к Разряднику слюдяной трубы.

Теперь он стал обладателем мощных крыльев, длинных перьев на хвосте, а также клюва и хохолка на макушке. И оставался все тем же Гунем Ситце-ном, уж в этом не было сомнений.