"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 1244

Туловище Кибара приподнялось, тонкая струйка дыма, извиваясь, взлетела из ноздри. Прикрывая ладонью правый глаз, Хуго шагнул к нему. Несколько северян брели через зал между телами, Торонкан быстро поднимался по лестнице к неподвижно лежащему Эрику. Чудовище приподнялось выше, и Чаттан увидел, что в него упирается руками лежащий на спине Гело Бесон. Он глухо вскрикнул и спихнул с себя мертвого скакуна. В пасти того провернулись и навсегда остановилась шестерни со сломанными зубьями. Хуго подскочил к хозяину, ухватил за плечи. Взгляд Бесона скользнул по его лицу, и чар выдохнул:

— Ты лишился глаза.

Затем Гело оттолкнул его.

— Отойди. Я сам.

В правой глазнице Чаттана будто орудовали концом хорошо заточенного кинжала. Отступив, Хуго присел, сорвал рукав с рубахи мертвого северянина, чтобы сделать повязку.

Квереморы остановились под лестницей, глядя вверх. На ступенях Торонкан склонился к Эрику, выпрямился и прокричал:

— Вождь мертв!

Гело Бесон выпрямился. Грудь его была вдавлена, левая рука вывернута за спину, из десен, в которых не хватало нескольких зубов, по губам и подбородку сочилась кровь. Лицо чара стало белее снега. Широко расставив ноги, он постоял несколько мгновений, сделал шаг, улыбнулся и упал лицом вниз. Чаттан, затянув узел на затылке, бросился к хозяину, перевернул на спину и прижал пальцы к жилистой шее. Он нащупал неровное частое биение, прокричал: «Помогите мне!» — и в этот миг пол пирамиды качнулся.

Все, кто стоял на ногах, упали.

— Торонкан! — закричал Хуго. — Это твердетрясение! Надо вытащить его, помоги мне!

Пол вновь зашатался. Несколько квереморов на четвереньках поднимались по лестнице, а Торонкан волочил вниз Эрика.

Вцепившись в щиколотки Бесона, Чаттан потянул его к проломленным воротам. Старик был очень тяжел.

Пирамида издала низкий стон, глухо скрипнули гранитные блоки. Два еще горевших факела почти погасли, тусклый свет смешался с тьмой, наполнив зал призрачными тенями.

Хуго волочил хозяина, в голове его звенело от напряжения, из-под повязки текла жидкая розовая кашица. В глаз словно насыпали пышущих жаром углей. Шесть квереморов подняли Эрика на плечи и понесли к пролому. Хуго выкрикнул:

— Торонкан!

Северянин скользнул к нему из теней, ухватил Бесона за руки, приподнял, помогая нести.

— Мертв? — спросил он.

— Нет, — прохрипел Чаттан, перед глазами которого все расплывалось.

— Что происходит?

— Твердетрясение... — начал Хуго, но кверемор перебил:

— Нет. При мне они здесь уже бывали. Это не похоже...

Они обогнули тело лича, вокруг которого медленно таяли, исчезали разбросанные по полу щупальца.

Вдруг пирамида словно перевернулась на бок — вздрогнул весь мир, посыпалась гранитная крошка, пол накренился так, что они полетели в пролом, вслед за упавшими квереморами.

— Нельзя бросать его! — Торонкан вновь схватил Бесона за плечи. — Если Эрик умер, он должен стать вождем...

В бушующей вокруг Универсала метели маячили темные силуэты домов. От пирамиды пошел такой жар, что снег вокруг мгновенно растаял, грязные потоки устремились во все стороны по мостовой, клокоча в развалинах баррикады, накреняя шатры, бурля у стен. Чаттан и Торонкан успели втянуть Бесона нa ступени лестницы одного из домов в начале улицы. Северяне с телом Эрика исчезли из виду.

Зашевелилась вся Шамба, балки дома угрожающе застонали. Вода уже схлынула, и беглецы потащили чара дальше.

— Возле шатра Эрика должны быть кони! — прокричал Торонкан.

Все вокруг наполняли треск и поскрипывание. Низкий рокот поднимался из недр горы. Когда они понесли Гело по улице, на мостовую упал яркий свет, тени вытянулись вперед.

Они оглянулись: пирамида разгоралась янтарным свечением.

— Она что, пытается взлететь? — спросил северянин.

Беглецы свернули во двор, к конюшне. Пока северянин открывал ворота, Хуго склонился над хозяином. Глаза того были раскрыты, зрачки закатились — на Чаттана пялились слепые белки.

Они едва сумели взвалить Бесона на спину скакуна. Торонкан сел позади него, Чаттан взобрался на второго коня, и они поскакали по улице. Поток янтарного света бил им в спины, волны жара расходились от пирамиды. Хуго оглянулся лишь один раз — чтобы увидеть раскаленную, будто железо в горне, Гору Мира. Сияние озарило всю Шамбу от верхних кварталов до нижних. Обычно невозмутимые северные кони испуганно ржали.

Вверху большинство построек были из камня и еще держались, но лачуги в нижних кварталах рассыпались. Конь под Хуго, яростно заржав, упал. Чаттан вылетел из седла, прокатился по земле и вскочил. Торонкан скрылся за поворотом. Хуго, хромая, побежал следом и налетел на северянина, который, остановив скакуна, стаскивал с него чара.

— Больше верхом нельзя, — произнес он, и будто в подтверждение его слов улица накренилась.

Всхрапнув, конь повалился на бок, дергая ногами и выгибая шею, пытаясь встать. Хуго и кверемор поволокли Гело дальше. Небо, объятое янтарным сиянием пирамиды, накренилось, когда очередной толчок сотряс Шамбу.

Они достигли пока еще узкого, но быстро расширяющегося разлома, кольцом охватившего гору. По другую его сторону во тьме лежала Брита. Тот край, на котором стояли беглецы, поднимался; глубоко внизу, в завалах глины и перекрученных корнях, бурлила, быстро прибывая, вода.

— Я прыгну, — сказал Торонкан, — потом ты сбросишь его, а я попробую поймать.

— Ничего не выйдет, — ответил Хуго.

— Иначе никак. Она взлетает! Ты видишь, она взлетает!

— Там дерево. Дальше, посмотри...

Трещина прошла под старым дубом, и теперь могучий узловатый ствол, накренившись, торчал далеко вперед над опускающейся книзу противоположной стороной разлома.

Обхватив Гело за плечи, они поковыляли туда, пробрались между шевелящимися, будто живыми корнями и пошли по стволу. Далеко слева из разлома выстрелил гейзер клокочущей грязной воды, взметнул фонтан земли, веток и камней. Позади зашелестела осыпающаяся земля, ствол накренился под весом людей, и они покатились вперед сквозь крону.

С иссеченного ветвями лица Чаттана, с его запястий и шеи сочилась кровь. Он вывихнул руку, а боль в глазу вспыхнула с новой силой. Они с Торонканом шли, спотыкаясь, сквозь бурелом, руки Гело безвольно лежали на их плечах.

— Нельзя останавливаться, — говорил Торонкан. — Сейчас придет вода. Мы должны быть как можно дальше...

Хуго не слушал — он шел, повернув голову на запад. Сияние, льющееся от пирамиды, которая стала крошечным янтарным треугольником высоко над их головами, притушило еще не все звезды в черном небе. С западной стороны они гасли по другой причине.

— Посмотри, — сказал Чаттан. — Нет, не останавливайся, просто посмотри туда.

Шамба медленно поднималась над их головами, а с запада из океана на континент, гася звезды, медленно накатывала исполинская волна густого траурного мрака.

Часть третья

НОРАВЕЙНИК И ОКЕАН: МОЗГОВЫЕ ЧЕРВИ

Глава 1

Когда Кошачий лес сменился пологими холмами, сверху напоминающими застывшие океанские волны, Гарбуш сказал Ипи:

— Скоро увидим Норавейник.

Северные склоны покрывал снег, на южных, как и в низинах, царствовала грязь. Ковчег летел в холодной тиши между небом и землей, и если бы не медленно ползущие назад холмы в узоре коричневых и грязно-белых пятен, могло бы показаться, что он висит неподвижно.

На носу их было четверо: закутанная в одежды Ипи опиралась на руку Гарбуша, Дикси, ставший теперь корабельным боцманом, присел, отставив костяную ногу, а впереди всех, будто монументальная носовая фигура, возвышался Октон Маджигасси.

С палубы позади доносились негромкие голоса гноморобов.

— Хочешь еще раз на него посмотреть? Пойдем.

Гарбуш провел девушку к правому борту и показал летящий на траверзе второй эфироплан. Куда массивнее малого ковчега, он был и раза в три длиннее, чтобы окинуть его взглядом, приходилось поворачивать голову. Ближе к корме стояла невысокая мачта с широким парусом, сейчас бессильно повисшим на реях: ветер почти не дул, эфиропланы летели только за счет манны, на которой работали двигатели. Вертикальный хвост из легкого металла, дерева и кожи мерно качался за кормой. Над фальшбортом виднелись фигуры гноморобов. Большой ковчег был заполнен до предела, а малый нес всего три десятка славных карл. Большинство — юноши, хотя было и несколько девиц.