"Фантастика 2023-176". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна - Страница 1007

Через мгновение перед распахнутой в класс дверью бесшумно материализуется Астела и переступает порог, принеся в помещение запахи кухни. Накануне главного праздника в году никто не сидит сложа руки.

За исключением позабытых всеми алоний.

Спевшийся хор вздохов в который раз исполняет самый злободневный и востребованный номер своей программы.

– Чего шумишь, окаянный? – наконец донесся из-за двери глухой заспанный голос стражника, когда мой стук в дверь потерял всю образцовость и вежливость, сведясь к банальному долбежу.

Я вопросительно посмотрела на Верьяна, тот в ответ неопределенно пожал плечами и задул плавающий в масле огонек. Подвал погрузился в прогорклую тьму, растворяя в себе охотника за головами. Окружающий мрак был живым, дышащим. И, вбирая в себя, он точно отнимал у меня дыхание.

– Страшно, – очень натурально прохрипела я. – А еще воняет чем-то… жутким… будто покойник недалече…

– Че? Погромче там!

– Страшно!!! – гаркнула я изо всех сил. – Да мертвечиной разит!

За дверью недолго помолчали.

– А я тут при чем? – резонно поинтересовались оттуда.

При том.

– Дяденька, светец завалящий сиротинушке не пожалейте! – Завывания получились столь пронзительными, что у меня самой заломило зубы.

«Демонстрировать импровизации на тему „Сами мы не местные, помогите, люди добрые, чем можете“ еще не надоело?» Тренируюсь. Глядишь, скоро смогу на паперти подрабатывать. Все лучше, чем по большакам грабежом пробавляться…

Озадаченное молчание воцарилось за дверью надолго. Спустя некоторое время с улицы донесся неразборчивый разговор. Я припала ухом к шероховатой деревянной поверхности: на улице негромко пререкались двое мужчин. Расслышать все, о чем они говорили, было нельзя, а вот понять – запросто. «Последняя ночь… помолился бы лучше…» – вот и подтвердились все мои предположения.

– Господом нашим Единым заклинаю-у-у!!! – Мне быстро надоело ждать, когда стражники договорятся или на них снизойдет озарение.

– Ить сопля пугливая! – Презрение в голосе новопришедшего, видимо, было призвано пристыдить меня и заставить заткнуться.

Вместо ответа я лишь энергичнее забарабанила в дверь, отбивая кулаки. За спиной нетерпеливо ворочалась темнота, пряча в своем душном нутре Верьяна, но это знание, вместо того чтобы успокоить, наоборот, пугало еще больше.

– Утихни, зараза шумная! Перебудишь же всех! – прикрикнул первый стражник.

Гнев освежил другому охраннику память.

– Лампу стенную запали, бестолочь!

«Бестолочь», – шепнул мрак голосом сокамерника, соглашаясь со стражником.

– Достопочтенные, вы в здравом уме или как?! Чем палить-то? – Злость всегда заставляла мои мозги работать шустрее. – Я что, похож на святого, Силой Единого чудеса вершащего, аль, Господи прости, колдуна проклятого?

Обиженное сопение в две носоглотки было мне ответом. Чуть погодя к нему прибавилось бряцанье ключей.

– Вниз спускайся, убогий, и стань так, чтобы я тебя видел, да мечишко свой подальше отодвинь, – хмуро скомандовал первый стражник.

– И смотри мне, без глупостей! – добавил второй.

Тьма мягко подтолкнула меня вниз по лестнице…

Лицо алны бесстрастно. Взгляд выцветших глаз, словно декоративный пруд в безоблачный, тихий денек, ясен и спокоен. Настоятельница – всегда «вне», над всем происходящим. Кажется, даже тягучая послеполуденная жара с опаской обходит стороной ее снежно-белую фигуру.

– Спасибо, Виена. – Тонкие губы растягиваются в полуулыбку, не находящую отражения во взоре настоятельницы. – Я сама проведу занятие.

– Но… – Алона медлит с уходом, нерешительно теребя ткань синего одеяния.

Улыбка Астелы, обращенная уже к нам, все столь же нейтральна, а взгляд светел.

– Надеюсь, ни у кого здесь не вызывает сомнение моя преподавательская компетенция? – Вопрос вроде бы адресован ко всем, но краснеет, как маков цвет, Виена.

– Прошу прощения, Горане наверняка нужна моя помощь с выпечкой, – бормочет она и быстрым шагом, которому не хватает совсем чуть-чуть, чтобы стать бегом, покидает класс.

Ална даже не поворачивает головы на стук захлопнувшейся двери, а молча идет к окну. Умиротворенно шуршат, вторя ее шагам, полы накрахмаленного, белоснежного одеяния. Тринадцать пар глаз напряженно и испуганно следят за передвижениями настоятельницы. Несколько секунд женщина сосредоточенно наблюдает за тонущим в зное середины лета подворьем, а затем соединяет ладони. Литые серебряные браслеты на ее запястьях негромко звякают, ударившись друг о друга.

Долгожданная прохлада разливается в помещении, прочищая мысли и просветляя отупевшее от жары сознание.

– Думаю, так лучше, – невозмутимо изрекает ална и поворачивается к нам: – Что ж, дочери Господни, приступим!

Класс оживает: стучат крышечки открываемых чернильниц, шуршат свитки конспектов, едва уловимо шелестят занесенные над ними перья.

– На какой теме вы остановились?

Как обычно, с места подскакивает первая зубрила, любимица и гордость Рениты, джерийка Тила, и на одном дыхании выпаливает:

– Магические аномалии. Причины и принципы их образования, месторасположение и влияние аномалий на магическую фауну близлежащих районов.

Астела в задумчивости легонько, кончиками пальцев, массирует левый висок.

– Пожалуй, новую тему начинать не будем, а займемся повторением пройденного материала. – Подобрав подол, настоятельница усаживается за преподавательский стол. – Точнее, освежим постулаты применения Силы.

Вновь класс наполняется постукиванием и шебуршанием: чернильницы закрываются, лихорадочно перерываются свитки в поисках тех, что могут понадобиться в первую очередь.

Мне шуршать нечем (исписанные лекциями алны свитки мне никто не потрудился отдать, а в новых конспектах основ не было – сестры прошли их еще за полгода до моего появления в Ордене), поэтому я и не суечусь.

– Итак, начнем с элементарного. Надеюсь, количество магических Школ и их названия напоминать не нужно?

На шпильку настоятельницы мы отвечаем робкими смешками.

– Превосходно. Идем дальше. Гексаграмму магических Школ нам начертит… – Ална неторопливо переводит взгляд с одной алонии на другую. Та, на ком он задерживается, перестает дышать до того момента, пока взор не скользнет к следующей жертве, – нам изобразит… Лия.

Ранель пихает меня, беззаботно считающую ворон, острым локтем в бок и шипит: «К доске! Гексаграмма!» – делая при этом такие страшные глаза, будто после мне предстоит принестись в жертву на собственноручно начерченной схеме.

Я встаю и плетусь к доске, по дороге усиленно стараясь вызвать в памяти картину запрашиваемого символа. Нечто всплывающее из глубин сознания весьма напоминает Звезду Давида – два зеркальных равносторонних треугольника, наложенных друг на друга, – из центра которой разбегаются двенадцать лучей. Правда, этот нехитрый рисунок дополнен кучей вспомогательных линий и всяких красивых финтифлюшек в качестве оформления.

Кто б еще знал каких!

Шершавый уголек крошится в дрожащих пальцах и неуверенно замирает в сантиметре от некрашеной доски.

– Ну же, Лия. – Настоятельница оборачивается ко мне. – Мы ждем.

Угольная крошка обильно осыпается с доски, где линия за линией появляется шестиконечная звезда.

Так, Прямой Тривиум Усиления начерчен.

Теперь рисуем Обратный.

Есть.

Вписываем получившуюся Звезду в Большой Шестигранник Индифферентности, а Малый Шестигранник Взаимодействия – в сформированную треугольниками середину.

Сойдет.

Попарно соединяем противоположные точки сосредоточения Сил, проводя через центр линии Противоречия.

Почти ровно.

Красиво оформляем мучительно извлеченное из памяти художество соответствующими обозначениями магических Школ.

Все, готово – можно восхищаться.

Получившаяся гексаграмма сильно скособочена влево и состоит из явно неодинаковых треугольников-тривиумов.