Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 1647

– Эфенди, – прошептал Якуб и потряс Пенрода за плечо. Увидев его взволнованное лицо, тот сразу понял, что случилось нечто необычное. Похоже, у них возникли проблемы. Лицо Якуба перекосилось от волнения, один глаз смотрел на Пенрода, второй был устремлен куда-то вдаль.

Капитан резко приподнялся, сжимая рукоять револьвера.

– Что стряслось?

– Всадники! – Якуб показал в ту сторону, откуда они недавно пришли. – За нами. – Далеко на пустынной равнине виднелся конный отряд, быстро приближавшийся к горной гряде. – Они идут по нашим следам.

Пенрод вырвал бинокль из его рук и припал к окулярам. Всадники были в джиббах. Девять человек скакали во весь опор, быстро приближаясь. При этом передние пригибались в седле, вглядываясь в следы на песке.

– Они ждали нас, – заметил Якуб. – Это тот голубь принес им весточку.

– Да, голубь, – кивнул Пенрод и взглянул на солнце, уже коснувшееся линии горизонта. Значит, до наступления темноты еще много времени. Верблюды давно стремились к воде, готовые к последнему рывку, и вскочили после первого же удара хлыстом.

Пенрод взлетел в седло и, направив верблюда к пальмовой роще, пустился в галоп. Позади послышался выстрел, и слева в воздух взметнулся столб пыли. Пуля рикошетом отлетела от каменной почвы, но, к счастью, в пятидесяти ярдах от него. Это был плохой выстрел, но расстояние быстро сокращалось. Дервиши не жаловали огнестрельное оружие, предпочитая более привычные дамасские клинки и храбро вступая в рукопашный бой.

За несколько секунд верблюды перемахнули через горную гряду и стали спускаться, оставаясь на какое-то время вне досягаемости для пуль. Пенрод, зная, что они значительно уступают лошадям на короткой дистанции, стегал своего верблюда кнутом, пинал его пятками и громко кричал: «Ха! Ха!» Якуб был гораздо легче и немного опередил его.

Приближаясь к пальмовой роще, Пенрод вглядывался в темную полоску берега, где недавно видел всадников на лошадях, надеясь, что те уже ускакали к Омдурману и берег свободен. «Даже самым отчаянным людям требуется хоть немного удачи», – думал он. Сзади раздались громкие крики преследователей. Пенрод обернулся и увидел, что девять всадников уже показались из-за горной гряды и мчатся к берегу. Послышались винтовочные выстрелы, но пули легли далеко от них. Пальмовая роща тем временем быстро приближалась, и Пенрод с облегчением увидел, что берег чист и безлюден.

– Живее, эфенди! – торопил Якуб. – Смотрите на меня и учитесь, как нужно управлять верблюдом.

Этот маленький и храбрый всадник племени джаалин любил пошутить в самый неподходящий момент и остался доволен своим остроумием. Они мчались галопом на пределе возможностей, но Пенрод все подстегивал верблюда, плотно прижавшись к его спине.

Внезапно послышались другие выстрелы, более громкие и точные. Из пальмовой рощи справа от них на открытое пространство вырвалась та самая группа всадников, которую они недавно видели из-за гор. По всей вероятности, те отдыхали в тени деревьев, а услышав выстрелы, решили перехватить беглецов. Это были дервиши в длинных джиббах, вооруженные саблями, кинжалами, копьями, круглыми щитами и винтовками. Они быстро мчались вдоль пальмовой рощи, явно намереваясь отрезать им путь к реке.

Пенрод прищурился, пытаясь на ходу определить их скорость и расстояние до точки пересечения, и успел подумать, что они первыми достигнут берега, если им ничто не помешает, как вдруг пуля сорок пятого калибра, выпущенная из винтовки «боксер-генри», поразила в голову верблюда под Якубом, и тот рухнул наземь, перевернувшись вверх ногами. Якуб взлетел в воздух, грохнулся вслед за верблюдом и застыл.

Пенрод подумал, что друг либо убит наповал, либо потерял сознание от удара о землю. Он не имел права останавливаться, чтобы оказать ему помощь. Секретное донесение Беринга было гораздо важнее жизни одного человека. Но его бросило в дрожь при мысли, что верный товарищ может оказаться в руках жестоких дервишей. Он хорошо знал, как они поступают со своими пленниками – отдают для жестоких утех своим женам. Женщины племени хадендова сначала кастрируют бедолагу, а потом начнут медленно срезать с него кожу узкими полосками, стараясь, чтобы он не потерял сознание и не умер преждевременно.

– Якуб! – что есть мочи заорал Пенрод. – Приготовься!

Тот очнулся, вскочил на ноги и бросился в том же направлении, а Пенрод наклонился и, нагнав его, подхватил правой рукой. Якуб подпрыгнул, и капитан взвалил его на спину своего верблюда. Он часто проделывал этот трюк, готовясь к сражению или во время охоты, поэтому ничего необычного здесь не было. Якуб вцепился в него обеими руками и оглянулся, оценивая обстановку. Верблюд тем временем скакал галопом, с каждой секундой приближаясь к реке. Правда, и дервиши не теряли времени зря, и первый из них находился уже ярдах в двухстах от них. Он скакал на прекрасном коне кремовой масти с развевающейся по ветру золотистой гривой. На голове всадника был зеленый тюрбан эмира, но он умело управлял конем и выглядел не седовласым хилым стариком, а весьма опытным и храбрым воином.

– Абадан Риджи! – донесся до Пенрода полный ненависти голос эмира. – После Эль-Обейда я каждый день ждал, когда ты вернешься в Судан.

И Пенрод вспомнил этого человека. Его злобное лицо и худощавую фигуру невозможно было забыть. Это был Осман Аталан, эмир племени беджа.

– А я думал, что убил тебя! – крикнул в ответ Пенрод.

В тот день эмир преследовал его по пятам, когда он скакал на лошади с раненым Адамсом, пытаясь спасти соратника от неожиданно напавшей на них разъяренной толпы дервишей. Тогда у Османа был другой конь, не такой красивый, как сейчас, а у Пенрода – чрезвычайно сильный жеребец. Эмиру понадобилось почти полмили, чтобы нагнать его. Какое-то время они мчались бок о бок, плечом к плечу, словно азартные игроки в поло, гонящиеся за мячом. Осман размахивал саблей, а Пенрод успешно отражал удары гусарским клинком, пока, улучив момент, не нанес противнику последний удар. Он сделал вид, что метит в голову, а когда эмир прикрылся щитом, ударил в незащищенный живот. Он хорошо помнил, что сталь клинка вошла в тело противника, после чего Осман тяжело осел, а его лошадь свернула в сторону и мгновенно потеряла скорость.

Пенрод помчался с раненым товарищем вперед и краем глаза видел, что эмир отстал, неуверенно покачиваясь в седле. И Пенрод решил, что нанес ему смертельную рану, от которой тот уже не оправится.

Но оказалось, что это не так.

– Клянусь пророком, – снова закричал Осман, – сегодня у тебя будет еще одна возможность убить меня!

Люди эмира мчались с той же скоростью, и Пенрод знал, что они опасны, как стая свирепых волков. Один из аггагиров поднял карабин и выстрелил. Черный дым вырвался из ствола, и пуля просвистела так близко от щеки Пенрода, что он ощутил слабый ветерок, инстинктивно пригнулся и услышал строгий приказ Османа:

– Не стрелять! Только сабли. Я хочу разрубить его своим мечом – он покусился на мою честь!

Пенрод несся вперед, выжимая все силы из своего верблюда. Они быстро приближались к пальмовой роще, но топот копыт слышался все отчетливее, сливаясь в одно мощное крещендо. Подскакав к роще, Пенрод понял, что ошибся и под деревьями не засеянное поле дурры, а молодая поросль карликовых пальм, отличавшихся жестким стеблем и острыми колючками, что служило серьезным препятствием для лошадей, но не для верблюдов. Не долго думая он резко свернул в самую гущу зарослей.

Позади послышалось громкое ржание лошадей, на полном скаку влетевших в колючие заросли, и истошные проклятия всадников. Боковым зрением он заметил быстро догонявшую его золотистую гриву.

– Это твой последний шанс, Абадан Риджи! – приближаясь, заорал Осман. Тот наклонился и ударил саблей по покрытой тюрбаном голове эмира. Осман ловко отпрянул и злорадно ухмыльнулся: – Хитрая лиса никогда не попадает дважды в одну и ту же ловушку.

– Ты быстро научился…

Пенрод, отражая удар огромного меча крестоносцев своим изящным клинком, продолжал отчаянно бить верблюда пятками, направляя в самую гущу пальмовой поросли. Тот легко преодолел препятствие, а Осману пришлось свернуть в сторону, чтобы сберечь ноги своей чудесной лошади. Он мчался вдоль зарослей, не спуская глаз с Пенрода, но все же отстал шагов на сто и всеми силами старался наверстать упущенное.