Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур - Страница 1205

Как только берег очистился, мужчины бросились на него и разместили куски гнилого мяса на краю воды. Потом торопливо поднялись наверх, где в безопасности, на высоком утесе над рекой, ждали женщины.

Немного погодя на поверхности начали показываться бугорки — глаза крокодилов, они медленно двинулись к песчаному берегу.

— Это трусливые и подлые звери, — сказал Аболи с ненавистью в голосе и отвращением на лице, — но, как только они почуют мясо, жадность одолеет страх.

Не успел он это сказать, как одна из больших рептилий на мелком месте поднялась из воды и осторожно побрела к берегу; хвост крокодила оставлял на песке бороздку. Неожиданно, с удивительным проворством и быстротой, он бросился вперед и схватил кусок мяса. Стараясь целиком проглотить его, крокодил широко раскрыл пасть. С утеса все со страхом смотрели, как большой кусок мяса скользнул в горло, от чего мягкие белые чешуйки по обе его стороны встопорщились. Крокодил повернулся и побежал назад, в воду, но сразу появилась другая рептилия и схватила приманку. Последовала свалка длинных гибких тел, влажно блестящих на солнце; крокодилы шипели, щелкали зубами и переступали друг через друга, сражаясь за мясо.

Когда все мясо было проглочено, некоторые крокодилы вернулись в воду, но другие остались на берегу, откуда их согнали, и снова принялись греться на солнце. На речном берегу опять воцарился покой, и над зеленой водой замелькали зимородки. В дальней стороне омута высунул из воды голову большой серый самец-гиппопотам и издал хриплый хохот. Самки теснились вокруг него, их спины на солнце напоминали блестящие черные камни.

— Ничего не вышло, — сказал Саба по-голландски. — Крокодилы не пострадали, они по-прежнему готовы напасть на всякого, кто подойдет к воде.

— Терпение, Саба, — ответил Аболи. — Потребуется время, чтобы желудочный сок разъел кожаную веревку. Но, когда это произойдет, палки распрямятся, и их острые концы проткнут кишки и жизненно важные органы.

Едва он договорил, одна из самых больших рептилий, первой взявшая приманку, вдруг оглушительно заревела и изогнулась так, что зубчатый хвост коснулся головы. Крокодил снова заревел и завертелся, кусая мощными челюстями собственный бок; зубы рвали бронированную шкуру и вырывали куски его собственной плоти.

— Смотрите! — Аболи вскочил на ноги и показал. — Острый конец палки пробил живот.

Все увидели заостренный и зачерненный конец, который на ширину ладони выступал из чешуйчатой кожи. Огромный крокодил бился в предсмертной агонии, и тут же в конвульсиях забилась вторая рептилия, потом еще и еще; вода покрылась белой пеной, а ужасные крики и рев вспугнули орлов и стервятников, сидевших выше на утесах.

— Отлично, Аболи! Ты расчистил нам путь.

Хэл вскочил на ноги.

— Да, — согласился Аболи. — Теперь можно переправляться. Но действовать нужно быстро, не мешкать на воде и держаться подальше от края — могут быть такие, которые не почувствовали острия в животе.

К его совету прислушались. Подняв хрупкий плот, сбежали на берег и, как только он оказался на плаву, погрузили на него корзины с провизией, седельные сумки и бочонки с порохом, потом посадили женщин и маленького Бобби. Мужчины разделись до набедренных повязок и поплыли, держась за плот. Как только добрались до противоположного берега, расхватали имущество и быстро поднялись наверх, подальше от воды.

Высоко над водой они наконец смогли со смехом и взаимными поздравлениями остановиться. Здесь же разбили лагерь, и на рассвете Аболи негромко спросил Хэла:

— Далеко до Слоновьей лагуны?

Хэл развернул карту и попытался определить их положение.

— Мы вот здесь, в пяти лигах от берега океана и не дальше чем в пятидесяти от лагуны. Если только не придется переправляться еще через одну такую же широкую реку, будем на месте через пять дней быстрого хода.

— Значит, пойдем быстро, — сказал Аболи и принялся поднимать остальных.

Все разобрали поклажу и с первыми лучами восходящего солнца, которое било прямо в лица, снова отправились в путь.

Четыре шлюпки с «Золотого куста», заполненные моряками, в предрассветной полутьме двинулись к берегу. На носу каждой шлюпки стоял матрос с фонарем, освещая путь, отражения огня плясали на спокойной черной воде лагуны.

— Левеллин прихватил с собой половину экипажа! — усмехнулся Канюк, наблюдая за тем, как маленький флот приближается к берегу.

— Он заподозрил предательство, — радостно засмеялся Сэм Боуэлз, — поэтому пришел вооруженным.

— Какой невежа — подозревать нас в злодействе! — Канюк печально покачал головой. — Он заслуживает того, что готовит ему Судьба.

— Он разделил свои силы. В шлюпках не меньше пятидесяти человек, — определил Сэм. — Он облегчает нам дело. Отныне мы просто идем с попутным ветром.

— Будем надеяться на это, мистер Боуэлз, — ответил Канюк. — Я иду встречать наших гостей. Помните: сигнал — красная сигнальная ракета. Подождите, пока не увидите ее.

— Есть, капитан!

Сэм прижал кулак ко лбу и исчез в тени. Камбре пошел по песку навстречу шлюпкам. При свете фонаря он видел, что Левеллин и Винсент сидят рядом на корме первой шлюпки. Винсент кутался в черный шерстяной плащ — утро прохладное, но голова у него непокрыта. Волосы он собрал в толстый хвост на затылке. Вслед за капитаном он сошел на берег.

— Доброе утро, джентльмены, — приветствовал их Камбре. — Вы пунктуальны.

Левеллин кивнул.

— Мистер Уинтертон готов начать.

Канюк помахал рукой.

— Полковник Шредер ждет. Сюда, пожалуйста.

Они зашагали по берегу; моряки со шлюпок шли за ними строем.

— Необычно, что столько головорезов наблюдает за поединком чести, — заметил Канюк.

— Здесь, за Линией, не так много заповедей, — возразил Левеллин, — но одна из них — всегда прикрывать спину.

— Я вас понимаю, — усмехнулся Камбре. — Но, желая продемонстрировать свои добрые намерения, я не приглашу ни одного из своих парней. Я безоружен.

Он развел руки, потом распахнул камзол, подтверждая свои слова. Однако у него на поясе, образуя небольшую выпуклость, лежал новомодный пистолет с затвором в виде зубчатого колеса, изготовленный в Глазго Фаллоном. Замечательное изобретение, но невероятно дорогое и именно поэтому пока не получившее широкого распространения. Одно нажатие на зубчатое колесо с пружиной приводит к тому, что ударник из железного колчедана посылает сноп искр и поджигает заряд. Оружие обошлось Канюку в двадцать с лишним фунтов, но очень пригодилось, когда понадобилось, чтобы горящий фитиль не выдавал его присутствия.

— Чтобы продемонстрировать вашу добрую волю, Кристофер, может быть, вы оставите своих людей на своей стороне квадрата и под своей непосредственной командой?

Очень скоро они пришли туда, где песок разровняли и огородили веревками квадрат. В каждом из четырех углов стояла пустая бочка из-под воды.

— Каждая сторона в двадцать шагов, — сказал Камбре Левеллину. — Достаточно ли этого вашему парню?

Уинтертон осмотрел квадрат и коротко кивнул.

— Нам вполне подходит, — ответил за него Левеллин.

— Придется немного подождать, пока не рассветет, — сказал Камбре. — Мой кок приготовил завтрак — горячие сухари и вино с приправами. Не хотите присоединиться?

— Спасибо, милорд. Чашка вина не помешает.

Стюард принес чашки с дымящимся вином, и Камбре сказал:

— Прошу прощения, но мне нужно повидаться с моим доверителем.

Он поклонился и ушел по тропе в лес, чтобы через несколько минут вернуться с полковником Шредером.

Они стояли на одной стороне квадрата и негромко разговаривали. Наконец Камбре посмотрел на небо, что-то сказал Шредеру, потом кивнул и направился туда, где ждали Левеллин и Винсент.

— Думаю, света теперь достаточно. Вы согласны, джентльмены?

— Можем начинать, — сдержанно кивнул Левеллин.

— Мой доверитель предлагает вам для осмотра свое оружие, — сказал Камбре и протянул рукоятью вперед Нептунову шпагу. Левеллин взял ее и принялся разглядывать в утреннем свете.