Баобаб маленького принца (СИ) - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 47

Снова сделав паузу, пока телеведущая меняла картинку на экране, гендиректор MOXXI затем прокомментировал:

— Принцип следующий: альянс-программа развивается преимущественно на средства от частных инвесторов. Общая цель: до конца столетия построить орбитальный комплекс, который может перехватить любые объекты массой до миллиона тонн, пролетающие со скоростью до 20 километров в секунду на дистанции менее двух радиусов орбиты Луны. Частные цели инвесторов: использовать нарабатываемые технологии в своем бизнесе. Я предлагаю заинтересованным лицам задавать вопросы в чате MOXXI. У меня пока все.

— Прекрасно! — Габи похлопала в ладоши, — Проблема ясна и нам хватит времени, чтобы найти решение. Так считает команда в синем углу. А какое мнение в красном углу?

Лим Дже-Гу и Йохан Роордорф переглянулись и президент Трицентричной Комиссии сделал едва заметный жест, означавший уступку первого слова напарнику. Роордорф поднялся из кресла и подошел к студийному экрану.

— Тем, кто интересуется правом, знакомо выражение «Nemo judex in propria causa». Оно сформулировано в кодексе Юстиниана VI века и значит, что никто не может выступать судьей в деле, по которому имеет личный интерес. У обоих джентльменов в синем углу имеется очевидный интерес в оценке астероидной угрозы. Чем выше будет оценка, тем больше инвесторских ресурсов привлечет альянс-программа, где ключевую роль играет MOXXI, а монетизацией, точнее токенизаций отношений инвесторов управляет стартап Stellarex из Умм-эль-Кювайна. Поэтому осмотрительность требует проявлять разумное сомнение в объективности данных, представленных из синего угла. Астероидная угроза существует, однако было бы большой ошибкой ставить ее в приоритет без достаточных доказательств. Астероидный поток Дриады — лишь гипотеза. Между тем, человеческой цивилизации угрожает ряд доказанных факторов. Масштабное отвлечение инвестиций в альянс-программу, предложенную из синего угла, усилит эти факторы. Такое не следует допускать. Это не только мое мнение, но и мнение экспертов.

— Мистер Роордорф, а если кратко: что такое приоритетная угроза? — спросила Габи, — Я полагаю, это интересует наших зрителей.

— Если кратко — ответил он, — то приоритетная угроза: разрушение миропорядка на всех уровнях, от планетарного до регионального, этнического и отраслевого. Из-за эгоизма некоторых людей и групп, прерывается контроль распространения новых технологий и расширения производств. Это ведет к исчерпанию планетарных ресурсов, к деградации экосистем, и к попаданию новых видов оружия в руки экстремистов. Стали очевидными экономические и демографические диспропорции, дефицит витальных благ в отсталых странах. Соответственно: нищета на грани голода, локальные эпидемии, которые грозят перерасти в пандемии, и локальные войны, которые грозят перерасти в международный терроризм. Так миропорядок еще ослабевает и угрозы растут с каждым шагом. Такова ситуация, и без поворота к лучшему, человечество может не дожить до XXII века. Вот почему мы против фокусировки усилий на отражении нескорых космических угроз до реализации дорожной карты выхода из кризиса, в котором оказалось человечество.

Габи Витали изящно изобразила японский поклон, и произнесла:

— Благодарю мистер Роордорф. Теперь синий угол может ответить на это объяснение.

— Возможно, я не понимаю чего-то важного, — произнес Самир бин Хафиз, поднялся из кресла и выверенным движением разгладил длинную снежно-белую рубашку-камис, предотвращая появление неэстетичных складок, — возможно, существует неочевидная причина, по которой глобальные институты, включая ООН, Римский клуб, Всемирный Экономический Форум, Трицентричную Комиссию, оказались в таком тупике. Хотя их возможности были колоссальными, по крайней мере, четверть века — с момента распада Советского военного блока и до начала сползания в Гибридную Мировую войну. Когда сползание началось, в запасе было почти десятилетие, но эти институты предпочли не замечать очевидной угрозы, и заниматься странными вещами, напоминающими битву рыцаря Печального образа с ветряными мельницами. И лишь когда в Европе запылали города, на которые рушились тысячи снарядов и авиабомб – лишь тогда эти институты констатировали: что-то неправильное происходит в мире. Затем, после войны, будто не замечая, что глобальный ландшафт поломан до неузнаваемости, прилежно делался вид, будто Устойчивое будущее строится по плану, разве что немного отстает от графика. И только Вандалический кризис прервал этот косплей по Сервантесу. Когда докладчик от Совета Будущего при ВЭФ сетует на разрушение миропорядка и прерывание контроля, хочется спросить: что же конструктивного сделано за период, когда миропорядок был и контроль осуществлялся? Где прекрасные плоды, выращенные благодаря этому?

— Может, не надо раскручивать тут тему вины за старые ошибки? — вмешался президент Трицентричной Комиссии.

— Может, не надо, — флегматично произнес принц Самир, — но хотелось бы знать: какие выводы сделаны из старых ошибок, и чем новая стратегия отличается от старой? Мне не удалось заметить обновления стратегии в тезисах мистера Роордорфа.

— Я должен спросить, мистер аль-Муала: это что, какой-то обидный намек?

— Это не намек, мистер Лим, а предложение отказаться от мистического имиджа ваших клубов, который ассоциируется у публики с мировым заговором против человечества. Вероятно, вам знакома такая конспирология. В ваших интересах стать более открытой группой. Сетевая реакция публики на теракты Руди-Улиткофила в год Вандалического кризиса, и на ливийские проскрипции в прошлом году, это индикатор плохого PR. Мне кажется, есть резон что-то поменять, не дожидаясь третьего раза.

Телеведущая, чувствуя, что становится слишком горячо, поспешила вмешаться:

— Джентльмены, по-моему, нам надо вспомнить, что мы все стремимся к благим целям, поэтому разногласия в путях не должны становиться источниками конфликта…

— Разумеется, не должны, — подержал Йохан Роордорф, — замечание мистера аль-Муала сформулировано довольно жестко, однако, названные реакции публики имели место, и следует учитывать это. В протоколах Секретариата ООН периода Гибридной Мировой войны говорится: порядок нарушен, и его восстановление возможно лишь через новый общественный договор в каждой демократической стране. Договор между народом, как источником легитимной власти и правительством, как институтом осуществления этой власти в интересах народа. Первый шаг к такому договору — восстановление доверия. А первый шаг к доверию — открытость. Причем открытость всех сторон. Мне кажется, что сейчас хорошее место и время показать пример открытости со стороны синего угла. Мы слышали оттуда острую критику итога деятельности международных институтов, но не слышали конкретных замечаний к стратегии. Допустим, замечаний много, но можно ли услышать главное замечание? Что вы на это скажете?

Самир бин Хафиз вернулся в кресло, а Маркус Хейнхайм подошел к экрану, на котором осталась иллюстрация к альянс-программе «Марафон Дриад».

— Вы хотите услышать главное замечание. Их два, оба главные: отношение к человеку и отношение к технологиям. Они взаимосвязаны. В моем архиве есть обзор прогнозов по технологиям, выпущенный MIT в 1970-м. Тогда уже были первые роботы, инфосети, и серийные компьютеры. И в этом обзоре есть тезис: через 50 лет кибернетика освободит людей от 80% работы. 50 лет прошли, и на ВЭФ 2020 года, было заявлено: кибернетика является угрозой, поскольку заменяет работников, и люди становятся ненужными. Это более отвратительный принцип, чем те, что были осуждены в Нюрнберге и Токио после Второй Мировой войны. Но на площадке ВЭФ это было принято благосклонно, и стало тиражироваться через медиа, вместе с рассуждениями о том, куда лучше девать лишних людей. Тогда же на полях ВЭФ обсуждались технологии, расширяющие биологический потенциал человека. И если в обзоре 1970-го биологический потенциал человека назван недопустимо-низким, а задача устранить старение объявлена ключевой, то на ВЭФ 2020 задача повернулась наоборот. Объявлено было: если люди научатся жить хотя бы вдвое дольше, то нарушат сложившийся порядок. Идея сменить порядок даже не обсуждалась. Наоборот, человеку и технологиям отводилась роли инструментов исключительно для поддержания старого порядка любой ценой и вопреки здравому смыслу. Эта доктрина называется: «устойчивое развитие», она направлена против материального прогресса и против материального благополучия людей. В общих интересах чтобы она исчезла.