"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 44

— Я слышу тебя, Бренн, — громко сказала Морейн, и когда он вышел из тени деревьев, добавила: — Вы, люди, не умеете ходить тихо по лесу: листья шуршат, ветки трещат.

— А что умеете вы, нелюди? — зло проговорил Бренн.

Подойдя ближе, он стал разглядывать фигурки, выложенные из палочек. Неожиданно он сделал прыжок в сторону девушки и, обхватив ее руками, повалил на землю. Сжав одной рукой ее горло, он разметал копьем палочки, разрушив их стройный узор.

— Ах ты, маленькая ведьма, что за жуткий обряд ты здесь затеяла? — Видя, что она задыхается, он отпустил руку.

— Ты всегда начинаешь сразу душить? — спросила она, ощупывая свою шею, — или, может быть, сначала спросишь у меня, что случилось? Я не умею колдовать, успокойся.

— Тогда что за руны ты пыталась сложить из этих сучьев? — спросил Бренн, несколько успокоившись, но на всякий случай раскидал ветки подальше от девушки так, чтобы их трудно было собрать.

— Нельзя же быть таким суеверным, мой принц. Я просто устала и присела отдохнуть, а эти ветки валялись кругом, и я с ними играла. Увы, — Морейн подняла на него глаза, — я не обладаю магией, иначе бы я не сидела здесь.

Бренн, чувствуя неловкость за свой малодушный страх, пытался все же найти ему причины.

— Если ты не обладаешь магией, как могла ты скрыться от моих охотников и собак так надолго, где ты была?

Морейн вдруг почувствовала усталость и холод. Развеялись последние следы восхитительного дурмана, в котором она находилась с момента своего исчезновения у Липы. Воспоминания о чудовище с горящими глазами, промчавшемся мимо нее, нахлынули на принцессу, и она начала рассказывать о нем Бренну, расплакавшись от пережитого страха. Бренн несколько опешил, когда рыдающая девушка трепетно прижалась к нему. На поляну выбежала собака, привлеченная голосом своего хозяина. Увидев такую непозволительную вольность в отношении его господина, Пап вцепился зубами в плащ Морейн. Бренн уже хотел отпихнуть от принцессы Папа, пока он не загрыз бедную девушку, но свирепый пес вдруг завилял хвостом, пытаясь лизнуть Морейн в лицо. Она отбивалась от него, повизгивая. Ошеломленный Бренн понял, что они играют. «Странно, — подумал он, — я сам натравливал на нее Папа».

Бренн протрубил в рог, призывая других вернуться на поляну к угасам. Усталая процессия двинулась в сторону замка.

Глава 14

Самайн

Новые союзники Поэннина — гадирцы — никогда не оставались в замке дольше, чем требовала беседа с королем, какая бы погода ни бушевала за его стенами. Поэннинцы привыкли к этой странности своих новых союзников и не удивились, когда гадирские посланцы потребовали немедленной встречи с королем. К тому же в преддверии приближающегося праздника Самайн Гвидион сам стремился поскорее избавиться от гостей.

Морейн была удивлена, когда ее пригласили в качестве переводчика. Прежде эту работу выполнял сам друид.

— Разве ты не знаешь их языка? — изумилась Морейн и испугалась: в Антилле о «змееголовых» ей приходилось слышать самые отвратительные вещи.

— Когда я сам занимаюсь переводом, это мешает мне сосредоточиться и читать их мысли. Если переводить станешь ты, я смогу, не отвлекаясь, углубиться в собственную работу.

— Ты им не доверяешь? — поинтересовалась Морейн.

— Я должен проверить, насколько они искренни, — уклончиво ответил друид. Морейн никогда прежде не видела жителей Гадира, хотя и была о них много наслыiпана. В Город Солнца не пускали иноземцев, даже послов встречали в его окрестностях.

Морейн была приятно удивлена, обнаружив, что «змееголовые» не так ужасны, как ей представлялось прежде. Гадирские посланники Икха и Двир, похожие друг на друга, как две капли воды, были невысокими и смуглыми. Черные жесткие волосы, низкие лбы, раскосые глаза и желтая кожа, вот и все, что заставляло антильцев делать такое неблагоприятное сравнение со змеями. Странный разрез глаз придавал лицам гадирцев коварное выражение.

Послы были недовольны тем, что на их тайных переговорах присутствует женщина, да еще и знающая их язык. С тех пор как в Антилле воцарилась Кийя, в Гадире стали недолюбливать женщин, особенно умных и всезнающих, какой и показалась им принцесса. Но в ее поэннинском имени Морана они не смогли угадать имя антильской царевны Морейн, ее же лица прежде никто из них не видел.

Переводя речи Икхи и Двира, Морейн с холодеющим сердцем вникала в коварный план послов. Гадир хотел привлечь поэннинцев для отвлекающего маневра, втянуть Антиллу в войну на два фронта, в качестве платы предоставив варварам на разграбление Город Солнца и все его окрестности.

— Антильские сокровища не представляют для нас ценности, шелестящим голосом говорил Икха, — моей стране нужна только земля Антиллы. В окружении бескрайних вод главная ценность для нашего быстрорастущего населения — эта земля. Вы получите все, что на земле, а мы получим землю.

Морейн понимала, что это не так. Она знала, что гадирцы всегда считались жадными до сокровищ, они нередко грабили прибрежные поселения. Город Солнца неприступен, и совершенно ясно, что Гадир заманивает поэннинцев и пытается использовать их в своих целях. Но, боясь выдать себя, Морейн только переводила слова Икхи, решив поделиться с королем собственным мнением после окончания переговоров. А Икха все говорил, щуря свои раскосые глаза на бледное лицо Бренна, описывал местность и дороги, ведущие к Городу Солнца, и переправы на бурных речках, и крутые горные перевалы, и огромные стоячие камни, установленные в антильских горах какой-то древней расой.

Когда переговоры закончились и начался, по обыкновению, пир, Морейн заметила, как старательно слуги подливают гостям крепкий поэннинский эль. Гвидион сверлил послов темным, тягучим взглядом. Уже заплетающиМс языком Икха сообщил забытую прежде новость:

— Эта глупая антильская ведьма просила послов Гадира поговорить с королем варваров о выкупе за ее невестку.

Заливаясь пьяным смехом, Икха пообещал:

— Гадир даст за антильскую царевну выкуп вдвое больше против любого, предложенного Гелионой.

Морейн, не моргнув глазом, перевела все это Белину. Она бы пропустила этот пьяный бред гадирца, не будь рядом Гвидиона, который, безусловно, все понял, и коротко усмехнулся.

— Может, это был бы лучший способ избавиться от нее, — криво улыбаясь, проронил Бренн.

На другой день, когда гадирцы покинули замок, Морейн яростно доказывала королю и его братьям, что не все, обещанное Икхой, так доступно. Город Солнца невозможно взять никакой осадой или приступом. Бренн элился:

— Ты быстро позабыла про свой неприступный Эринир. У него тоже были каменные стены и окованные железом ворота. Однако он нал под нашим натиском за три дня, или даже быстрее, — Бренн рассмеялся, — я уже не помню.

Морейн дернула плечом, почувствовав, как подступают предательские слезы обиды и горьких воспоминаний.

— Силы были неравными, это ты тоже, наверное, не помнишь, — сказала она.

— Какая разница? — скривил губы Бренн. — Все крепости сдаются моему войску рано или поздно. Мне остается только забирать сокровища и женщин, — Бренн говорил это со злой насмешкой, пытаясь задеть Морейн. — Как и ты, Гелиона будет стоять на коленях и просить пощады.

Морейн сердито сжала губы. Хотя она не могла припомнить подобную сцену, но не решилась сказать об этом Бренну, чего доброго он решит исправить упущение. В этой войне она была на стороне Поэннина, мстительно представляя, как падет Город Солнца, как будет рыдать и молить о пощаде ненавистная Гелиона. Но она понимала, что не менее вероятна и обратная ситуация. Упрямство и самовлюбленность заведут Поэннинского вождя в ловушку, где он и погибнет вместе со своим диким воинством.

Вокруг Поэннинского замка горели костры, сжигая в своем пламени старые вещи и горести, которые люди не хотели брать с собой в новый год. Наступали дни Самайна — дни безвременья, когда граница между верхним и нижним мирами становится совсем тонкой. Поэннинцы встречали Самайн не так, как это было принято в Эринире: другие обряды, другие молитвы, другие жертвы. В мрачной крепости Хребтовины и праздники казались зловещими. Со всей округи согнали скот. Жрецы, обретя невероятную важность, проводили обряды очищения.