"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 1371

После такого пассажа я, конечно, уже вовсе был не рад выбранной теме разговора. Мне недвусмысленно предлагали взглянуть правде в глаза, но я смотреть категорически отказывался… Да, и раньше я наталкивался – самостоятельно или по чьей-то подсказке – на подобное предположение, но впервые оно было озвучено столь однозначно. И деваться-то было некуда: сказал "а", говори и "б"…

– Что же, господа, заставляет вас так думать?

– Спросите лучше: что этому противоречит, – это уже вступил Уилкинс. – И обнаружите – ничего. Каждое ее слово и действие продумано, лаконично и подчинено некой общей цели. Или замыслу – так, наверное, будет правильнее. Она всегда в центре событий, прекрасно информирована, готова к любому повороту событий – это кажется случайностью, стечением обстоятельств, а на самом деле – величайший профессионализм. К тому же она настоящая женщина… Я вижу, босс, вы улавливаете мою мысль… И это дает ей еще один сильнейший козырь: она не вызывает подозрений. Я сам был свято уверен, что Гаэль – случайный фактор, помеха. До тех пор, пока не узнал, что она учинила здесь, на «Прометее»… Господи, вы-то – в отличие от нас – видели это собственными глазами!

– Что это? – уныло переспросил я. – Ну да, она быстро бегает, хорошо стреляет, но я не вижу в том повода для далеко идущих обобщений…

Судя по выражению лиц, от такого заявления они оба с трудом сдержали смех. Майор совладал с собой первым.

– Как по-вашему, босс, я хорошо стреляю? – спросил он своим излюбленным насмешливым тоном, тем не менее, не погрешив против истины, я мог сказать только:

– Превосходно.

– Так вот, по сравнению с Гаэлью я – жалкий неумеха. Просто не знаю, за какой конец бластера надо держаться.

Я, естественно, собирался обвинить Уилкинса в злостном преувеличении, но эстафету подхватил Реналдо – они так слаженно выступали, будто загодя готовились:

– Нет, Ранье, бойня на моем корабле – это повод. В разумных пределах все можно объяснить умом, находчивостью, природной ловкостью. Но восемь трупов и пять тяжелораненых – вне пределов разумного… Или вы думаете, что мой экипаж состоит из рохлей, неспособных постоять за себя? Это не так. У меня железная дисциплина, и все без исключения – даже техники и повара – регулярно посещают тренировки по стрельбе и рукопашному бою… Вы полагаете, я защищаю честь мундира? Напрасно. Хотите посмотреть результаты тестов, пройденных убитыми незадолго до смерти? Или поверите на слово, что у худшего из них скорость реакции чуть не вдвое выше, чем у среднего человека?

Я промолчал – возразить было нечего. Кроме того, что они меня по-прежнему не убедили, но это было и так понятно… Во всяком случае, после нового молчаливого совещания Реналдо сухо заметил:

– Вижу, что мы теряем время впустую. Поэтому заострю ваше внимание только на одном, самом показательном моменте… Как вы помните, единственный вход на гауптвахту охранял пост из трех человек – все они были опытные десантники. Не знаю, каким образом мисс Ла Рош заставила их открыть ей дверь, но проведенная экспертиза показала, что мои люди были настороже и в момент ее появления держали оружие в руках. Таким образом, мисс Ла Рош оказалась одна против трех человек, грамотно расположившихся по разные стороны от прохода, и при этом об их точном местонахождении она могла в лучшем случае догадываться. Мое мнение совпало с анализом майора: пойти на схватку в таких обстоятельствах мог только безумец… Итог вам известен не хуже нашего: мисс Ла Рош тремя выстрелами застрелила всех троих, потратив на все, по приблизительной прикидке, чуть менее секунды!

Я выжидательно взглянул на Уилкинса, нисколько не сомневаясь – от себя он тоже что-нибудь добавит. И точно…

– Нам тут в последнее время заняться было нечем, так мы соорудили небольшой полигончик, имитирующий эту ситуацию. Ну, такой, с роботами вместо охранников. После чего провели целую серию экспериментов, пытаясь повторить выступление Гаэли. Знаете, какие были результаты?

– Ну?

– Адмирал первый раз справился с задачей с двенадцатой попытки. Я – с шестой, а в дальнейшем удерживался на уровне двадцати пяти процентов удачных заходов. То есть выживал всего лишь раз из четырех. Недурно, правда? Да вы, кстати, и сами можете попробовать – стенд мы пока не разобрали!

Меня позабавило, что Уилкинс предлагает к моим услугам «Прометей» так, будто является его полновластным хозяином, а Реналдо при этом и ухом не ведет – воистину, жизнь полна парадоксов… В остальном я, естественно, не получал от беседы ни малейшего удовольствия, поэтому сменил наконец-то тему, благо подвернулся удобный предлог…

– Возможно, я воспользуюсь вашим любезным приглашением, майор. Если будет время. Все-таки я явился сюда не за этим.

– Нетрудно догадаться. Что ж, послушаем.

Реналдо хотел бросить реплику небрежно, как бы принимая мою собственную инициативу, но получилось у него нездорово – любопытство и оживление были слишком заметны. Как ни странно, это послужило причиной выбора мной самого длинного варианта рассказа – от начала войны (считай, почти от Адама). Поступил я так потому, что уже утратил остатки сомнений в получении согласия герцога и, следовательно, не обязан был придирчиво дозировать информацию. В то же время хотелось кое о чем поразмыслить…

Понимаете, я интуитивно чувствовал, что недавние разговоры с разными людьми: Креоном, Принцем, этими двумя – имеют какую-то внутреннюю связь. Слишком много повторяющихся мотивов: Земля, шпионы, Гаэль… Нет, это не было и не могло быть подстроено, но зато наводило на подозрение о наличии целого ответвления истории, прежде не учтенного. Мне даже начало казаться, что где-то в этой области скрывается реальная подоплека событий, эдакая подводная часть айсберга. Найди ее, и сразу все станет ясно, а персонажи поделятся на хороших и плохих… Но я не нашел. То ли не хватило сосредоточенности, то ли и впрямь замахнулся чрезмерно широко, но на этот раз не сложилось – кусочки мозаики вертелись, дразнили меня, но складываться вместе не хотели…

В итоге я плюнул и отложил глобальное концептирование до лучших времен, какого-нибудь мифического прекрасного утра, когда наступает понимание гармонии мира. Тем более что попутно проводимые мной физиономические наблюдения (обратите внимание, сколько я всего успевал – наверное, мог бы стать великим полководцем) подсказывали, будто не все развивается в соответствии со сценарием. В первую очередь это касалось герцога Венелоа. Уилкинс, правда, тоже периодически терял интерес к моим словам – откуда следовало, что им и так известна большая часть того, о чем я распинаюсь, но это было несущественно. А вот Реналдо слушал меня очень внимательно, даже вдумчиво, только почему-то с каждой фразой все больше мрачнел и кис… Но менять что-либо было уже поздно, и я лишь ускорился на финишной прямой, попытавшись изобразить предложение Принца наиболее привлекательным образом. Насколько блестяще мне это удалось, вы можете судить по тому, как я был премирован:

– Да, убраться из этой дьявольской дыры – очень заманчиво. Так же как и навести порядок в собственных делах, которые в том нуждаются. – Реналдо сразу же сам четко обозначил мои железные аргументы… и поставил на них жирный крест. – Но помогать узкоглазым и особенно Принцу, – к сожалению, для меня это неприемлемо!

Очень мне, знаете, понравилось. Имел место самый классический вариант схемы: попал в дерьмо – сиди и не чирикай! Ведь если бы я действовал традиционно, намеками и недомолвками, то еще мог потрепыхаться: не так поняли, имел в виду другое и так далее… А тут ясный вопрос – четкий ответ: «Дорогой Ранье, можете проследовать на выход!..»

И все же я чирикнул. Абсолютно без надежды, но сделал свое лучшее заговорщицкое лицо и вкрадчиво произнес:

– Ну, неужели, герцог, вы не можете придумать способ придать такому поступку достаточную степень приемлемости?..

Однако вместо повторного и куда более резкого посыла, сопровожденного заявлением о неуместности торговли, Реналдо вдруг как-то заколебался, отвел глаза и даже кротко попросил: