"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей - Страница 1354

– Знаю, о чем вы думаете. Похоже, пройдет немного времени, и разговаривать нам будет уже не нужно, – она язвительно усмехнулась, снова закурила, а потом заговорила очень жестко: – Не надо щадить моих чувств, герцог. Вы никогда этого не делали, нечего и начинать!.. Кретину ясно, что вы прикидываете, как бы поспокойнее избавиться от столь ненадежного союзника. Если уж раньше вы не были настроены мне доверять, то теперь подавно. Мало ли чего можно ожидать от сумасбродной женщины? Еще и подверженной стрессам…

«Ну, коли вы подвержены стрессам, то я – слезливый неврастеник!» – мог я возразить по последнему пункту. Но не стал, поскольку в остальном она была права. Если я не думал указанным ею образом, то только потому, что не успел, а общее направление она указала абсолютно верно… Правильно интерпретировав мое молчание, Гаэль мрачно кивнула с видом «хорошо, вы сами этого хотели» и поинтересовалась:

– Почему вы считаете всех людей двуличными лжецами, герцог? Согласна, они располагают к этому, но не в полном же составе!.. Почему вы не можете даже допустить мысль, будто у меня могут быть кое-какие внутренние представления о порядочности или, страшно сказать, чести? Вы, наверное, думаете, что это – священная привилегия керторианцев, только и знающих, как расставлять друг другу ловушки и из них выскальзывать! Конечно, когда я говорю, что занимаю в этой дьявольской мясорубке вашу сторону – не хороших, плохих или разных, а вашу, – то это не может быть правдой!.. – она все больше горячилась, чуть не срываясь на крик, но тут вдруг оборвала себя и сказала совершенно ровно: – И тем не менее – это прав – да! Пока правда. А случись мне передумать, то я сообщу вам об этом дополнительно!..

Она собиралась говорить и дальше, но я не выдержал и перебил:

– Я вам верю, – впервые, пожалуй, эта фраза точно соответствовала моим… нет, не мыслям, а ощущениям, чувствам.

Гаэль же умолкла на полуслове и с крайним изумлением посмотрела мне в глаза. Вне сомнения, это был самый долгий и… гм… откровенный взгляд, которым мы когда-либо обменивались…

А потом она встряхнулась, повела плечами, как будто с них свалилась большая тяжесть, и заговорила привычным тоном:

– К вашему подвигу на ниве анализа у меня есть два замечания: хорошее и, как водится, плохое. Начну против обыкновения с хорошего. Как вы помните, я просматривала некрологи ученых, погибших на «Бантаме», и отметила, что несколько человек оттуда раньше работали в университете Северной Каролины, тот самом, где у моей матери была кафедра. Это подтверждает справедливость вашей гипотезы, но лично я в ней и так не сомневаюсь. Правду, видимо, говорят, что все люди смотрят на одни и те же вещи, но умные видят гораздо больше…

Это был тот самый комплимент, которого я ждал ранее; теперь же он меня смутил – казалось уже, что я вряд ли его заслуживаю…

– Ладно. Переходите к плохому.

– Я не вижу, как ваши догадки приближают нас к цели. Если, конечно, мы хотим разоблачить того, кто все это заварил.

Как вы, возможно, заметили, с постановкой целей у меня наблюдались серьезные проблемы. После возвращения из плена я не имел четко выраженных намерений, а тем более плана их реализации, и такая позиция (дерьма в проруби) уже привела к нежелательным последствиям. Но теперь колебания остались позади – я не собирался размениваться на мелочи вроде подсчета старых обид, поэтому заявил с непоказной уверенностью:

– Да, именно этим мы и займемся!

– Отлично! А как, герцог? На попытки выяснить личность своего отца, а он-то, получается, нам и нужен, я безрезультатно ухлопала двенадцать лет. Если вы сможете определить это за пять минут умозрительно, то я… не знаю, что сделаю!

– Подумайте! – посоветовал я.

– В смысле?

– Ну, над тем, что сделаете.

Тут она действительно уставилась на меня, как на пришельца из другого мира, но я предложил для осмотра спину и направился в свою каюту, где на столике рядом с кроватью одиноко лежала камея… э-э… спасенная мной из кабинета Гаэли. В прошедшие дни я ни на минуту не забывал о ее существовании, но откладывал изучение до подходящего момента. Сейчас такой момент наступил…

Вернувшись в кают-компанию, я все же не стал размахивать камеей как знаменем своей гениальности и честно предупредил Гаэль:

– Если вы так и не придумали себе достойный случая фант, то не расстраивайтесь. Шанс узнать все, не сходя с места, у нас невелик… Но попробуем. Что это такое, по-вашему? – Я протянул ей украшение, сразу же опознанное.

– Моя камея, разумеется.

– Логично. А как она у вас очутилась?

– А у вас?

– Hy-y… Скажем, я положил ее в карман.

– Логично, – весело передразнила она, а затем недоуменно приподняла брови. – Да, камея – из маминых вещей, это верно. Но что в ней особенного? Старенькая, неказистая, я даже порывалась ее выбросить несколько раз. Разве что блестит она странно, когда поворачиваешь, как будто полированная.

Гаэль глянула на меня испытующе, но я покачал головой:

– Нет, блестит она обычно. Я бы даже сказал, вполне заурядно… Для кости дракона.

– Чего?!

– В горах Кертории живут такие здоровенные ящеры с крыльями, которых люди обязательно назвали бы драконами.

– А-а… – с подходящим выражением лица промямлила она, и я постучал ногтем по рельефу на зажатой в ее пальцах камее:

– А тут изображен контур страны Д'Хур, наследственного владения приснопамятного Князя Марандо.

Гаэль буквально подпрыгнула от возмущения и, отскочив от меня на добрый метр, отшвырнула камею, будто та была ядовитой гадиной…

– Вы что?! Хотите сказать, будто этот жалкий карлик может оказаться…

– Не переживайте заранее, – поспешил вмешаться я, немало удивленный, что и мне самому такая возможность показалась крайне неприятной. – Этот горный хребет – весьма популярная тема для керторианских ювелирных изделий. Так что камея могла принадлежать любому из нас…

– Да? – подозрительно переспросила она, но все-таки сходила за улетевшей в угол комнаты камеей. – Тогда как вы надеетесь определить по ней прежнего владельца?

– Камея – не просто безделушка; она наверняка несет в себе какое-нибудь заклятье. Если повезет, это может быть нечто очень редкое и индивидуальное, способное подсказать имя предыдущего хозяина. К тому же камея и впрямь старинная, не нынешнее массовое производство, так что надежда достаточно реальна. Поставим эксперимент?

– И вы еще спрашиваете? – В ее глазах уже зажегся огонек предвкушения новых острых ощущений. – А как ей приказать, если не известно, что она делает? Просто сказать: «Вали на всю катушку»?

– Точно. – Я знал, что сейчас последует, и резким коротким движением выхватил у нее кусочек кости. – Извините! Но лучше все-таки я… Моя практика общения с магией мала, но все ж побольше вашей…

– Так зачем извиняться? Все равно обратно не вернете… Ладно, не томите!

Что ж, я закрыл глаза и мысленно потянулся к камее. Хотя прежде я никогда подобных опытов не ставил, но расчет был прост: приказывая какому-либо устройству сработать, мы обыкновенно не конкретизировали результат предполагаемого действия (наверное, именно потому, что наперед его знали), и по идее камея тоже должна была среагировать на сам сигнал включения. Разумеется, если бы я посещал на Кертории лекции по началам магии, а не тренировки по кулачному бою, то лучше знал бы, чего ожидать. Но, к счастью, я столкнулся с непоказательным примером того, как серость не наказывается. Сконцентрировав волю на кости в своей руке и тщательно искоренив в душе остатки сомнений, я послал приказ. Без залихватских «катушек» и даже не облекая в слова, просто импульс…

Камея совершенно определенно включилась. Ощущения были похожи на работу перстня с порталом – легкая пульсация, едва заметный нагрев… Однако никаких изменений вокруг я не почувствовал. А когда раскрыл глаза, то и не обнаружил… Вот только вид у Гаэли был, мягко говоря, обалдевший. Опасаясь чего-то ужасного за спиной, я судорожно оглянулся, но и там ничего – воздух, стена, дверь…