Н 8 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 48

Он хотел веселиться — и все.

— Вам неинтересно? — снова закинул удочку я.

— Мне плевать на клиентов и их мотивы, — отмахнулся он, и это была правда.

Это как профессиональному футболисту играть для удовольствия в дворовой команде. Или как художнику, который живет с картин, писать то, что гарантированно не продастся.

Я попытался вспомнить, сколько было на счету — чуть больше четырехсот тысяч, а если быть точнее, спасибо, память, 435380 рублей. Жаба принялась кататься в истерике и сучить лапками. Триста штук! Почти все отдать — и ради чего? Ради людей, которых я никогда не видел! Меня-то эта охота не касается, отстреливают псиоников, а я больше на сенсорика тяну.

Но рано или поздно правда откроется, и тогда может уже могу остаться я один, как тот Горец, и снайпер возьмет меня под прицел.

— Нужно взять в разработку двоих убитых… Вспомнилась Семерка. Убитого и живого. Троих не потяну.

— А я на третьего скидку сделаю, — прищурился Кардинал. — Третий за сотку пойдет, если он местный. Сам понимаешь, в других областях у меня меньше хороших знакомых, готовых работать за небольшие деньги.

— Ха — небольшие, — выдохнул я.

— Чем больше народа в разработке, тем проще вычислить закономерность, — подталкивал меня Кардинал. — Ты парень неглупый, должен понимать.

— Понимаю, — кивнул я.

— Мне нужны имена. Желательны данные ближайших родственников и то, что твои козлорогие друзья нарыли по контактам, это ускорит процесс. Если нет — сами поищем, но это будет дольше.

— Будет. Уже заказал выписку у своего человека.

Кардинал потер руки.

— Отлично! Когда ждать?

— В течение недели, наверное. По деньгам как?

— Когда будут данные, пятьдесят процентов аванса, потом остальное. Сам понимаешь: тому дай, этому дай. — Кардинал усмехнулся. — И вообще, вижу, ты далеко пойдешь! Двадцать лет, а уже свои люди где надо.

— А ничего, что я эти людям жизнь спас? — парировал я.

— Да хоть как. Спроси любого соплю твоего возраста, так он ничего и не знает, кроме того, где снять девок или пожрать дешево. Ты прям как из нашего времени чувак.

Знал бы ты правду, паук! Воцарилось молчание. Кардинал плеснул себе еще виски. Меня бы уже давно срубило от такого количества алкоголя, но, чтобы такую тушу ушатать, нужно литра два водки.

— Короче, Саня, по рукам? Скрепим сделку? — Как и он, поднимаясь, я пожал протянутую руку. — Сейчас домой? Или, может, сыграем в бильярд? Если хочешь — есть хорошие девочки.

— Все это чертовски интересно, спасибо, но у мня есть, — улыбнулся я.

Он ответил улыбкой и подмигнул.

— Кто бы сомневался!

Когда мы вышли из кабинета, дверь в зал, где собрались гости, была распахнута, и я увидел бильярдный стол, мужчину, склонившегося с кием. Дальше стояли столы, где угадывались фигуры гостей.

Юрий вернул мне телефон, мы простились с Кардиналом, как хорошие приятели, а до калитки меня проводил Юрий, который решил поработать интервьюером и спрашивал, как давно тренируюсь, за какую команду болею, кем бы я стал, если бы не футбол.

Отстал он, только когда я закрыл дверцу машины и завел мотор. Пока мы разговаривали с Кардиналом, намело и приморозило, и ехал я осторожно, отгонял жабу, квакающую, что можно включить заднюю и не отдавать все свои деньги непонятно за что, ведь этот хитрый хрен может меня кинуть!

Но здравый смысл был убежден, что не в интересах Кардинала кидать человека, у которого связи в органах и который, если осерчает, легко может указать на него бээровцам и сказать: «Фас». Кардинал не зря удивился тому, что в двадцать лет я умудрился заработать статус.

Итак, теперь — домой, туда, где ждут. Следующая игра у нас двадцать девятого марта с «Черноморцем» в Одессе. На море! На юге! Синоптики пообещали там +15, Димидко — прогулку по легендарному городу двадцать восьмого. Тепло и море — чего можно хотеть, когда уже вторую неделю подряд снег падает, но все никак не может лечь и воцариться, и в итоге — беспросветная серость и грязь.

27 марта 2025

Наш самолет отправлялся в Одессу в пять часов вечера, на месте мы должны быть в семь, в начале девятого мы планировали заселиться в гостиницу, залечь пораньше, чтобы, как только поднимется солнце, стартовать на экскурсию.

Во второй лиге мы играли с СКА из Одессы, мне в городе побывать не довелось из-за так называемого дела Тринадцати, а у наших на прогулки не было времени, это сейчас Димидко перебирает харчами, а тогда если удалось выбить билеты хоть на какой самолет — уже круто! За пару часов управимся, а не будем сутки в поезде пыхтеть. Потому основательно по Одессе гуляли только новенькие из УССР, Жека, Игнат и Колесо, которые в вышке играли с тем же «Черноморцем», а теперь наперебой говорили, как же там круто и атмосферно, и у всех капала слюна.

У меня Одесса ассоциировалась с фильмом «Ликвидация» и «О чем говорят мужчины». Первый фильм брал антуражем, говором этим специфическим. Интересно, удастся ли услышать его? В моей реальности, говорят, к двадцатым годам нашего века большая часть коренных жителей уехала из-за катастрофически снижающегося уровня жизни, а их заместили совсем другие люди с чуждой городу культурой и своим порядками. Так современные египтяне, заместили народ, построивший пирамиды.

В этой реальности девяностые не расцвели, границу быстренько закрыли, соответственно, местный колорит увидеть можно, если поискать, и Колесо уверял, что знает места.

В общем, все шло по плану. Семерка обещала привезти бумаги с контактами убитых прямо в Михайловск, то есть удалось уложиться примерно в неделю, как я и обещал Кардиналу.

Команда не спеша собралась во дворе, не спеша погрузилась в автобус. Не знаю, применимо ли это слово к «долетели», но заселились мы тоже не спеша, предвкушая завтрашний день. Да не куда попало заселились, а в крутейший отель «Континенталь», расположенный прямо на Дерибасовской, недалеко от стадиона, в старинном четырехэтажном здании.

У нас были целые сутки перед игрой — гуляй хоть угуляйся! Несмотря на то, что за окнами — брусчатка, благодаря крутым стеклопакетам вместо грохота проезжающих автомобилей доносился шелест, словно ветер играл листьями.

Проснулся я за минуту до будильника — уже рефлекс выработался. Сквозь щели в темно-зеленых занавесках пробивался солнечный свет. Прошлепав босиком к окну, я распахнул их и впустил не робкое северное — уверенное и наглое южное солнце. Из номера на втором этаже открывался вид на прокуратуру, будто бы телепортированную из Питера: на первом этаже окна квадратные, на втором — полукруглые. Черные кованые ворота, за которыми — прямоугольный двор.

Пожалуй, больше всего мне хочется увидеть классический одесский дворик, услышать: «Мама, вы делаете мне негвы» — и пройтись по улочкам, по которым ходила Сонька Золотая Ручка.

Приняв душ, я спустился в роскошный ресторан на первом этаже, где нам полагалось трехразовое питание, и вспомнил дефлопе с крутоном. Клыков уже топтался внизу, поглядывая по сторонам, помахал мне. Потом спустился Димидко, раздал талоны на питание.

Завтрак был самым обычным — сырники, каша, сгущенка или сметана, чай или кофе, или молоко. Никакого тебе фаршмака. С нами за столик сел Колесо и уверил, что все будет, таки он знает место!

В полдесятого мы собрались в холле и выдвинулись знакомиться с городом. Времени у нас было до часу, потом обед, затем — знакомство со стадионом.

Выдвинулись мы в сторону, противоположную той, где находился стадион. Левашову с Гусаком не терпелось с волшебного люка посмотреть на памятник Дюка. Якобы тогда можно увидеть, что он держит не свиток, а что-то другое.

Добрались до памятника, долго кружили вокруг него, но искомый люк так и не нашли. Тогда Гусак принялся приставать к прохожим, но то ли вел себя слишком назойливо, то ли во вторник утром все аборигены работали, а в центре праздно шатались отпускники, которые о люке разве что читали. А может, и не было никакого волшебного люка, все это городские легенды.