Не все НПС попадают 3 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 14

— Да!!! — девица попыталась бесшумно высморкаться. Капитан устало закатил глаза. — Бы бабижади… — она сдалась и огласила обеденный зал трубным звуком. — Простите.

— Ничего. Итак, вы побежали?..

— Да. Мы побежали, но со всех сторон было столько народа! Мы испугались давки и забрались на крыльцо — ну, знаете, там ещё такая булка на дверях…

— Крендель, — подсказал из своего угла Нол. — Пекарня Элиабель.

— М-гм, — капитан вернулся к девице, — дальше, пожалуйста.

— Мы хотели внутрь, но было заперто. А когда я обернулась, то эти хулиганы — они вошли прямо в закрытую кабинку, вы понимаете⁈

— А как вы узнали, что кабинка закрыта? — капитан постарался выглядеть максимально доброжелательно, поскольку девица, похоже, опять собралась рыдать. Крыльцо пекарни довольно высокое, вряд ли вы видели сигнальный маячок над дверью переходника.

— Нет, я видела! То есть я не видела фонарик, но я видела, что на лицах этих… всех четверых… были красные отблески. А зелёных не было! И они зашли — и всё!

Капитан поднялся, не дожидаясь новой истерики, аккуратно вытянул из рук девицы рулон полотенец, оторвал ей верхнее, слегка уже измочаленное:

— Наше отделение охраны порядка выражает вам глубочайшую благодарность за наблюдательность. Эйлиан! — в дверях появилась невысокая эльфийка в форме другого цвета. — Сейчас вы пойдёте с нашей сотрудницей из отдела деликатной помощи, и можете ещё раз с ней поговорить. Всего доброго.

Нол проводил девушек кислым взглядом.

— Опять на площадь?

— А что делать, заявление есть, надо реагировать…

Через десять минут они стояли на крыльце Элиабель.

— Ну вот, говорил я — не видать маячка, даже краем! — капитан устало привалился к двери пекарни. — Допустим, так они стояли… О! Вон, смотри, мужик заходит!

— Ага. Пол-лица даже не видать.

— Опа! Видел⁈

— Что?

— Я раньше внимания не обращал. Маяк загорается красным как только начинаешь дверь открывать. Ты понял?

— Временной зазор просто маленький был?

— Конечно! Парень, скорее всего, ждал наизготовку, и как только кабина освободилась — сразу дёрнул. Эта курица и не успела зелёный блик заметить. Тем более, все хором говорят: гном этот, который поздоровее — чувак очень быстрый, если бы не численный перевес, хрен бы его припёрли.

Нол согласно покивал:

— Так и запишем. Пошли по домам уже, а? Спать охота, аж челюсти сводит…

— А отчёты?

— Завтра напишем. Чтоб не переписывать, если вдруг ночью новые обстоятельства вскроются.

— Ну, пошли. Но завтра к восьми в участок!

Петька вернулся домой, терзаемый смутной тревогой за Марину. Была надежда, что она успела выскочить раньше них. Проверил — «не в сети». Оставил сообщение с просьбой перезвонить, как только. Посидел в пустой кухне, поуговаривал себя, что ничего по-настоящему смертельного в игре с человеком случиться не может.

Лёг спать, но понял, что из-за нервозной бодрости глаза совершенно не закрываются — а выспаться было надо! Вспомнил, как Дрозд рассказывал про функцию принудительного сна для таких случаев. Нашёл, куда зайти и что нажать, чтобы оно сработало.

Вопреки ожиданию, мгновенной отключки не произошло, но мысли сделались медленными, ватными…

Часа через полтора резкий сигнал браслета выдернул его из сна — медленно, как из смолы, честное слово. Пока разлеплял глаза, браслетка успела пискнуть три раза: «Я дома!» — «Всё нормально», — и под конец: «Иди ко мне».

Встал чисто на силе воли, сосредоточился, чтоб точно выйти к Марине, а не… все остальные варианты были настолько дикими, что сон отступил ещё немного.

В её спальне было темно, но на кухне что-то плескалось.

Петька понял, что бороться с этим медикаментозным сном у него нет никакой возможности — глаза закрывались сами собой. Он щёлкнул выключателем, чтоб Марина не испугалась, когда зайдёт, и завалился в кровать бревно бревном. И даже верхний свет не помешал.

Он изо всех сил старался дождаться её, но мысли путались, к ним приплетались какие-то образы и звуки…

— Ой, ты пришёл!

Сквозь веки перестало светить красным, рядом завозилось. Он притянул её к себе — мягкую и тёплую. Язык отказывался говорить. Петька вдохнул запах своей женщины и провалился в сон окончательно.

Бывший тёмный властелин дошёл до своего просторного жилища, принял ванну, переоделся в свежее и вернулся в уверенное расположение духа. Три дня — мелочь. Как раз можно посвятить их планированию будущей рекламной кампании, а то как-то поток клиентов измельчал. Он даже сделал пару набросков и с чувством глубокого удовлетворения лёг спать.

А посреди ночи вскинулся, прервав сон посередине. Во сне снова была вчерашняя драка. И во сне он расслышал то, что совершенно упустил, когда этот здоровый гном с ходу двинул его стулом.

Девицы на заднем плане визжали, но среди визга чей-то голос отчётливо верещал: «Кицунэ-э-э!!! Кицунэ-э-э!!!»

Каларниф прикоснулся ко лбу и почувствовал пальцами что-то холодное и липкое. Вскочил, щелчком зажигая магические свечи, бросился к зеркалу…

Через весь лоб кроваво-красными печатными буквами было выведено: «предатель». Первые две буквы он уже смазал, но прочитать ещё можно было. Каларниф передёрнулся — кровь? Чья? И тут он догадался понюхать пальцы. Кетчуп!!!

За портьерами ему послышался шорох. Внезапно накатила паника. Это она, ведьма! Не успокоилась, значит…

— Ты знаешь, что боевая магия в черте города запрещена!

Спокойно. Спокойно. Боевая магия не просто на словах запрещена, она не подействует… Значит…

Он выдернул из храна шпагу и дагу.

— Выходи! — всё-таки Каларниф, без ложной скромности, был не самым плохим фехтовальщиком. — Ну, дава-ай!.. Где ты?.. Или боишься?..

По углам рассы́пался смех — сухой, словно сотни прошлогодних стрекозиных крылышек.

В соседней комнате хлопнуло окно. Ощущение чужого присутствия исчезло. Ушла.

Он подошёл к бару и взял бутылку красного. Подумал. Хотелось крепкого. Ром, пожалуй, подойдёт. Но вот же мерзавка!

Пробуждение вышло уютным — рядом Марина, тёплая постель, в ногах сыр, кошак и драконово яйцо — живи да радуйся! Петька потёрся щекой о её макушку:

— Ты где вчера потерялась-то?

Она потянулась и прижалась поближе, устраиваясь поудобнее — и всё зря, потому как принялась рассказывать и не выдержала, села на кровати, начала размахивать руками, а потом и бегать по комнате, изображая в лицах, как затаилась в тенях, как решила не догонять их, а сперва поглазеть — что да как, как Каларниф стенал и рычал после драки, да как его допрашивали. В конце рассказа она довольно плюхнулась на кровать.

— Молодец я?

— Ага, — Петька выразительно прищурился. — Ни за что не поверю, что ты помахала ему вслед платочком и сразу пошла домой.

— Ну, нет, конечно!

— Значит, теперь ты знаешь, где он живёт?

— И не только.

— Так-так?..

— Ну, понимаешь… там, в таверне… он ведь не знал, что это мы.

— Не скажи. Сперва, может, и не понял, а как костюмчик в порядок привёл да хвост к носу прикинул… — Марина фыркнула. — Что, думаешь, не догадался, бы?

— Может да. А может — и нет, он вообще в логику так себе… — она соскочила и снова забегала по комнате, сжимая кулачки. — А я хотела, чтоб он понервничал, гад такой! За все мои слёзы.

— И ты?..

Петька слушал историю про кетчуп, подмяв под себя пару подушек, и улыбался.

— Ну, теперь твоя душенька довольна?

Марина присела на кровать и стрельнула на него глазом:

— Н-н-не совсем.

— Та-ак?

Лицо у неё сделалось такое… паинька-паинька.

— Ты знаешь что, в ближайшие три дня не теряй меня. Там у меня отгулов накопилось. Возьму краткосрочный отпуск. Проведу его в светлой локации на посошок, — Марина посмотрела в зеркало и улыбнулась так, что Петька почувствовал даже некоторую жалость к бывшему тёмному властелину…