Обреченные на вымирание (СИ) - Деткин Андрей - Страница 54

- В дерьмо не вляпайся, - предупредил меня Андрей. Эхо унесло его слова под свод. - Держись правее. Наверное, в кабине еще воняет.

- Ничего, потерпим.

Трап стоял, где его оставили. По железным ступеням забрались на крыло. Андрей сдвинул колпак, указал мне на место второго пилота.

- Там сядешь. У Б-2 в отличие от нашего нет заднего оперения и в кабину летчики попадают через нижний люк, форма планер-крыла немного другая, а так внешне очень похож, - говорил Андрей, усаживаясь в кресло первого пилота. Он некоторое время возился под передней панелью, после чего приборы вспыхнули огоньками, с обеих сторон от меня зажглись фонари освещения.

- Михалыч, смотри, у тебя в правой панели загорелся экран, сейчас выведу текст, вот, с ним и работай.

Андрей объяснил, как прокручивать страницы, открывать папки, вводить запрос и прочее. На самом деле все оказалось просто, как на обычном компьютере. Скоро мы погрузились в гробовое молчание. Каждый был занят своим делом.

Через полчаса захрипела рация, которой мэр нас снабдил.

- Андрей, - послышался с хрипами и треском голос мэра, - прием.

- Слушаю.

- Машина с генератором уже на взлетке, куда ее ставить?

- Пусть подгоняют к ангару. Я их встречу.

- Добро.

Радиостанция смолкла.

- Михалыч, я спущусь, покомандую, а ты сиди и штудируй.

Что я и делал в течении следующих двух часов. Андрей помог трем парням (одного из них, я узнал, он входил в группу захвата на квартире у Федора Игнатьича) открыть массивные ворота. Но прежде, один из помощников нацепил маску сварщика и срезал стопоры с замками.

Мощный генератор помещался на двухосном прицепе. От него в дальнейшем запитали прожектора вдоль взлетной полосы. Андрей оставил агрегат на улице, чтобы тот не мешал мне своим тарахтением. Хотя я и одел наушники, гул от установки прорывался сквозь уплотнители. Андрей подключил борт к внешнему питанию и огони на приборной панели загорелись ярче.

Перед глазами на светящемся экране проплывали массивы информации, многое было непонятно, но суть в целом я улавливал. Как никак, четыре года отучился в летном училище и потом работал по специальности почти тридцать лет. Плохо, что в бортовой библиотеке не было азов и словаря, поясняющего термины. Выручали ситуационные карты и схемы, выводимые на экран. И чем дольше я сидел, тем понятнее мне становился самолет. Устройство и управление очень походили на самолеты гражданской авиации. А вся физика, динамика и прочая химия вообще один в один.

Андрей поднимался ко мне несколько раз и спрашивал все ли понятно. Я задавал вопросы, порой, казалось, глупые. Он не удивлялся. Быстро, доходчиво объяснял и снова исчезал по делам. Вокруг меня кипела работа. В какой-то момент меня вместе с самолетом качнуло, почувствовал, что двигаюсь. От неожиданности я подскочил в кресле. Ужасающая мысль вспыхнула в голове, «Что-то задел и привел самолет в движение». Умом понимал, что такого быть не может, я лишь сидел и смотрел в монитор, но бомбардировщик, тем не менее, медленно катился назад. Я вцепился в рукоятку, откинул колпак. Словно кот, соскальзывающий с подоконника, заскрежетал ногтями по металлу, выбираясь из кабины. Готов был заорать, взывая о помощи. Неуправляемый самолет в любую секунду мог врезаться в ангар и повредить конструктивные элементы, тем самым отсрочить или вовсе перечеркнуть шанс на спасение.

Мгновение спустя все стало понятно. Я снял наушники, и услышал гул тягача. Сзади на платформе стоял Андрей с раскрытым ртом, содрогался телом и тыкал в меня пальцем. Его голос тонул в дизельном басе, но по мимике и позе я понял, он ухохатывается.

Тягач медленно тянул самолет в огроменный на всю торцевую стену проем. Жестами Андрей показал, чтобы я забрался обратно в кабину. Через несколько секунд сквозь бронированное стекло колпака я смотрел, как бомбардировщик медленно вытекает из черной стальной пасти, плавно разворачивается. Моему взору открылась прямая, как стрела, освещенная с обеих сторон прожекторами взлетная полоса. На аэродром опустилась ночь, кругом темень и только эта лента света до самого края... Открыв рот, я смотрел на восхитительную, ни на что не похожую картину. Мне казалось, что самолет уже начал разбег, и все набирает скорость. Свет от прожекторов смазался, центробежная сила потянула меня назад, вдавила в кресло.

Колпак открылся, сверху послышался голос Андрея.

- Чего вытаращился, Михалыч? Некогда нам созерцать, вылезай, пора комбезы примерить, - перед моим носом проплыл рулон скотча.

Андрей помог мне облачиться в комбинезон, который оказался больше на пару размеров. Но прежде я разулся и снял одежду. Трусы было решено оставить. Андрей оценивающим взглядом одарил мою худощавую фигуру с выпирающими ребрами, остановился на застиранной вислых семейниках, покачал головой.

- Боксеры, Михалыч, собираются на ляжках в складки, мешаются и натирают. Лучше плавки. Ну да ладно.

Менторским тоном приказал развести руки в стороны, ноги поставить на ширине плеч. В этом скользком положение я ждал грязных шуток, но нет, скабрезничать Андрей не был настроен. Деловито и сосредоточенно принялся подгонять «кольчужку».

Затрещал скотч, стянуло запястье, сердце мое пустилось вскачь. Близость старта будоражила воображение, адреналин расходился по венам, тело становилось непослушным, отяжелевшим. Чувствовал, как теряю над ним контроль. Опасаясь, как бы Андрей не заметил моего мандража, прикусил язык. Через боль попытался отвлечься от гнетущих мыслей и вернуть взбунтовавшиеся «провинции» под свои знамена. Как назло, почувствовал нарастающее давление внизу живота. Черт побери! От отчаяния зажмурился до рези в глазах. Я не знал, как сказать Андрею в этот ответственный, судьбоносный момент, что хочу в туалет.

Андрей собрал лишнюю длину рукава на запястье и закрепил складку липкой лентой. Закончив с рукавами, спустился к лодыжкам. С брючинами, которые болтались на мне, как паруса на мачте, проделал то же самое. Себе я казался огородным пугалом, с той лишь разницей, что на голове не было соломенной шляпы.

Глава 27. Станция "Циклон"

Когда с моей персоной было покончено, Андрей приступил к собственному облачению. Стянул футболку, повернулся ко мне спиной, чтобы повесить ее в ящик. Я увидел жуткий, просто страшный шрам, пропахавший плоть от правого плеча, наискосок через позвоночник до поясницы. Шрам стянул кожу в безобразных спайках и рубцах, словно Андрея жгли и резали. Вспомнился его короткий ничем не примечательный, даже скучный рассказ о быстротечной войне, пленении и бегстве. Подумал, что история, которую он влил мне в уши - сухой рапорт командованию. Все человеческое и выстраданное он опустил. То ли сам не хотел вспоминать, то ли посчитал этот отрезок своей жизни сугубо личным, только безобразный шрам заставил меня по другому взглянуть на те события.

Андрей ловко натянул комбинезон. Показался в нем каким-то сверхчеловеком из будущего. Тем не менее, в туалет мне хотелось все сильнее. Дождался, когда он застегнул длинную молнию от паха до подбородка, поправил перчатки на пальцах, одернул рукава и наклонился за шлемом, готовый идти к самолету. Дальше медлить было нельзя.

- Андрей, - заскулил я. Он посмотрел на меня проницательным взглядом, - я это, - предчувствуя праведный гнев, вспотел, слова застряли в горле. Во взгляде Андрея появилось что-то нехорошее из смеси недоверия и презрения.

- Что передумал? Зассал?

- Да! - жалобно пропищал я, - то есть нет, я… в туалет хочу!

- Фу, ты - нуты, напугал, - выдохнул Андрей. - Я уже было подумал… К ящикам отойди, расстегивай молнию и делай свои дела. И смотри, в комбез не налей.

- Скотч не разлепится?

- Все надежно, как в лучших домах Ландона.

Я пошел к ящикам, складки между ног шуршали, мешали двигаться. Приходилось расставлять ноги, как ковбою после долгой скачки.

- Мондражируешь, Михалыч? - сзади послышался голос Андрея.