Обреченные на вымирание (СИ) - Деткин Андрей - Страница 33

- К каждому? - возмутился я.

- Нет, на всех.

- А-а-а, на всех, тогда ладно, - я приосанился и утомленным взглядом прошелся по линии горизонта, словно почувствовал приближающуюся опасность.

- Хватит жалом водить, держи пушки.

- Да, да, - засуетился я, ухватил автоматы за стволы и втянул железный веник в салон. Спустя полчаса оружие из кузова пикапа перекочевало в самолет. Остатки топлива из Лашки перелили в «тойоту».

- Теперь, - сказал Андрей, играя соломинкой в зубах, - тебе надо научиться стрелять. Это жизненно необходимый навык. Завтра утром рванем в город продавать калаши, и лишний стрелок нам не помешает. Думаю, ребята, которые заинтересуются товаром, окажутся отменными головорезами. Так вот, чтобы нам не облажаться, мы должны уметь защитить себя и товар. Я не жду от тебя снайперской стрельбы, достаточно, чтобы смог вести огонь в ту сторону, куда я ткну пальцем. Целью тренажа будет попадание с пяти, а лучше с десяти метров в ведро. Можно начинать тренировку прямо сейчас.

Для начала Андрей показал порядок разборки и сборки автомата. Вкратце обрисовал принцип действия ударно-возвратного механизма. Затем отсоединил магазин, продемонстрировал, как правильно его примкнуть к автомату. Показал, каким образом снимается оружие с предохранителя и переключается по секторам. Передернул затворную раму и произвел несколько одиночных выстрелов в воздух. Я вздрогнул от грохота.

- Теперь, Михалыч, слушай особо внимательно, подходим к главному: как правильно целиться. Это мушка, - он указал на шпиндель на краю ствола в защитном полукруге, - а это секторный прицел. Ты его не двигай. Я тебе выставлю. Целишься так - смотришь в прицел и ищешь мушку, совмещаешь их. Держи мушку посередине прицела и на одном уровне, подводишь под цель и плавно нажимаешь на спусковой крючок.

Прогрохотал выстрел. Как я не крепился и не готовился, снова вздрогнул и моргнул.

- Как-то так, - Андрей твердо вложил мне в руки калашникова. Следуя инструкции, я взялся за выступ на затворной раме и попробовал передернуть. На полпути палец соскочил с крючка и затвор с лязгом вернулся на место. Я повторил попытку еще несколько раз, пока не получилось. Наконец, патрон выскочил из выбрасывателя, а следующий занял его место в патроннике. Когда дошла очередь до стрельбы, я закрыл глаза и нажал на спусковой крючок. Грохот ударил по барабанным перепонкам, приклад врезался в плечо.

- Крепче прижимай приклад, иначе зубы выбьешь! Напряги руки, что они у тебя, как сопли! Не закрывай глаза! Целься! Куда стреляешь, рядовой! Твою мать! По своим ведешь огонь! Давай, соберись! Смотри в прицел, совмещай мушку, плавно спускай курок. Жми.

Прогрохотал выстрел, ощутимый толчок в плечо дернул все тело.

- Отпускай, мы же стреляем одиночными. Нажал - выстрел, нажал - выстрел.

Я закивал, что-либо говорить был не в состоянии. Скоро у меня стало получаться и Андрей перещелкнул предохранитель на сектор стрельбы очередями. Здесь я снова дал маху. Нажал на курок… От испуга, грохота, тряски растерялся, запаниковал и не смог его отпустить. Автомат прыгал и дергался в руках, словно отбойный молоток. Наконец, калаш успокоился. Приклад отбил все плечо, в ушах стоял звон.

- Ну, как кучность? - спросил Андрей, грозно нависая надо мной.

- А?

- В следующий раз, - Андрей подошел вплотную так, что мне пришлось отступить, - Михалыч, я тресну тебя, ей Богу. Ты стреляешь, как баба. Какого черта закрываешь глаза? Куда ты так попадешь? Чего ты боишься? Давай сначала. И береги патроны, они на вес золота.

Совсем стемнело, когда Андрей перелил остатки воды из пятилитровой канистры в две литровые бутылки, а пустую пластиковую тару поставил в десяти метрах от меня.

В конце концов, израсходовав еще один рожок, я попал в цель. Подлетевшая вверх с пулевым ранением канистра ознаменовала конец трудового дня. В эту ночь ко всем прежним напастям прибавились звон в ушах и ноющая боль в плече.

Встали в семь утра, разминка немного раздвинула горизонты возможностей. Плотно позавтракали и стали готовиться к предстоящему мероприятию. Надо признать, я здорово нервничал, все утро мондражировал и никак не мог отвязаться от мысли, что скоро придется нос к носу столкнуться с головорезами. Перед самым отъездом Андрей подозвал меня и заставил расстрелять рожок по консервным банкам. Я смог поразить только одну и то из положения «лежа». Андрей ничего на это не сказал, лишь махнул рукой и пошел к машине.

Несколькими минутами позже он замкнул провода замка зажигания и мы помчались на запад к городу Лабрад. Андрей выдал мне автомат и два рожка. Четыре гранаты с вкрученными взрывателями рассовал по кабине.

Около получаса мы тряслись по вздыбленной каменными нарывами пустыне, вспугивали пучеглазых песчанок и оставляли за собой столб пыли. Оружие, пустая канистра громыхали в кузове, что немало озадачивало.

Через три километра после того как выехали на дорогу остановились у разоренной бензозаправки. Прилавок с разбитым витринным стеклом, пыльный, забрызганный темными пятнами вполне подошел на роль тайника. Мы втащили его в кузов. На задней стенке компрессорного отделения Андрей отвернул острием ножа несколько болтиков, отогнул стальной лист, за который мы попрятали автоматы.

На подъезде к городу стали попадаться автомобили в основном малолитражки - экономные гибриды с солнечными батареями на крышах. Водители - арабы с подозрением всматривались в наши славянские физиономии, поворачивали вслед головы. Перед самым въездом в город нас обогнал «нисан» с крупнокалиберным пулеметом в кузове.

- Бензинчик здесь имеется, - проговорил Андрей, провожая внедорожник взглядом.

- Ага. Где бы его взять только?

Никаких КПП, заслонов, блокпостов нам не встретилось. Спокойно пересекли черту поселения, обозначенную знаком «Лабрад» на арабском и английском языках. Проехали еще километра три по брошенным, опустошенным кварталам с замусоренными узкими улицами, с тенями, мелькающими в переулках, с рядами ржавых разобранных машин и лишь потом нам стали попадаться жители. Город был грязным, хаотичным и убогим. То тут, то там виднелись следы уличных боев. По мере продвижения к центру людей становилось больше. Кроме стариков встречались молодые парни и мужчины среднего возраста. Два или три раза увидели, замотанных в паранджу женщин. Становилось ясно, что в этом городе переселенцев набралось не густо.

Центр выглядел замызганным: высотные дома зияли брешами от разорвавшихся снарядов, стены испещрены выбоинами, над пустыми окнами черные следы копоти. Растянутая кольцами колючая проволока огораживала пространство у входа в некоторые здания. В воздухе чувствовался запах помоев и гнили. Кругом летали мухи, просто, полчища мух. То тут то там взгляд выхватывал из толпы вооруженных людей. В переулке у мусорной кучи галдела стайка худющих детишек с большими головами и соломенными ручонками.

Мы ехали медленно, маневрируя между машинами и кучами отходов. Здоровые мухи садились на стекла, зеркала, капот, деловито ползали, тыкались хоботками. Только они одни чувствовали себя превосходно в этой большой помойной яме.

- Куда теперь? - спросил я у Андрея, стараясь отвлечься от гнетущих мыслей.

- Забуримся поглубже, найдем рынок или какое другое лобное место.Черномазые любят сбиваться в стаи. Целыми днями могут на жопах сидеть и балакать, лишь бы ничего не делать. Могут просто тусоваться, даже не разговаривать, как пингвины. Потолкаемся среди них, поспрашаем, найдем серьезных парней. Я немного знаю по-арабски.

Скоро мы оказались на людной площади возле трехэтажного здания, предположительно административного, с колоннами и рядом флагштоков. Справа раскинулся грязный рынок с прилавками из ящиков. Среди них толпились и сновали люди.

Андрей загнал машину в переулок, заглушил мотор. Некоторое время мы сидели и всматривались в публику. Люди праздно шатались, останавливались, приветствовали друг друга, беседы вели чинно с серьезными лицами, каждый хотел показать, как он не шутит. Многие стояли и просто глазели по сторонам.