Универсальные истины (ЛП) - "scullymurphy" - Страница 96

— Только проследи, чтобы он построил небольшую террасу, выходящую на запад, в том доме с виноградником, ладно? Я так люблю посидеть на вечернем солнышке…

Чарли усмехнулся, а Гермиона медленно кивнула, уголки ее рта начали приподниматься. Она резко встала.

— Я… мне нужно уйти, — сказала она слабым голосом.

— Конечно, — согласился Чарли, поднимаясь вместе с ней.

— Я заберу твои вещи, и мы придумаем тебе какое-нибудь оправдание, — добавил Хэмиш, уже двигаясь к дому.

— Мы еще увидимся до вашего отъезда? — спросила Гермиона у Чарли.

— Если нет, ты все равно скоро нас увидишь, — он сжал ее ладонь, подбадривая, и она заметила Хэмиша, который уже возвращался с ее пальто и сумкой. — И Гермиона?

— Да? — ее внимание снова вернулось к Чарли.

— Я очень рад за тебя. Он хороший человек.

oOo

Вернувшись в свою квартиру, Гермиона села на первую попавшуюся горизонтальную поверхность — диван в гостиной — и долго смотрела перед собой. Последние лучи света в конце концов погасли, и в комнате стало совсем темно. Она все еще сидела неподвижно, потом внезапно вздрогнула и потянулась зажечь ближайшую лампу.

Чай, нужно выпить чаю.

Гермиона зашла на кухню, включила чайник и снова уставилась в никуда, пока он не закипел и не выключился. Этот звук вывел ее из задумчивости. Она вздрогнула — боже, что ж так холодно — и прошла в спальню, где надела самую теплую фланелевую пижаму.

Вернулась на кухню. О, она забыла заварить чай. Гермиона снова поставила чайник и в ожидании прислонилась к столу. Слова Хэмиша крутились у нее в голове.

Ты ведь понимаешь, что это значит?

Понимала ли она? Сердце шептало, что он поступил так ради нее, хотя разум все еще не мог поверить. Возможно, он просто пытался все сделать правильно… Но так много? И не хотел, чтобы она знала. Почему? Она вспомнила сердитое лицо Нарциссы Малфой в своем офисе, и что-то встало на свои места. Последний кусок головоломки.

Гермиона громко всхлипнула и схватилась за горло, чувствуя подступающие слезы.

В этот момент раздался стук в окно над раковиной. Она повернулась, чтобы открыть его, и в квартиру влетела бледная сипуха.

Птица Тео.

Гермиона протянула руку, и сова мягко приземлилась и выставила лапку. Трясущимися пальцами Грейнджер отвязала свиток и развернула пергамент.

«Он вернулся. Сегодня вечером. В своей квартире в городе».

И дальше нужный адрес и подпись Тео.

Гермиона выронила бумажку и бросилась к выходу.

========== Глава 37. Вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем ==========

Вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем. Если ваше отношение ко мне с тех пор, как мы с вами разговаривали в апреле, не изменилось, скажите сразу. Мои чувства и все мои помыслы неизменны. Но вам достаточно произнести слово, и я больше не заговорю о них никогда.

Драко осторожно закрыл дверь Порше, применив к машине обычные защитные заклинания, и поднялся по ступенькам в квартиру.

Начался мелкий дождь, и Лондон словно гудел вокруг, пока Драко отпирал дверь. Темнеющие улицы наполнялись людскими потоками и шумом голосов, но он чувствовал себя оторванным от энергичного городского пейзажа. Ему хотелось знать, когда все снова вернется в норму, когда он сможет, как раньше, просто наслаждаться быстрой ездой по гладкой дороге.

Может, никогда. Какая обнадеживающая мысль.

Малфой вошел в квартиру и тяжело вздохнул. Повесив свое пальто в шкаф, он первым делом прошел в спальню, намереваясь сменить свой костюм на что-нибудь, в чем будет удобнее сидеть без дела и жалеть себя.

Он грустно покачал головой. Унылый мудак. Но его не покидало ощущение конца чего-то важного. Драко расстегнул рубашку и снял обувь. Конца «главы его жизни»? Звучит банально, но точно. Он натянул свежую футболку и открыл ящик комода — джинсы или спортивные штаны? Джинсы. Застегнул их, но они все равно на нем немного болтались.

Драко почему-то чувствовал себя очень опустошенным. Все дела сделаны, и страсти поутихли. Что теперь? И правда, что теперь, а?

Хреново Рождество почти на носу. Скоро домой на зимние каникулы вернется Астория. Дафна хотела, чтобы та приехала в Париж, а Лукреция предлагала провести праздники вместе в замке, но готов ли он вернуться в Прованс?

Прованс. Драко плюхнулся спиной на кровать и уставился в потолок.

Она отталкивается от скалы и плывет к нему, солнце блестит в ее распрямившихся от воды волосах, озорно светятся глаза.

— Что ты задумала? — он выставляет перед собой руки в защитной позе, когда она приближается.

Она не отвечает, а ныряет под воду и пропадает на мгновение, два, три… Он стоит неподвижно, продолжая улыбаться. Ожидает.

Вдруг позади него поднимается волна, следом руки медленно скользят по его спине и обвиваются вокруг талии. Он смеется и поворачивается, встречаясь с губами, на которых играет легкая улыбка…

— Попался, — шепчет она.

— Да.

Драко мотнул головой, стряхивая воспоминания.

Рождество в Париже всегда чудесная идея. Или, может быть, съездить покататься на лыжах. Куршевель?

Он поднялся с кровати, вышел из спальни и направился прямиком к тележке с напитками в гостиной, плеснул в стакан что-то выдержанное и очень редкое. Мерлин свидетель, сегодня ему это было нужно. Поднеся хрусталь к губам, Малфой сделал глоток, позволяя огненной жидкости согреть его грудь. Патока, инжир и легкая прокопченность… Второй глоток он подержал во рту немного дольше, концентрируясь и наслаждаясь. Там определенно присутствовал привкус зелени, может быть, скошенной травы или клевера? Он сглотнул и снова поднес стакан к губам, но его прервал бойкий стук в дверь квартиры.

Драко сдвинул брови. Кого принесла нелегкая? Тео? Что-то стряслось? Для кого-то другого было уже поздно. Он быстро прошел по коридору и рывком распахнул дверь, перепуганный тем, что мог увидеть по ту сторону.

Гермиона.

Он забыл, как дышать.

Гермиона стояла на пороге его квартиры. В пижаме и… кроссовках? Капли дождя сверкали в ее волосах.

Драко запаниковал.

— Что… — с трудом выговорил он.

Гермиона вошла внутрь и закрыла за собой дверь, не сводя с него темных глаз.

— Я знаю, что ты сделал.

Он отступил. Настороженно, начиная понимать.

Она подошла ближе к нему.

— Я знаю, что ты сделал. Я знаю, это был ты. Знаю, что ты сделал для всех Уизли. И для Гарри.

Теперь он все понял. В груди вспыхнул гнев. Драко резко повернулся и пошел по коридору, крепко сжимая свой бокал.

— Я думал, Чарли Уизли — человек слова. Или это был Хэмиш? — бросил он через плечо.

Он слышал, как она идет за ним. Вернулся в гостиную и встал у темного окна к ней спиной. Не вполне уверенный, что сможет смотреть ей в лицо.

— Нет-нет! — говорила Гермиона, переминаясь с ноги на ногу. Он видел ее отражение в стекле. — Это был Рон. Он напился сегодня и проболтался. После этого я заставила Чарли все мне рассказать. Я уже подозревала… Картинка не складывалась.

Драко сделал большой глоток, ощущая теперь лишь жжение алкоголя.

— Я понимаю… знаю, что ты хотел, чтобы Джека посадили. Но деньги, Драко? Твои деньги? Тебе не нужно было этого делать. — Он видел, как она опустила голову, а затем снова посмотрела на него. — Я хотела поблагодарить тебя, — ее голос начал затихать, но потом снова набрал силу, — от лица Уизли… от всех нас.

Драко почувствовал волну боли. Она пришла поблагодарить его. Конечно. Все сделать правильно. Выполнить обязательство. Именно то, что он думал, произойдет. Он покачал головой, борясь с подступающим отчаянием. Но тут в памяти всплыли слова его тети: «…все сделать правильно может быть частью ее любви».

Открытость, Драко.

Он повернулся. Посмотрел ей в глаза.

— Ты ведь понимаешь… Должна понимать, что я сделал это для тебя, — он отошел от окна, поставил бокал на стол и выдохнул, глядя на нее. — Потому что я люблю тебя. Давно люблю. Так что если тебе непременно нужно меня благодарить, то пусть это исходит от тебя одной.