Слуга Империи - Вурц Дженни - Страница 95

- Ожидаем нападения? - спросил Кевин, не обращаясь ни к кому определенному.

- Всегда, - ответила Мара. - Кроме нас могут сыскаться и другие семьи, которые додумались, что сейчас самое удачное время переселиться сюда, не привлекая к себе лишнего внимания. Имперские Белые всегда будут находиться на своих постах в покоях императорской семьи, но пока Совет не назначит своих стражников, здесь будет, можно считать, ничья земля. Мы путешествуем по всем этим переходам и развилкам на свой страх и риск.

Когда носильщики приступили к очередной задаче - перетаскиванию дорожных сундуков Мары к наружным стенным перегородкам и установке их рядами один на другой, - явился взмокший от пота Аракаси. Кроме набедренной повязки, на нем были только сандалии, какие носят гонцы-скороходы, а волосы схвачены на затылке лентой, слишком грязной, чтобы можно было определить ее цвет.

Мара сбросила свою дорожную накидку и вопросительно взглянула на пришедшего:

- Ты выглядишь как купеческий вестник.

Глаза Аракаси лукаво блеснули:

- Гонец из знатного дома того и жди угодит в засаду.

Мара засмеялась, но, увидев непонимающее лицо Кевина, вывела его из недоумения:

- Купеческие вестники часто напяливают одежду геральдических цветов какого-нибудь знатного дома, потому что это отпугивает уличных мальчишек и те не решаются швырять в них камнями. Но теперь гонец, который по праву носит эти цвета, подвергается большей опасности: он становится заманчивой поживой для тех, кому нужны сведения. Поскольку пытка страшнее синяка от камня, роли переменились. - Закончив объяснение, она вновь обратилась к Арака-си: - Что нового?

- В темных закоулках - странные группы мужчин, которые прячут доспехи под плащами и обходятся без символов принадлежности к каким-либо домам. Имперские Белые обходят их стороной.

- Убийцы? - предположила Мара.

В полной неподвижности и не отводя взгляда от мастера, она дожидалась его ответа, пока слуга подбирал упавшую накидку.

Аракаси пожал плечами:

- Может быть и так. А может быть, это армия какого-нибудь властителя просачивается в город. Кроме того, они могут оказаться агентами императора, которые негласно разосланы по городу поглядеть, не нарушает ли кто-нибудь указа об Имперском мире. Некто, занимающий весьма высокое положение, допустил, чтобы кое-какие сведения просочились за пределы дворца и породили бурные толки.

Мара опустилась на ближайшую подушку и знаком дала всем прочим разрешение удалиться.

Но Аракаси не воспользовался этим разрешением:

- Я хотел бы добавить еще кое-что. Некоторые из требований мидкемийского короля к нашему императору... производят странное впечатление.

Кевин насторожился:

- Что ты имеешь в виду?

- Возмещение. Лиам настаивает на выплате примерно сотни миллионов цинтий в возмещение ущерба, причиненного его народу.

Мара резко выпрямилась:

- Немыслимо!

Кевин произвел в уме несложные подсчеты и пришел к выводу, что мидкемийский монарх проявил подлинное великодушие. В пересчете на деньги Королевства Лиам требовал сумму около трехсот тысяч золотых соверенов, что едва могло покрыть расходы на содержание Западных Армий в полевых условиях в течение девяти лет.

- Ему следовало бы потребовать вдвое больше.

- Дело не в сумме, а в самом принципе возмещения ущерба, - огорченно возразила Мара. - Ичиндар не может пойти на такую выплату без ущерба для чести. Это опозорило бы Цурануани перед богами!

- Именно поэтому Свет Небес ответил отказом, - сообщил Аракаси. - Но зато он преподнес "в дар" молодому королю редчайшие драгоценные камни, которые стоят приблизительно сто миллионов цинтий.

Воздавая должное находчивости императора, Мара улыбнулась:

- Даже Высший Совет не может отказать ему в праве сделать подарок другому монарху.

- И еще одно достойно упоминания. - Аракаси многозначительно взглянул на Кевина. - Лиам хочет, чтобы состоялся обмен военнопленными.

Раб из мира варваров и его госпожа в одно и то же мгновение обратили друг к другу странные, красноречивые взгляды. А потом, снова обратясь к Аракаси, Мара спросила:

- Я понимаю, чего он хочет, но согласится ли Ичиндар?

- Кто может это сказать? - еще раз пожал плечами Аракаси. - Передать рабов Королю Островов - дело нехитрое. Лиам может делать с ними, что ему заблагорассудится. Куда более сложный вопрос - что будет делать император с нашими возвращающимися военнопленными?

Молчание затянулось. Не подлежало сомнению, что в Цурануани таким людям никогда не удастся вновь обрести честь и свободу.

Внезапно ощутив ужасную усталость, Мара принялась разглядывать собственные ноги. Синяки, оставшиеся после бегства с арены, были уже не видны, но каждое упоминание о рабстве и свободе бередило душевные раны.

- Что слышно о Минванаби?

Ответ последовал без промедления:

- Там готовят для войны больше трех тысяч солдат.

Мара встревоженно вскинула глаза:

- Они направляются к Священному Городу?

- Нет. Просто готовятся, не выступая за пределы поместья Минванаби.

Глаза у Мары сузились.

- Почему?

Но ответил ей не Аракаси, а Люджан, задержавшийся у дверей после того, как назначил воинов на посты у каждой двери и каждого окна.

- У Десио есть основания опасаться Имперского мира, госпожа. Если ты отступишься от распрей с Минванаби, то отвергнешь лишь обязательства, связанные с кровной местью. Найдутся такие, которые усмотрят в этом урон для чести Акомы, но кто посмеет осудить тебя за повиновение Свету Небес? Если император заставит враждующие дома сохранять мир, то Десио не сумеет исполнить то, в чем поклялся на крови перед богом Туракаму. Он должен уничтожить нас, не дожидаясь, пока мощь императора чрезмерно возрастет... в противном случае он оскорбит бога смерти.

Кевин взял на себя смелость послать слугу за холодным питьем для госпожи. Он чувствовал, как трудно ей сохранять самообладание.

- Неужели Десио осмелится напасть на императора? - спросила она.

Аракаси покачал головой:

- В открытую - нет. Но если у Высшего Совета отыщется причина для объединения против воли императора, то у Десио под рукой окажется самая многочисленная армия в пределах досягаемости от Кентосани. Такое стечение обстоятельств может оказаться весьма опасным.

Мара прикусила губу. Сейчас, когда клан Омекан расколот на два лагеря - сторонников Деканто и Аксантукара, - опасность совершенно очевидна: Десио может стать новым Имперским Стратегом, если достаточно много партий в Высшем Совете решат прибегнуть к силе, чтобы воспротивиться императорскому указу.

Кевин добавил еще одно малоприятное соображение к тем, которые уже были высказаны:

- Три тысячи мечей Минванаби за стенами Высшего Совета могут послужить убедительным аргументом, даже если он и не располагает явным большинством голосов.

Истерзанная не только усталостью, Мара мрачно взглянула на стакан с напитком, доставленным слугой. Впору было подумать, что ей подали смертельный яд. Потом она постаралась взять себя в руки.

- Переговоры в Мидкемии состоятся не раньше чем через три дня. Пока Ичиндару и Лиаму не удастся достичь согласия, все это только домыслы. А теперь, когда мы находимся в безопасности Имперского дворца, давайте насладимся этим спокойным временем.

Аракаси поклонился глубже чем обычно и бесшумно удалился. Мара сидела, уставившись в одну точку, словно провожала мастера невидящим взглядом, и возвратилась к действительности только тогда, когда Кевин пристроился рядом и обнял ее. Опасаясь, что голос выдаст ее смятение, Мара все-таки докончила свою мысль:

- Я боюсь, что на плечи такого молодого монарха ляжет слишком тяжелое бремя, и хотя боги могут оказать покровительство Свету Небес, они точно так же могут и отвернуться от него.

Кевин поцеловал ее в макушку. Он не питал иллюзий. Оба понимали: самое большое, на что они могут надеяться, - это на то, что Аракаси сумеет послать им последнее предупреждение за час до того, как враг нанесет удар.