Слуга Империи - Вурц Дженни - Страница 165

- Мара! - рявкнул он. - Ты что же, действительно воображаешь, что сможешь застращать меня своими душераздирающими россказнями? О каких шпионах может идти речь? После твоей смерти все, кто ныне служит Акоме, станут рабами и серыми воинами. Скажи на милость, чего мне бояться, когда ты будешь кормить червей в земле?

Плечи Мары горестно поникли.

- Я пришла с предложением, - устало вздохнула она.

Тасайо на полшага подался вперед, и руки сотни воинов Акомы разом легли на рукояти мечей, однако властитель Минванаби, казалось, не удостоил вниманием раздавшийся при этом звук. Неправдоподобно спокойный, наделенный опасной красотой хищника, он надменно заявил:

- Мне незачем выслушивать твои предложения, Мара. - Наперед отвергнув всякую возможность согласия, он тем не менее снизошел до объяснений. - Мой предшественник принес Туракаму обет, скрепленный кровью, что вражда наших домов кончится уничтожением Акомы. Хотя я не разделяю одержимости кузена Десио и сожалею, что он дал эту клятву, но, так или иначе, именно на мне лежит обязанность ее выполнить. Я должен проследить, чтобы роду Акома пришел конец. Иное не стоит и обсуждать. Невозможно прекратить войну между нами.

Мара ощутила тревогу Аракаси, но другого выхода из тупика она не видела.

- Ты не согласился бы подумать о... приостановке?

Тасайо удивленно моргнул:

- Что ты имеешь в виду?

- Отсрочку. О прекращении вражды и речи быть не может: она закончится лишь тогда, когда одна из наших семей обратится в прах. Но временное перемирие, пока Империя вновь не обретет прочную основу для мира... Что ты на это скажешь?

- Опять благо Империи? - пробормотал Тасайо с прежней язвительностью, однако при всем своем сарказме он был заинтригован. - Продолжай.

- Я предлагаю собрать всех властителей Цурануани в Имперской Палате. Там мы предстанем перед Светом Небес и сумеем доказать ему необходимость покончить с этим противостоянием и предотвратить катастрофу, которая может повергнуть нашу страну в руины. Неужели ты желал бы управлять Империей, на восточной границе которой хозяйничают главари Турила со своими мародерами-горцами? А на северной каждую весну рыскают за цуранскими головами как за трофеями разбойничьи отряды тюнов? А возвращение пиратов на Сторожевые острова?

- Ты рисуешь поистине мрачную картину, - согласился Тасайо. - Если я соглашусь на эту встречу, ты обеспечишь мне голоса своих союзников, чтобы я мог занять трон Имперского Стратега без кровопролития?

- Если ты согласен на мирную встречу с императором, обещаю приложить все силы, какие у меня есть, и использовать все свои возможности, чтобы никто не взошел на трон Стратега раньше тебя. - Мара прерывисто вздохнула. - Клянусь тебе в том всем, что мне дорого, клянусь именем и честью моей семьи от нынешних времен до самого последнего отпрыска рода Акома!

Услышав слова этой самой священной из всех клятв, Тасайо поднял брови:

- Если хоть кто-нибудь из твоих отпрысков достоин стать залогом клятвы... на какой же срок ты хочешь перемирия?

Несмотря на вопиющее оскорбление, брошенное Маре в лицо, она не позволила себе поддаться неразумному гневу. На карту было поставлено нечто большее, чем фамильная честь и дрязги знати: неисчислимые бедствия постигнут слуг, детей, ремесленников и тысячи безымянных рабов, если правители Империи решат поразвлечься бессмысленной войной. Годы, проведенные с Кевином, приобщение к его воззрениям, которые раньше казались бредовыми, не прошли для Мары бесследно. Ее взгляд на мир стал неизмеримо шире, и теперь она сделала то, о чем не могла и помыслить до встречи с мидкемийцем, - стерпела обиду, нанесенную чести ее рода. Слова "служить Империи" стали для нее не просто фразой, а единственным мерилом поступков и главной побудительной силой.

- Подожди с решающей схваткой, пока я не вернусь домой и не устрою семейные дела. Затем пусть наша борьба возобновится без поблажек и увиливаний вплоть до рокового завершения.

Оттенок обреченности в ее голосе вызвал у Тасайо веселый смех. Не в силах сдержать желание покуражиться над слабым - а по его понятиям, Мара сейчас проявила слабость, - он ухмыльнулся:

- Пожалуй, ты поторопилась предугадать ответ, госпожа. Не стоит переоценивать мою любовь к Империи. Моя честь - это моя честь, а не честь нации. - Он оглядел Мару с головы до ног, рассчитывая еще сильнее выбить ее из колеи и полюбоваться ее затравленным видом; однако она не доставила ему этого удовольствия и с непроницаемым лицом ожидала продолжения. - Впрочем, быстрое решение вопроса о моем избрании в какой-то мере избавило бы меня от хлопот, - признал Тасайо после некоторого раздумья. Он улыбнулся, и Мара снова подумала о том, насколько хорошо умеет этот безумец прятать свой нечестивый нрав под личиной воинской невозмутимости и аристократических манер. - Я согласен. Пусть Высший Совет соберется перед лицом императора и положит конец его диктаторскому правлению. Ты возглавишь своих союзников и в нужный момент заставишь их поддержать мои притязания. Затем, когда здешние дела будут благополучно завершены, я предоставлю тебе возможность вернуться в Акому и пробыть там столько времени, сколько потребуется для приведения в порядок твоих семейных дел. В течение этого срока ты можешь не опасаться враждебных действий с моей стороны. Будь уверена, Мара, я пойду на тебя войной, но до тех пор можешь считать часы своей жизни платой за служение Империи.

Опустошенная, терзаемая чувством безмерного одиночества, Мара поклоном подтвердила обещание. Она не смела гадать о том, как отнеслись бы к этому соглашению ее отец или брат, будь они живы. Оставалось лишь надеяться, что сговор с Тасайо принесет благие плоды: поможет предотвратить войну и спасти множество жизней... а ее нерожденному младенцу будет даровано достаточно времени, чтобы он успел появиться на свет. Тогда, возможно, королева чо-джайнов согласится спрятать его у себя в улье и сохранить ему жизнь, даже если самой Маре и Айяки суждено погибнуть.

- На какой день назначим встречу? - спросил Тасайо тоном, в котором явственно звучало удовлетворение.

- На послезавтра, - ответила Мара. - Извести императора и других членов Совета, а я тем временем займусь подготовкой к голосованию... чтобы оно прошло так, как я обещала.

- Любопытно будет посмотреть, умеет ли властительница держать слово. Нарушив клятву, она не выйдет живой из города. - Закончив, Тасайо отвесил Маре слабое подобие поклона, ограничившись едва ли не легким кивком. Затем повернулся с быстротой сарката и зашагал к своим войскам.

Подавленная гнетом безысходности, Мара вернулась под защиту Люджана.

Имперский герольд, до этого мгновения безмолвно стоявший на своем посту, провозгласил:

- Переговоры окончены! Разойдитесь с миром и достоинством и знайте: боги довольны, что в этот вечер не пролилась ничья кровь.

Когда офицеры Акомы подали солдатам сигнал к отходу, первый советник Минванаби собрался с духом, чтобы обратиться к господину, но Тасайо жестом остановил его.

- Она повержена, Инкомо, - самодовольно улыбнувшись, он взглядом проводил удаляющуюся женскую фигуру. - Я встречал подобное выражение в глазах воинов, ожидавших смерти на поле боя. - Он слегка пожал плечами. - Они бились честно и не посрамили своих предков, но знали, что им суждено умереть. Так и Мара знает, что я победил.

- Господин, - взмолился Инкомо, - я не смел бы считать себя твоим преданным слугой, если бы не указал на возможные неожиданности. Сейчас решается многое и помимо вопроса о том, кто может претендовать на белое с золотом. У Ичиндара нет сыновей. И сейчас, надо полагать, многие при дворе шепчутся, что близится время возводить на престол другого члена императорской семьи. Их выбор может пасть на Джиро из Анасати; Камацу из Шиндзаваи способен доказать, что является прямым потомком одного из прежних императоров, а его сын пользуется всеобщим уважением. Кто может поручиться, что за этим предложением не кроется...