Дьявол сказал "бах" (ЛП) - Кадри Ричард - Страница 32

Я отпускаю тьму, и она возвращается в меня, словно её никогда здесь и не было.

— Надеюсь, мне никогда больше не придётся это видеть, — говорит Семиаза.

— Ты мог это видеть?

Он кивает.

— Достаточно. Как сквозь туман.

— Напомни мне не ссориться с твоей плохой стороной, — говорит Билл.

— Ты всё ещё думаешь, что у меня есть хорошая сторона?

— Над этим работает поисковая группа, но я сохраняю оптимизм, что они что-нибудь нароют.

Семиаза подходит к телу Бримбориона. Осторожно трогает его ботинком, словно не уверен, что оно настоящее.

— Если бы только ты относился к остальным обязанностям Люцифера так же серьёзно, как к убийству врагов.

— Каким обязанностям? Проводить жуткие ритуалы или притворяться, что люблю круговые диаграммы? В чём я хорош, так это в убийстве сукиных сынов, которые хотят убить меня. Как давно вы, адовцы, пытаетесь это сделать? Уже почти двенадцать лет. Какая это годовщина? Оловянная? Дерьмовая? Напалмовая?

Билл садится на кровать. Скачет вверх-вниз на заднице, словно покупатель в аутлете матрасов. Трогает одеяло и простыни. Семиаза бросает на Билла взгляд, но тот не замечает, или ему плевать.

— А теперь ты отправишься домой и оставишь нас без Люцифера, и город запылает. Адовцы и проклятые души погибнут, но ты получишь то, чего хочешь, а разве не только это имеет значение?

— Я не могу вечно нянчиться с вами, мудаками. Мне есть чем заняться. Но я вернусь. Самаэль всё время уходил и всегда возвращался.

— Это был его дом, и мы знали, что он всегда возвращается. Какой у тебя стимул возвращаться?

— Никакого, но я всё равно вернусь. Не для того, чтобы спасти вас. Чёрт, большинство из вас в любом случае хочет умереть, так что им всё равно. Но я вернусь, потому что здесь внизу есть души, о которых я беспокоюсь. Я не позволю Аду снова развалиться на части.

— Думаю, там видно будет.

Он убирает пистолет в кобуру, и я мысленно говорю спасибо. Мне не хочется ввязываться в драку с единственным генералом, который выносит меня. И мне в самом деле не хочется возвращаться домой с дырками на лице.

— Я беру с собой гляделки. Если возникнет чрезвычайная ситуация или вам просто станет одиноко, оставьте записку на столе в библиотеке.

— Это очень обнадёживает.

Я жестом показываю Биллу встать, лезу рукой между матрасом и пружинным блоком и достаю полную обойму «Глока». Извлекаю обойму холостых патронов и вставляю с боевыми. По привычке сую было пистолет за пояс брюк, но останавливаюсь. Смотрю на Семиазу.

— Сколько из этого дерьма ты предвидел и не посвятил меня?

— Мархосиас — это не удивительно, но я не знал, что это случится так скоро. Что касается Ветиса, это было сюрпризом. И уж точно не возвышение Деймус и её церкви. За последние пару дней ты изменил саму природу ада, ты знаешь это?

— Ты действительно беспокоишься о выживании Ада.

— Это место мой дом больше, чем когда-то были Небеса.

— Вот почему я назначаю тебя главным, пока меня не будет.

Лоб Семиазы морщится, и он качает головой.

— Пожалуйста, не нужно.

— Я не доверяю тебе, но ты не присоединился к Мейсону, так что не хочешь умереть прямо сейчас. Кроме тебя я не могу придумать никого ещё, кому действительно есть дело до этого места.

— Милорд, пожалуйста.

— Прости, чувак. Суть в том, что ты — это как Дэвид Ковердейл, а Ад — это как “Deep Purple” без вокалиста. Ты не знаешь, хочешь ли выступать, а группа не уверена, что они хотят тебя фронтменом, но вы нужны друг другу на гастролях. Так что заткнись. Настройся. Разучи «Дым над водой» и мило улыбайся фанатам.

Я бросаю «Глок» Дикому Биллу.

— Это тебе.

Он вертит «Глок» в руках. Взвешивает в руке. Целится в тело Бримбориона. Бросает обратно мне.

— Я не доверяю пушке, если не вижу, куда входят пули.

Он плюхается обратно на кровать.

— Но, если ты в хорошем настроении, я бы взял одну из этих. Без покойника, конечно.

— Я велю кому-нибудь прислать одну в бар.

— И одеяло, и всё такое. Эти простыни мягкие, как попка вдовы.

— Они пришлют всё, что прилагается.

Я засовываю «Глок» за пояс за спиной. Семиаза подошёл к окну посмотреть на своё временное королевство.

— Когда ты разговаривал с Бримборионом, я был впечатлён тем, что ты всё это выяснил.

— Половина была догадками. После случая с Лахашем оставалось только выяснить, кто в сжатые сроки мог бы совершить переворот. Мархосиас — единственная достаточно умная, достаточно наглая, и с нужными связями.

Он оглядывается через плечо на Бримбориона.

— Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так радостно признавался в своих преступлениях.

— Дай парню достаточно долго держать пистолет у твоей головы, и он расскажет тебе все свои секреты. Не так ли, Билл?

— Откуда мне знать. Не дать приставить к своей голове пистолет было одной из моих главных целей, когда я находился среди живых.

— Генерал, вы можете отслеживать телефонные звонки? Ветис звонил мне с телефонным розыгрышем, но, когда я спросил его об этом, могу ручаться, он не знал, о чём я говорю. Думаю, он был одержим, когда звонил. То, откуда он звонил, может подсказать, у кого ключ одержимости.

Семиаза кивает.

— Я займусь этим.

— И присмотри за «Бамбуковым домом кукол». И Биллом.

Билл отбрасывает подушку, которую взбивал, и встаёт во весь рост.

— Мне не нужно, чтобы чёртов демон заглядывал мне через плечо.

— Держу пари, так ты и сказал в Дэдвуде[84].

Он садится обратно.

— Полагаю, ты прав, но это невежливый способ выразиться.

— Я говорил тебе, что поисковая группа вернётся с пустыми руками. У меня нет хорошей стороны, которую можно было бы найти.

Семиаза выглядит слегка ошеломлённым. Тем, что я сделал с прекрасной комнатой Люцифера. Тем, как я позволяю проклятой душе пререкаться со мной. Возможно, воображение и умение справляться со странностями момента — это то, в чём люди превосходят ангелов.

— Пусть все знают, что, если Билл или бар получат хоть царапину, я перережу так много глоток, что они решат, что мне платят сдельно.

— Всегда был дипломатом.

— Ах, да. Если тебе захочется свергнуть меня, пока я отсутствую, пожалуйста.

— Благодарю за разрешение, но нет, я предпочитаю солдат политикам и безумцам.

Я взвешиваю спортивную сумку в руке. Всего пара килограммов. Не так уж много за три месяца в качестве гадкого утёнка Бога.

— Если Деймус свернёт себе шею или подавится насмерть бутербродом с ветчиной, тебе придётся что-то с этим делать.

— Я не пошлю солдат в Скинию.

— Тогда убедись, что для этого нет причин. У тебя есть шпионы в церкви?

— Я генерал. У меня повсюду шпионы.

— Хорошо. Дай им пинка под зад и вели присматривать за Мерихимом и его поднебесными пилотами[85]. Ещё одно. Я хочу, чтобы кто-нибудь составил список всех текущих наказаний для проклятых душ. Мы собираемся внести в него кое-какие изменения.

— Это всё, Люцифер?

Я подхожу к нему и протягиваю руку.

— Удачи, Генерал.

Семиаза смотрит на неё, а затем на меня, прежде чем протянуть свою руку.

— Не буду тебя провожать, если не возражаешь.

— Пока мы во всём не разберёмся, чем дальше ты будешь держаться от меня, тем лучше.

Семиаза коротко кивает и удаляется полировать пули или драить губкой войска, чем там генералы занимаются между войнами.

Билл встаёт. Он держит в руке шляпу и смотрит в пол.

— Что я могу сказать, Билл. Ты мой Бодхисаттва[86] из Абилина[87]. Я пытаюсь лучше выбирать свои драки. Все те люди, которые были убиты на рынке, это был не я. Это был Волшебный Шар Номер 8. Клянусь могилой Ли Ван Клифа[88].