Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 85

– Нет, – помотала она головой. – То есть… Если я превращусь – тогда зарастет быстрее. Но нельзя. Ничего, я знаю, как надо делать. Тут есть глина? У ручья?

– Нет, там дно каменистое.

– Ладно, – сказала Кьярра и вскочила. Сегодня она двигалась намного увереннее, чем вчера, да и говорила тоже. – Грязь подойдет.

Я вышел следом за ней и с некоторым недоумением наблюдал за тем, как она плеснула воды из бочки наземь и старательно развезла грязь. Да не босой ногой, как можно было подумать, а руками. Более того – буквально облепила их этой грязью, толстым слоем прямо поверх бинтов.

– Вот так, – с этими словами она обогнула меня и вернулась в дом, к очагу.

А там, не успел я хоть слово сказать, сунула руки в грязевых варежках в огонь.

Наверно, я достаточно сильно переменился в лице, потому что Кьярра удивленно посмотрела на меня и сказала:

– Ты стал какой-то серый.

Неудивительно… С моим загаром бледность выглядит именно что серой, почти как у чернокожих людей вроде Веговера.

– Тебя совсем не жжет, что ли? – спросил я, борясь с желанием оттащить Кьярру от огня.

Не всякий день видишь, как человек добровольно сует руки по локоть в пламя да еще держит там, поворачивая так и этак! Вот только она не человек, напомнил я себе, даже если выглядит так, и не нужно об этом забывать.

– Нет. Мне приятно, – ответила она. – Но ты так не делай, сгоришь.

– Могла бы не предупреждать. И для чего это?

– Сейчас, подожди немножко. Сам увидишь.

Кьярра пошевелила пальцами в огне – видно было, как осыпается с них запекшаяся грязь (глина, наверно, схватилась бы этакой латной перчаткой), догорают бинты… Она еще ухватила горсть углей и пересыпала из ладони в ладонь, в самом деле как самоцветы – я вчера думал об этом. Выглядело это красиво, но… Мне не хотелось представлять, как ощущаются эти угли обнаженной кожей. Бывало, обжигался у костра, больше не хочу.

– Смотри, – сказала Кьярра и растопырила пальцы у меня перед носом.

Не обожженные, разве что немного закопченные пальцы, с которых совсем сошла опухоль. И ладони были целые, без следов безобразных дырок, готовых загноиться. Хотя нет, на коже остались едва заметные вмятинки, и только.

– С глиной вышло бы лучше, – заметила их и Кьярра. – Грязь слишком быстро осыпалась. А с металлом было бы совсем хорошо.

Я на всякий случай не стал воображать, как она опускает руки в расплавленное золото.

– Вы так лечитесь? – спросил я, откашлявшись.

– Когда раны несложные – да, – кивнула Кьярра. – А если что-то серьезное… я, наверно, не сумею с таким справиться.

– Серьезное в твоем понимании – это что? Оторванная конечность, сломанный хребет, распоротый живот?

– Ну да. Мама сумела спасти отца, хотя он сильно покалечился. А я не успела выучиться как следует. Запомнила все, что она говорила, но не знаю, смогу ли это сделать. И вообще, – добавила она, – если сама сильно поранюсь, тогда точно не сумею. На ком-то другом это… ну…

– Проще, – согласился я. – Поэтому давай постараемся обойтись без серьезных увечий. Меня это тоже касается, учти! Вряд ли ты умеешь лечить людей.

– Да, с тобой так не выйдет, – согласилась Кьярра и принюхалась. – Можно уже есть? Пахнет хорошо.

– Ешь, – кивнул я, и она одной рукой сняла котелок с огня.

Силы ей было не занимать, потому я и предостерег: забудет, что люди все-таки не настолько прочные, как драконы, отмахнется не глядя и покалечит. Расстроится, конечно, но мне от этого легче не станет.

– А ты?

– Пока не буду. – Я встал и пошарил на полке. – Вещи по тебе подгоню, а то ты как оборванец последний…

– Раньше у меня совсем не было одежды, – сообщила Кьярра с полным ртом.

– Понятное дело, зачем она тебе? Вряд ли ты в своей пещере ходила в человеческом облике.

– Иногда. Мама учила, как… ну… – Она взмахнула черпачком, спасибо, что пустым. – Быть похожей на людей. У меня получается?

– Если представить, что ты воспитывалась в какой-нибудь глухой деревне, то да. К слову, – припомнил я одну мысль, – а почему ты превратилась именно в человека? Не в лошадь, например? Мне кажется, на четырех конечностях тебе было бы удобнее передвигаться. Привычнее, во всяком случае.

– Ну… наверно, – задумалась Кьярра. Выскребать котелок, впрочем, не прекратила. – Но я никогда не пробовала. И мама мне не говорила, что так можно… А жалко! Вот бы притвориться оленем и подобраться совсем близко к стаду! Но, – добавила она, – вряд ли бы вышло. Зверей трудно обмануть. Труднее, чем людей. Даже если я превращусь в оленя или лошадь, я буду пахнуть по-другому. И вести себя…

– Точно, – вздохнул я. – Если твои странности в человеческом облике еще можно списать на издержки воспитания… вернее, его отсутствие, то животных не проведешь.

– Ты бы хотел, чтобы я стала лошадью? – живо спросила Кьярра. – Тогда бы ты мог на мне ездить. И прятать меня проще.

– Уверена? – ухмыльнулся я.

– Ну… – Она поскребла в затылке свободной рукой и согласилась: – Я была бы очень странная лошадь.

– Вот-вот. Где-нибудь на постоялом дворе сильно бы удивились, если б я велел не овса своему скакуну засыпать, а мяса дать. Да и под седлом ты ходить не умеешь, мороки больше.

– Но вдруг пригодится? Я бы попробовала!

– Не надо, – попросил я. – А то так вот превратишься наполовину или застрянешь не в том облике… и что я с тобой делать стану? Так ты хоть говорить можешь! Кстати, а когда ты дракон, ты ведь не в состоянии разговаривать?

– По-человечески – нет, конечно, – ответила она. – Только по-своему, но ты не поймешь. То есть поймешь, если выучишься, но это долго.

– Логично, командиры своих драконов как-то понимают, – пробормотал я.

– Да. Отец говорил… То есть мама говорила, что он рассказывал: они легко договариваются. Дракон всегда может сказать, что ему нужно… воды, например. Или что сбруя неудобная. Или враг рядом. А люди понимают, но отвечают, конечно, по-своему. Но если не в бою, – завершила она, – им проще так сказать. В смысле, по-человечески.

Кажется, я потерял нить ее мысли.

– Ты хочешь сказать, – начал я, – что все без исключения драконы могут превращаться в людей?

– Конечно, – удивленно ответила Кьярра. – А ты не знал?

– Не знал, разумеется! И, уверен, почти никто не знает… А кто в курсе, у тех рты накрепко закрыты, – вздохнул я.

– Сам посуди: если бы отец не мог превратиться в человека, как бы мама его спасла? Она бы не донесла его до нашей пещеры, он был намного больше и тяжелее.

– Об этом я как-то не подумал… Мало ли, на месте лечила, – буркнул я. – Стоп. Что, и транспортники?.. Они же гигантские!

– Я тоже не маленькая, – гордо сказала Кьярра. Подумала и добавила: – Но рядом с ними буду как птичка. Я видела издалека – они летели куда-то…

Тут я взялся за голову и подержался за нее немного. Не потому, что разболелась – пока ничто не предвещало, – а чтобы собрать расползающиеся мысли.

Я говорил уже – немного интересовался драконами, когда рассчитывал получить один заказ, связанный со списанным боевым. Сильно в подробности не вдавался, так, получил кое-какое понятие, заодно завел знакомства на драконодроме – подумал, лишними не будут. Мало ли, понадобится раздобыть билет на транспортник до колоний, а для своих всегда местечко найдется… Захаживал я и в заведения, где обычно собирались работники драконодрома. И обслуга, и командиры, и экипажи…

Вот только кто из них был человеком, а кто – драконом? Может, улыбчивый молчаливый гигант Даррил – на самом деле тот здоровенный транспортник, который недавно побил рекорд по скорости доставки сверхтяжелых грузов в колонии? А невысокий, заметно ниже меня ростом, сухощавый и быстрый в движениях Таггар с его хищным профилем и рассеченной шрамом щекой, с орденскими планками на кителе – не командир экипажа, а сам боевой дракон?

Это был очень тесный замкнутый мирок, кого-то со стороны туда просто не допускали. Я мог общаться с ними в том же питейном заведении, обсуждать женщин и последние новости, но ни разу не слышал ничего об их службе. Говорю – наверняка у них языки завязаны не просто подпиской о неразглашении, а и колдовством. Чтобы не сболтнули лишнего ни в бреду, ни в подпитии…