Наложница. Жизнь на цепи (СИ) - Совушкина Лия - Страница 10

«Неужели я умираю?.. Почему?.. Как?.. За что?.. Н-не хочу у-умирать… Помогите… Хоть кто-нибудь…»

Глава 6

Боль отступила. Растворилась в окружающем мраке. Словно мир поглотила непроницаемая тьма, глушащая все звуки и чувства. Сяомин парила в пустоте, её душа пульсировала и мягко светилась, будто стремясь рассеять окружающий мрак. Пустота поглощала, она медленно, шаг за шагом, вытравливала из светлого комочка все чувства. Подобно бездне, утягивая всё глубже и глубже в себя. Девушка вяло трепыхалась, ощущая, как сознание покрывается рябью воспоминаний.

Картины прошлого, наслаиваясь друг на друга, возникали вокруг. Их свет отгонял тьму, что хотела полностью поглотить светлый комочек души Сяомин. Отчаянно цепляясь за прошлое, кружа вокруг особо ценных моментов жизни, светлячок мельтешил во мраке. Чувства, словно припорошенные пеплом, вызывали лишь слабый отклик в девушке. Казалось, жизнь утратила краски, превратилась в черно-белый отголосок, не значащий ничего.

Мечась возле картин из детства, видя родителей и родственников, светлячок ощутил едва ощутимый укол сожаления. Брат, весело хохочущий и показывающий бабочек. Его улыбка медленно таяла, сменяясь печальным взглядом взрослого мужчины. Он слишком быстро вырос, возмужал, однако так и не принял судьбу сестры. Родители, радостные и окутывающие любовью, стремительно старели. В их волосах засверкали серебряные нити, а у глаз залегли глубокие морщины из-за постоянного волнения. Момент, яркий и буквально ослепляющий своей аурой несправедливости, когда Сяомин стояла на коленях перед собравшимися в их поместье родственниками. Беззвучные крики и проклятья, которыми осыпали девочку.

Всё что когда-либо цепляло, вызывало насыщенные чувства, теперь виднелось в виде парящих изображений. Комок света потускнел, теряя краски с каждой новой картиной. Детство сменилось на жизнь в гареме. Тяжелые и смутные времена, когда душа боролась за свое место. Редкие светлые моменты, наделенные счастьем и любовью, связанные с Повелителем. Нет. Юйлуном, ведь в этом месте у него не было власти. Душа девушки ярко вспыхнула, наполняясь яростью, стоило показаться сценам, что произошли не так давно. Наглая и занявшая её место Сэ Мэйли, её полные превосходства глаза.

До безумия захотелось вырваться из этой пустоты, вернутся туда, где мир наполнен красками и звуками, а в воздухе витают сотни ароматов. Где-то на грани слышимости, едва заметно, раздался протяжный рык. Душа трепыхнулась, оторвавшись от картины, на которой Юйлун нежно улыбался другой. Рык повторился, маняще и звонко, словно звал. Душа Сяомин заметалась на месте, не зная от куда раздаются звуки.

«Кто ты? Почему я слышу тебя? Где ты?» — светлячок медленно задавался вопросами, что тягуче возникали в сознании.

Картины прошлого начали с треском, оглушающим и отдающим болью, рассыпаться. Одна за одной, они разлетались на сотни и тысячи крохотных осколков. Осыпаясь вниз, кусочки воспоминаний растворялись во тьме.

«Я не хочу умирать! Ты слышишь?! Не хочу! — комок света замельтешил возле картин, что продолжали рассыпаться, — Я осознала, всё осознала! Мой путь был неправильным, недостойным! Прошу, дай мне ещё один шанс! Я стану… стану лучше…»

В треске последней картины, изображающей припавшую на передние лапы кошку, явственно мелькнул свет. Глаза зверя засверкали, осыпаясь последними. Оглушающий рык раздался совсем рядом, заставив шарик света метнутся в противоположную сторону. Закрутившись на одном месте, душа неожиданно рванула вперед. Летя сквозь тьму, набирая сумасшедшую скорость, ощущая почти невероятное чувство облегчения. Кошачий рык слился с яркой ослепляющей вспышкой света.

Чувство боли возникло внезапно, наполняя Сяомин огнем агонии последних минут жизни. Раздираемая на кусочки, ощущая, как плавятся внутренности, она оказалась заперта в этой нескончаемой пытке. Время то ускорялось, то замедлялось, застывая на одном месте. Ослепляющий свет, вспыхнувший во тьме пустоты, принес лишь боль и страдания. Хотелось вернуться в ту мрачную бездну, перестать ощущать эту агонию, пусть и утратив при этом остальные чувства. В сознании всё ещё бился тот последний, самый громкий и отчетливый, кошачий рык.

***

Переливчатое пение птиц. Шорох травы, приминаемой чьими-то лапами. Щекочущий запах хвои, дурманящий и давно забытый. Нежные порывы прохладного ветра, заставляющие ветви деревьев мягко покачиваться и осыпаться пожелтевшими иголками. Яркий свет, пробивающийся сквозь закрытые веки. Легкость в теле, странная и оттого дикая, незнакомая. В воспоминаниях Сяомин всё ещё горела в огне, сгорая заживо. Словно кошмар, постепенно превращающийся в обычный сон, тихий и спокойный. Захотелось вдохнуть полной грудью, ощутить всеми кусочками израненной души эту лесную гармонию, витающую вокруг.

Не открывая глаз, Сяомин потянулась, вдыхая насыщенный запах хвои. Нос защекотало и захотелось чхнуть. Странные и незнакомые ощущения, когда под ладонями оказался колючий ковер из хвойных иголок. Медленно, нехотя, девушка начала открывать глаза. Сначала её ослепил свет солнца, ударивший по привыкшим к тьме зрачкам. Проморгавшись, она уставилась на большие черные мохнатые лапы. Осторожно, она попыталась отползти назад. Кошачьи лапищи уперлись в землю, словно так и надо. Не веря своим глазам, Сяомин попыталась растопырить пальцы. Из подушечек показались длинные заостренные когти, что мягко вонзились в ковер из иголок.

Заорав, Сяомин подпрыгнула на месте. Вместо привычного женского крика из рта вырвался раскатистый рык зверя. Мечась на месте и путаясь в лапах и хвосте, девушка лихорадочно осматривала себя. Черное тело, покрытое блестящей шерстью, пушистое. Кошачье. Пытаясь встать на задние лапы, падая и тут же вскакивая, зверь бегал по небольшой лесной поляне.

Врезавшись в дерево, Сяомин почувствовала, как заболело в боку. Упав на землю и тяжело дыша, она в растерянности смотрела на свои некогда прекрасные руки. Вместо человеческих пальцев — кошачьи лапы, способные разорвать любого. Растопырив пальцы, и перевернув их подушечками вверх, девушка смотрела на темную плотную кожу и длинные когти. Они не втягивались, сверкая загнутыми острыми кончиками. Подняв голову, туда, где светило солнце, девушка издала протяжный полный боли и непонимания вой.

«Невозможно. Просто невозможно. Я сплю. Нет, я умерла, ведь так? Это иллюзия» — мысли Сяомин путались и сбивались. По мохнатым щекам заструились слезы, оставляя следы на черной шерсти.

Вой заставил птиц испуганно встрепенутся, срываясь в полет. Захлопали крылья, ветер плавно опускал несколько небольших перьев. Зашуршали кусты вдалеке, словно какой-то испуганный зверек покинул свое убежище. Чуткие звериные уши плавно развернулись к звуку. Насторожившись, Сяомин замолчала, прислушиваясь к окружающему миру. Боже, что она творит? Прислушивается. Как настоящий зверь!

Растянувшись на животе, Сяомин накрыла голову лапами, закрывая при этом глаза и уши. Она сошла с ума, спятила. Заворчав, девушка уткнулась мокрым носом в землю, к нему тут же прилипли несколько хвойных иголочек. Ей отчаянно не хотелось верить в происходящее, однако ощущения и чувства не давали усомнится. Боль, появившаяся после удара об дерево, не могла быть иллюзорной. Хвост забил по ковру из иголок, подбрасывая их в воздух. Всё это реально, настоящий лес и она, запертая в теле громадной пантеры.

В голове мелькали кусочки воспоминаний, смутные тени прошлого. Она что-то забыла, что-то очень важное. Словно вместе с человеческим телом утратила кусочек себя, и теперь не могла понять, что именно исчезло. Одного неосторожного движения хватило, чтобы порезаться о собственные когти — на голове появилась тонкая царапина. Захныкав, большая кошка перевернулась на спину, поджимая к себе лапы. Уставившись на голубое небо, она рвано выдохнула.

«Что же произошло? Почему я… такая?» — вяло подумала Сяомин, глядя на проплывающие в небе облака. Она не помнила, как очутилась здесь, из воспоминаний стерлись многие моменты прошлого. Когда девушка пыталась вернуть утраченные кусочки, голова начинала разрываться от боли. Жар охватывал тело, расходясь волнами от головы до кончиков когтей.