Королевский пират - Фейст (Фэйст) Рэймонд Элиас - Страница 148

Проснувшись, Маргарет со стоном села на постели. У нее нестерпимо болела и кружилась голова, во рту пересохло. Она испытала нечто подобное лишь однажды, когда ей впервые было позволено выпить вина за отцовским столом. Но минувшим вечером вина им с Эбигейл не подавали, и принцесса не могла понять причины своего внезапного недомогания. Это ее встревожило, и она решила во что бы то ни стало противостоять слабости и дурноте.

Комнату заливал тусклый, призрачный свет. Час был ранний, и солнце еще не взошло. Маргарет сделала глубокий вздох и внезапно почувствовала, что в воздухе разлит какой-то странный, терпкий и пряный, дурманящий аромат. Не из-за него ли она нынче так скверно себя чувствует?

Она бросила взгляд на подругу. Эбигейл спала на спине, и сон ее был беспокойным. Прекрасное лицо девушки исказила судорога страха. Она глухо, едва слышно застонала, слабо шевельнула рукой и провела языком по пересохшим губам.

Только теперь Маргарет вспомнила, что ей нынче тоже привиделся кошмар. Оттого-то она и пробудилась в такую рань. Ей снилось, что она плывет до сине-зеленым волнам океана прочь, прочь отсюда, а за ней гонятся какие-то морские чудовища. Она оглянулась и, стоило ей увидеть их оскаленные пасти, их страшные, налитые кровью глаза, как она тотчас же проснулась.

Маргарет тряхнула головой, отгоняя наваждение, но тут внимание ее привлекли их с Эбигейл «компаньонки». Обе полуящерицы сидели в дальнем углу комнаты, притулившись у самой стены. Головы их были тесно сдвинуты, и издали казалось, будто они о чем-то тихонько шепчутся. Одна из удивительных тварей провела ладонью по голове так, словно приглаживала волосы.

Маргарет встала с постели. Слабые, подкашивавшиеся ноги едва ей повиновались. Она с огромным трудом принудила себя сделать несколько шагов по направлению к полуящерицам и склонилась над ними. Обе они задрали головы и уставились на нее пустыми, ничего не выражавшими глазами. Да, глаза загадочных существ остались прежними, в этом у принцессы не было ни малейших сомнений, но в остальном обе они сильно переменились. Кожа их посветлела и стала значительно более гладкой и тонкой, а на головах отросли волосы. Маргарет отступила на шаг назад и прижала ладонь ко рту. Она едва верила своим глазам. В свете занимавшегося дня она ясно различила, что у одной из ящериц волосы в точности того же золотисто-льняного цвета, что и у Эбигейл, а у другой — такие же темные, как у нее самой.

Маркус почти не сомневался, что к ферме приближается не кто иной, как Калис. Все же он натянул тетиву лука, который давно уже держал наготове, и осторожно выглянул из оконного проема. Кроме него, из всех людей, что обитали на Мидкемии, расслышать легкую поступь эльфа смогли бы разве что его отец да наталезские следопыты.

— Опусти лук, это я, — прошептал Калис.

Маркус тотчас же проскользнул сквозь дверной проем и присоединился к другу. Путь к тому месту, где была спрятана лодка, они проделали в молчании. Оба думали об одном: удастся ли им и на сей раз незамеченными переплыть реку. Когда они направлялись к этому берегу, их союзницей была ночная тьма, а кроме того, позаимствованная ими у какого-то рыбака жалкая лодчонка, едва они отчалили от пристани, затерялась среди ей подобных, сновавших взад и вперед вдоль реки. Теперь же завеса мрака над водой мало-помалу сменялась сероватой предрассветной мглой, и появление двух гребцов в такой близости от владений главного советника первоправителя кому угодно показалось бы подозрительным. Оставалось уповать лишь на то, что никто, кроме них, не станет в столь ранний час здесь прогуливаться, и что стражники у моста смогут их разглядеть, лишь когда они уже будут на середине реки.

Маркус сел на весла и, когда они удалились на значительное расстояние от берега, облегченно вздохнул и спросил Калиса:

— Что-нибудь разузнал?

— Боюсь, ничего интересного. Одно мне показалось странным: там, во всем огромном имении, похоже, почти нет стражников. Слуг и тех очень мало.

— В это трудно поверить, — нахмурился Маркус.

— Мне не так уж часто доводилось бывать в таких владениях, — пожал плечами Калис и с принужденной улыбкой прибавил:

— Боюсь, нынче я впервые в жизни посетил одно из них. Так что, ты уж прости, мне просто не с чем сравнивать.

— Глядя на эти стены, — задумчиво проговорил Маркус, — всякий решит, что за ними скрывается не иначе как население целого города.

— Ничего похожего. Говорю же тебе, там почти безлюдно. Деревья, клумбы, фонтаны, кое-какие служебные строения и большой дворец, обнесенный стеной. И странные следы.

— Следы?!

— Отпечатки ног, каких мне прежде не случалось видеть: ступни гораздо меньше человеческих, а спереди — отметины от когтей.

Маркус сразу догадался, кто мог оставить подобные следы:

— Люди-змеи.

Калис пожал плечами.

— Я не могу этого утверждать, пока не увижу хоть одну из этих тварей собственными глазами.

— Так ты что же, никак снова туда собираешься?

— Обязательно. Я ведь почти ничего еще там не видел. Мне нужно обойти все имение, заглянуть во все здания, иначе как же мы найдем пленников? — Он ободряюще улыбнулся другу. — А напоследок я проникну и во дворец. Уверен, там есть на что поглядеть.

Маркус ничего ему на это не возразил. Он понимал, что друг был прав: лишь осмотрев все имение, можно было рассчитывать обнаружить пленников.

— Сколько же тебе на это потребуется?

— Три-четыре ночи, не больше. А быть может, я и быстрее управлюсь. Если их содержат не во дворце, а снаружи.

Маркус вздохнул и налег на весла. Остаток пути до причала у доков они проделали в молчании.

Глава 7. ПОИСКИ

Близился закат. Васлав Накойен, как и обещал, прислал в трактир одного из своих людей. Тот должен был проводить «капитана Николаса» к дому предводителя Львиного клана. Николас назначил себе в сопровождающие Амоса и Гуду. Бриза с Гарри еще утром отправились в город, чтобы попытаться добыть хоть какие-нибудь сведения о судьбе пленников. Рассказ Калиса о запустении, царившем в поместье Дагакона, не на шутку встревожил Николаса. Почти полное отсутствие стражников и часовых близ дворца главного, советника первоправителя казалось принцу еще одной мрачной загадкой во всем том чудовищном хитросплетении интриг и ужасных злодеяний, в которое он и его люди были вовлечены со дня разбойничьего набега на Крайди. Он со всем нетерпением юности жаждал как можно скорее во всем этом разобраться, освободить невольников, покарать виновных и вернуться домой, но время шло, а настойчивые каждодневные поиски пока не дали никаких результатов. Единственным, что придавало происходившему хоть какой-то смысл, можно было счесть отпечаток ноги пантатианского жреца-змея, обнаруженный Калисом в поместье Дагакона, но след этот служил лишь косвенным подтверждением участия пантатианцев в набеге и похищении крайдийских юношей и девушек. Судьба же всего этого множества пленников, среди которых находились принцесса Маргарет и ее компаньонка Эбигейл, по-прежнему оставалась неясной.

Николас не одобрял намерения Калиса вернуться в поместье для дальнейших поисков. Это было слишком опасно. Но эльф, единственный из всех спутников принца не являвшийся гражданином Королевства, вследствие этого не обязан был подчиняться его приказаниям и имел полное право действовать по своему усмотрению. И принцу пришлось примириться с его твердым решением ночь за ночью обследовать все обширные владения Дагакона.

Энтони, Праджи и Ваджа оставались в трактире. Неразлучные приятели-наемники решили до поры до времени не покидать отряда Николаса, соблазнившись щедрым жалованьем, которое принц им выплачивал, и не задавая лишних вопросов о целях его пребывания в городе. Незадолго до ухода Николаса и его спутников Праджи предупредил принца, что в трактире собралось нынче немало соглядатаев из различных кланов и воинских отрядов, в число которых затесались также и двое агентов из Черной Розы. Принц подозвал к себе Энтони и велел ему чутко прислушиваться к разговорам в общем зале и следить, чтобы кто-либо из воинов и матросов, хлебнув лишнего, не сделался слишком разговорчивым.