Группа «Альфа» - Марсинко Ричард - Страница 51

На всякий случай я еще несколько раз сфотографировал его, сидящим голым на кровати, связанным как свинья для жарки на костре. Мазохизм тоже не поощряется в России. Затем я присел на край кровати, посмотрел ему в глаза и прошептал на ухо предложение, которое он не мог отвергнуть.

Глава XVI

6 часов 23 минуты. Мы незаметно покинули «Гран Палас» перед самым рассветом. Без четырех минут пять я прервал процесс Марка Олшейкера по расширению его словарного запаса итальянского языка. Судя по тому, с какой легкостью он использовал в разговоре со мной непереводимые идиоматические обороты, ему удалось значительно пополнить свой словарь. Когда он истощил свой словарный запас, я сказал ему, что мне и моим ребятам немедленно нужна замена. Его люди должны охранять председателя до его отлета из Рима. Ругаясь, как извозчик, он заорал, что восемь его сотрудников сменят нас ровно в шесть.

После этого я подошел к двери Джоан и тихо, но настойчиво, барабанил до тех пор, пока она ее не открыла. Вручив ей два запечатанных конверта для председателя, я сообщил, что мы уезжаем. У нее мгновенно улетучились все остатки сна вместе со снотворным, и она начала задавать разные вопросы. Но я не собирался отвечать. Откровенно говоря, чем меньше она знала о моих планах, тем лучше для всех нас.

В первом конверте для председателя находилась очень простая информация. В ней сообщалось, что встреча с Гринковым отменяется, а все необходимые детали я сообщу Крокеру в Вашингтоне. Таким образом, писал я, мы выполнили его приказ об охране его персоны на протяжении этой части его поездки в Европу. Закончив свою работу в Риме, я отправляюсь в Японию, чтобы свести счеты с убийцами Аликс Джозеф, если, конечно, от генерала не поступит в настоящий момент других приказов. На этом я прощался с Крокером до Вашингтона.

Да, несколько грубоватая записка. Некоторые даже назовут ее наглой. Но она сыграла свою роль. А так как я не стремился к адмиральским звездам — мои нашивки мне чертовски нравились — то я не против срезать пару, а то и тройку углов, если необходимо.

Второе сообщение было коротким меморандумом, в котором я изложил свои взгляды о намерениях китайцев. Мои выводы основывались на материалах с «Принцессы Нантонга», информации последних дней и беседе с Гринковым, высказавшим несколько мудрых мыслей. Я предложил председателю связаться по закрытым каналам с его коллегами в Корее, Индонезии, Сингапуре и на Филиппинах, сообщить им необходимую информацию и посоветовать ликвидировать агентуру Ли Чаймена. Я подчеркнул, что надо торопиться, так как время работает против нас. В конце я написал, что действую в интересах своей страны. Что касается возможного наказания, то оно должно касаться только меня, так как мои подчиненные ничего не знают, а просто выполняют мои приказы.

Раздел плохих и хороших новостей. Хорошие новости — у нас были дипломатические паспорта, обеспечивавшие провоз нашего смертоносного груза, прибывшего из Вашингтона. Плохие новости — когда вы путешествуете с дипломатическим паспортом и ящиками с оружием, боеприпасами и взрывчаткой, то вам необходимы визы стран, в которые вы направляетесь.

Я позвонил Тошо и вытащил его из сауны (он выражался при этом еще почище, чем Олшейкер), где он расслаблялся после работы. Тем не менее, Тошо связался с консульским отделом посольства Японии в Риме и обеспечил нам выдачу виз прямо в аэропорту. Затем он сообщил, что мы вылетаем ближайшим рейсом «Джапан Эйрлайнс». Но это был не прямой рейс в Токио, а с посадками в Эр-Рияде и Дели. В Токио мы окажемся только через двадцать два часа после вылета из Рима. Зато полетим первым классом. Так что мои парни, наконец, выспятся, наедятся суши, напьются пива и приударят за стюардессами. Долгий полет позволит и мне без помех заняться составлением оперативного плана действий.

Хотя я и был уверен, что китайцы нанесут удар по Тайваню, но до сих пор не знал откуда. Я считал, что ответ нужно искать где-то в начале моей нынешней одиссеи. Он скрывался среди материалов, захваченных нами на «Принцессе Нантонга», но где? «Принцесса Нантонга» являлась стержнем всей операции Ли Чаймена.

И пока моя команда спала или развлекалась, я корпел над переводами документов с «Принцессы Нантонга», пытаясь определить, что упустили люди Тони Мерка. Я перепроверил информацию Гринкова с помощью других раздобытых мною материалов. Я снова и снова рассматривал корабельные карты. Я перечитал еще раз все файлы, которые взял с собой. Но после шестнадцати часов работы я так и не знал ответа. Я никак не мог свести концы с концами. Все выглядело полной бессмыслицей. Через пять с половиной часов мы приземлимся в Токио, а у меня не было ни малейшего представления о том, что я буду делать дальше. Разозлившись сам на себя, я запихал все обратно в свой здоровый кейс.

Заказав пива, я опустил спинку кресла, вытянул ноги и ждал, когда стюардесса принесет бутылку «Ичибан» (по-японски это значит лучшее). В голову лезли разные мысли. Вспомнился Рой Бем — крестный отец «Морских котиков». Как-то он сказал мне: «Бывают моменты, когда к решению военных проблем нельзя подходить прямолинейно, в лоб, как мы это делаем на Западе. Иногда нужен другой путь — путь Востока. Чтобы решить проблему, надо раствориться в ней, слиться с ней, почувствовать ее изнутри и представить, что это ты сам».

Я уже слышу ваши голоса: «Марсинко-сан опять пустился в рассуждения об азиатской психологии и ее отличиях от психологии белого человека. Снова придется читать какую-то белиберду о таинственном Востоке».

Слушайте, головастики. Рой Бем дважды прошел через школу сил специального назначения. Причем во второй раз ему было сорок два года. Немногие из вас способны на такое. Поэтому с уважением относитесь к мыслям и делам достойных людей.

То, что мне сказал Рой, понятно любому, кто посвятил свою жизнь искусству войны. Более того, это позволило мне убить массу противников, убить их эффективно и безжалостно. Рой умудрился вбить нам, головастикам, в голову многое об особенностях азиатского мышления и восприятия мира. Он действительно знал это как свои пять пальцев. Во время второй мировой войны он доставлял оружие филиппинским партизанам, в конце сороковых годов находился в Китае. Его первый тур во Вьетнам состоялся еще при президенте Кеннеди. А Рой всегда был очень любопытной лягушкой. Поэтому он изучил даосизм, конфуцианство, буддизм и все другое подобное. Рой прочитал столько книг Сунь-Цзы, Су-Ма, Фудо, Хуанг Шикунга, Тай Лианга и Ву-Цзы, что он даже разговаривал почти как они, сидя в позе Будда с пивом.

Несколько примеров «прямолинейного, педантичного» западного мышления и подхода к делу. Полевой устав 100-5, определяющий концепцию ведения боевых действий в ходе воздушно-наземных операций, сводит все к девяти основным принципам:

1. Цель операции: в каждой боевой операции должна быть определена ясная и достижимая цель.

2. Организация наступления: захватить инициативу, удерживать ее и использовать.

3. Сосредоточение войск: сконцентрировать максимальные боевые силы для достижения основной цели операции.

4. Экономия войск: направить минимально необходимые силы на достижение второстепенных целей.

5. Маневр: поставить противника в неудобное положение, гибко используя для этого свои силы.

6. Единоначалие: для достижения каждой цели обеспечить единоначалие.

7. Безопасность: никогда не позволять противнику обеспечить преимущество над собой.

8. Внезапность: нанести удар по противнику в такое время, в таком месте и таким способом, когда он менее всего готов к этому.

9. Простота: подготовить ясные, простые планы и принять ясные обоснованные приказы, исключающие двойное толкование.

Эти принципы вполне обоснованны, и некоторые из них перекликаются с десятью заповедями Воина. Но сам факт их кодификации несет в себе опасность ограничения инициативы исполнителя, ставит последнего в жесткие рамки.