Доспехи дракона - Фейст (Фэйст) Рэймонд Элиас - Страница 60

Касами шагнул вперед и ухватил надменного толстяка за отворот камзола.

—А я— Касами из рода Шиндзаваи. Мой отец — военачальник клана Каназаваи. И я добьюсь встречи с вашим королем, чего бы мне это ни стоило!

Лорд Грей побледнел и впился глазами в лицо столь непочтительно обошедшегося с ним незнакомца. Он сразу понял, что, представившись, тот не солгал ему. Он и впрямь был сыном знатного вельможи с планеты Келеван. Лорд Грей впервые видел перед собой цурани и впервые осознал, что война, о которой прежде он знал лишь понаслышке, вполне реальна и исход ее, может статься, зависит от содержания той депеши, что доставил Касами из рода Шиндзаваи. Все еще не оправившись от потрясения, он часто-часто закивал своей круглой головой с коротко остриженными волосами и, лишь только Касами разжал пальцы, стремглав выбежал из приемной. У самой двери он оглянулся и выкрикнул:

— Я немедленно доложу о вас лорду-канцлеру, господа!

Через несколько минут порог приемной перешагнул пожилой седовласый вельможа.

— Что вам угодно? — спросил он, обращаясь к Касами.

— Я уполномочен передать вашему королю послание от императора Цурануани, — вытянувшись во фронт, отчеканил Касами. Он сразу признал в лорде Келдрике военного высокого ранга.

Король сидел на своем просторном балконе, с блуждающей улыбкой глядя на изящные мостики, перекинутые через узкую реку, на дворцы вельмож и особняки, на запруженные народом улицы Рилланона. Касами с все возраставшей досадой в который уже раз отметил про себя, что Родрик вовсе не прислушивается к его изложению мирных планов императора. Он не удивился бы, если бы выяснилось, что король успел уже и вовсе позабыть об их с Лори присутствии.

— Все, что я имел честь сообщить вашему величеству, — с поклоном проговорил он, — занесено на этот пергамент императорскими писцами и скреплено личной печатью Света Небес.

— И он передал свиток герцогу Келдрику. — Если вы соблаговолите ознакомиться с ним и дать свой ответ, я готов доставить его на Келеван.

Король продолжал молча разглядывать улицы, площади и мосты Рилланона. Касами собрался было заговорить вновь, но тут Родрик скользнул по его лицу равнодушным взглядом и с мечтательной улыбкой пробормотал:

— А знаете, это так захватывает — смотреть на моих подданных, снующих по улицам столицы, словно муравьи, и сознавать, что я могу в любую минуту лишить жизни всякого из них. Вот просто указать пальцем на кого-нибудь из прохожих и крикнуть: «Эй, стража! Схватите-ка вон того в синем плаще и отрубите ему голову! « А все потому, что я — король!

По спине Лори пробежал щекочущий холодок. Родрик выказывал явные признаки тяжелого душевного недуга. Было похоже, что он не слышал ни одного слова из того, что сообщил ему Касами.

— Если наша миссия не увенчается успехом, одному из нас следует предупредить об этом моего отца, — прошептал Касами ему на ухо на цуранийском языке.

Родрик вскинул голову и, резко наклонившись вперед, стукнул кулаком по столу.

— Не сметь шептаться в моем присутствии! Все, все как один о чем-то шепчутся за моей спиной. И все они — предатели. А предателям нет пощады. Я приказал повесить предателя Керуса, и так будет со всяким, кто замышляет зло против своего короля! — Он взглянул на Касами и Лори налитыми кровью глазами. — Думаете, я не догадался, что вас подослал ко мне негодяй Боуррик, который состоит в заговоре с Эрландом. Но Эрланда уже нет в живых, — по губам Родрика скользнула зловещая ухмылка, он окинул присутствующих растерянным взглядом и поспешил добавить:

— Вернее, он болен, тяжко болен. Потому-то я и послал ему на помощь моего верного Гая де Бас-Тайру! Он будет править Крондором, пока наш любезный дядюшка не выздоровеет. — На мгновение взгляд короля прояснился, и он поспешно произнес: — Простите меня, я что-то неважно себя чувствую. Вам следует явиться сюда завтра поутру. Мне станет лучше, и мы продолжим нашу беседу.

Король величественно поднялся с кресла и прошествовал к выходу в зал. Не доходя до дверей, он оглянулся. Придворные, двинувшиеся за ним вслед, замерли в почтительных позах. С лиц их не сходило выражение испуга и тревожного ожидания.

— А зачем, собственно, вы пожаловали ко мне? — спросил он Лори и сам же поспешно ответил: — Ах, припоминаю! Речь идет о мирном договоре. Что ж, я не против. Война эта разразилась совсем некстати. Из-за нее я не могу продолжить благоустройство столицы.

Стоило Родрику, придворным и слугам уйти с балкона, как герцог Келдрик, почти не разжимая губ, обратился к Касами и Лори:

— Следуйте за мной. И ради всех богов, не издавайте ни звука!

Он быстро провел Друзей в отведенную для них спальню, прикрыл за собой дверь и прошептал:

— Я очень опасаюсь, что ваши смелые начинания не увенчаются успехом. Виной тому тяжкий недуг нашего монарха. Но возможно, что завтра поутру рассудок его прояснится, и он окажется способен продиктовать ответ императору Цурануани. Будем уповать на это. А пока оставайтесь здесь и ждите, когда я пришлю за вами. Сейчас вам подадут обед.

Поклонившись, Келдрик вышел в коридор. Шпоры его сапог застучали по каменным плитам. Лори и Касами остались одни.

Среди ночи их разбудил пронзительный крик короля. Выглянув из окна, Лори увидел монарха, стоявшего на балконе противоположного крыла дворца. Указывая мечом куда-то вниз, Родрик визгливым голосом командовал: — Стража! Обыщите все закоулки, все кусты! Они где-то здесь! Они покушаются на мою особу! Взять их!

Касами выглянул во двор из-за плеча Лори. Воины королевской гвардии с фонарями в руках бегали взад-вперед по дорожкам, осматривали кусты, забирались под скамейки. Разумеется, нигде не было и следов злоумышленников, по всей видимости, явившиеся Родрику в ночном кошмаре.

— Боги прогневались на вашу страну. Лори! — с чувством воскликнул Касами. — Они наслали безумие на ее правителя.

— Боги здесь ни при чем, — помотал головой менестрель. — И уж во всяком случае, нам с тобой теперь следует не доискиваться причин монаршего недуга, а позаботиться о собственной безопасности. Сдается мне, Родрик не способен не только вести переговоры о мире, но даже уразуметь, что именно предлагает ему ваш император. Зато с него станется заточить нас в подземелье или велеть палачу отрубить нам головы. Нам надо бежать из дворца и не мешкая добраться до герцога Боуррика.

— Разве он сможет остановить войну, этот твой герцог?

Лори подошел к стулу, на спинке которого висела его одежда, и стал натягивать рубаху.

— Надеюсь, что это в его силах. А кроме того, раз столичные вельможи, видя, в каком состоянии пребывает король, не подняли вопрос о его низложении, нашей стране не миновать гражданской войны. Нам следует рассказать обо всем, что происходит в столице, герцогу Боуррику.

Лишь только они оделись и приготовились незаметно выскользнуть из своей комнаты, а затем, пользуясь всеобщей суматохой, и из дворца, чтобы покинуть Рилланон на первом же судне, отплывающем на запад с утренним приливом, как дверь их комнаты отворилась и на пороге появился герцог Келдрик.

— Вот и хорошо, что вы успели собраться, — сказал он вместо приветствия. — Ведь король грозился, что прикажет повесить шпионов. И я склонен опасаться, что угрозу свою он выполнит.

— Неужто его величество принял нас за шпионов? — изумился Лори.

Герцог печально вздохнул.

— Кто знает, что он в самом деле думает, чему верит, чего опасается? Как можно понять ход мыслей безумца? Беда еще и в том, что многих здесь как нельзя более устраивает такой ход вещей. Они втерлись в доверие к недужному королю и, подогревая его страхи и мнительность, умело обращают гнев Родрика против тех, кто стоит на их пути. Боюсь, что в скором времени и я паду жертвой их интриг.

Касами дотронулся до рукоятки своего меча.

— Тогда почему вы не отправитесь к герцогу Боуррику вместе с нами, ваше сиятельство?

— Потому, чужеземец, — гордо выпрямившись, ответил старый герцог, — что я слуга моего отечества и долгом своим почитаю стоять на страже его интересов. Пока это в моих силах, я защищаю страну от происков тех, кто может причинить ей вред, пользуясь нездоровьем Родрика. А кроме того, я — верноподданный его величества, я верен тому, кто в настоящую минуту занимает трон Королевства, каким бы недугом он ни страдал.