Доспехи дракона - Фейст (Фэйст) Рэймонд Элиас - Страница 53

Толстый волшебник удрученно кивнул.

— Но ведь ты наверняка думал и о причинах, которые привели страну к подобной политике. Каковы они, на твой взгляд?

Миламбер встал и принялся расхаживать по комнате.

— Разумеется, я думал о них и вычленил три главных.

Первое, это то, что власть предержащие заботятся не о процветании страны в целом, а о своем личном благополучии и престиже, о своих семьях и кланах. А ведь Империя — это не только они. Кроме императора, Стратега, знати и Всемогущих, ее населяют миллионы воинов, крестьян, мастеровых и рабов. Говоря об интересах страны, надо принимать в расчет и их интересы. Ты согласен?

Хочокена, казалось, был не на шутку встревожен словами своего молодого друга.

— Пожалуй, что да. Хотя и не вполне… — неуверенно проговорил он. — Продолжай, пожалуйста.

— Второе: страна не должна жертвовать внутренней стабильностью во имя роста своей территории. А именно это и происходит теперь в Цурануани.

— Но Империя всегда расширяла свои границы! — запротестовал Хочокена.

— Но экспансия — это не развитие. Армии одерживают блистательные победы и присоединяют к Империи все новые и новые земли, а тем временем ваши наука, искусство и литература деградируют самым жалким образом! Даже в Ассамблее предпочитают не обращаться к новым темам, не начинать новых исследований и разработок, а лишь расширять и углублять прежние. Да ведь и ты сам, вспомни-ка, узнав, что я пишу трактат о природе и свойствах космических коридоров и характеристиках энергии, участвующей в их образовании, назвал это бесполезной тратой времени и переливанием из пустого в порожнее. А между тем вопрос этот представляет отнюдь не только академический, но и вполне практический интерес, ведь рифты пока не вполне управляемы! Что же говорить о новых направлениях в живописи и литературе, в архитектуре, в музыке! Их попросту не существует. А это означает стагнацию, друг Хочо! Ярким примером тому может служить и война с Мидкемией. Ведь она ведется только для того, чтобы определенные политические силы могли упрочить свои позиции в Высшем Совете. Но какой ценой! Тысячи жизней каждый год приносятся на алтарь этого безумия, жизней тех, кто составляет нашу Империю, ее граждан! Цурануани — это каннибал, поедающий свой народ!

Картина, нарисованная Миламбером, потрясла старого волшебника своей правдивостью. Сам он никогда прежде не рассматривал положение дел в стране с подобных позиций. Там, где ему виделись процветание и мощь, на деле, как он понял лишь теперь, царили хаос и произвол.

— Третье, — уверенно продолжил Миламбер. — Поскольку моим долгом является служение Империи и забота о ее благе, а нынешний социальный строй вызывает стагнацию в стране, я обязан любой ценой изменить этот строй.

Хочокена всплеснул пухлыми руками. Он не мог найти изъяна в логике рассуждений Миламбера. Все сказанное им было правдой, которую никто не взялся бы оспаривать. И все же вывод, сделанный другом, не на шутку встревожил его. Ведь речь шла о возможности безжалостного уничтожения всего, чем он дорожил, что составляло незыблемую основу жизни многих миллионов его соотечественников.

— Не слишком ли ты… резок и прямолинеен, Ми-ламбер? — неуверенно спросил он.

Миламбер рассмеялся.

— Ты реагируешь на мои слова так, будто я вознамерился сию же минуту стереть Империю с лица Келевана. А ведь я только поделился с тобой своими мыслями. Выводы, к которым я пришел, сделаны мной на основании некоторых исторических изысканий. Но они еще не завершены. Я намерен продолжать работу в архивах Ассамблеи. Возможно, через некоторое время взгляды мои претерпят изменения.

— Имей в виду, — посуровел Хочокена, — что в архивах ты можешь обнаружить сведения сомнительной исторической достоверности, а также материалы, не подлежащие огласке, с которыми дозволено работать только членам Ассамблеи.

— Мне все это ведомо, друг Хочокена.

— Я очень прошу тебя, Миламбер, — старый чародей покачал головой, — не говори о своих изысканиях никому из Всемогущих, кроме Меня и Шимони.

— Обещаю. Но имей в виду, Хочокена: придя к окончательным выводам, я стану действовать!

— Мне нужно время, чтобы как следует осмыслить твои слова,

— вздохнул Хочокена. — Я не могу пока ни полностью согласиться с тобой, ни опровергнуть твои доводы. Кстати, сейчас я должен покинуть тебя, чтобы присутствовать на заседании Совета Ассамблеи.. Не хочешь ли ты составить мне компанию?

— Отчего же? Я был так занят строительством дома и научными трудами, что и не припомню, когда появлялся там в последний раз.

Переместившись в большой зал Ассамблеи, волшебники направились к Шимони, стоявшему со скрещенными на груди руками у одной из колонн.

— Приветствую вас! — воскликнул он. — Я рад, что вы прибыли на сегодняшний совет. Иначе мне пришлось бы разыскивать вас.

— Неужто вопросы, которые Ассамблея намерена сегодня обсудить, не могли быть решены без нашего участия? — усмехнулся Хочокена.

— Да нет же, дело вовсе не в этом. Просто я решил, что вопрос, вынесенный на сегодняшнее голосование, представляет немалый интерес для вас обоих.

— И о чем же пойдет речь? — спросил Миламбер.

— О просьбе Стратега, с которой тот обратился к Ассамблее. Докладывать о ней поручено Ходику. Но давайте-ка лучше поторопимся, чтобы не опоздать к началу слушаний.

Они быстро прошли в огромный зал собраний, где вокруг открытой арены амфитеатром располагались скамьи, и уселись на самую нижнюю из них.

— Давненько тебя здесь не было, — сказал Шимони, наклонившись к Миламберу.

— Я был занят. Ведь мне пришлось руководить всеми работами по строительству особняка, в котором я теперь поселился.

Хочокена негромко засмеялся.

— Твой дом стал притчей во языцех. Все только о нем и говорят. Сегодня я убедился, что это и впрямь удивительное, ни на что не похожее сооружение. Теперь, чтобы окончательно прослыть чудаком и оригиналом, тебе осталось лишь одно — взять себе жену.

— Ты угадал, друг! — с улыбкой кивнул Миламбер. — Именно это я и намерен сделать в ближайшем будущем.

Глаза Хочокены едва не вылезли из орбит.

— Ты шутишь?!

— Вовсе нет.

— Миламбер, одумайся, пока не поздно! — нахмурился Шимони.

— Пусть печальный опыт нашего друга Хочокены послужит тебе предостережением.

— Неужто ты женат? — изумился Миламбер и удивленно взглянул на дородного весельчака Хочокену. — Но ведь ты никогда и словом об этом не обмолвился…

— Это потому, что я встречаюсь со своей женой только в праздничные дни, да и то не всегда. А живем мы врозь. Всякая встреча с ней — это серьезное испытание для моих нервов, — с тяжким вздохом ответил Хочокена.

— А кто твоя нареченная? — поинтересовался Шимони. — Надеюсь, она знатного рода?

— Она — рабыня в поместье Шиндзаваи.

Шимони и Хочокена переглянулись, затем разом посмотрели на Миламбера, проверяя, не разыгрывает ли он их. Но лицо его оставалось серьезным.

Конец их разговору положило появление на арене Фумиты, которому было поручено вести нынешнее собрание. Зал стих, и несколько сотен Всемогущих, присутствоваших на совете, обратились в слух.

— Вопрос, который выносится на обсуждение, будет представлен Ассамблее нашим братом Ходику, — произнес председательствующий.

На арену вышел низкорослый, щуплый Всемогущий с бритой головой и крючковатым носом.

— Я пришел сюда, чтобы говорить о насущных делах Империи, — произнес он предписываемую правилами фразу и приступил к изложению сути вопроса: — Стратег обратился к нам за помощью. Ему необходимо форсировать наступление наших войск на мидкемийском фронте. Он как никогда прежде нуждается в нашем вмешательстве.

Со скамей раздались негодующие крики:

— Ни слова о политике! Убирайся с арены! Не желаем слушать!

Фумите ценой немалых усилий удалось восстановить порядок в зале. Ходику возвысил голос:

— Мы с вами однажды уже обсуждали вопрос, касавшийся политики государства. Вспомните, как пятнадцать лет тому назад Ассамблея вынесла постановление о прекращении войны с Конфедерацией Турила.