Хищный клан (СИ) - Молотов Виктор - Страница 55

— Быть готовым к чему? — спросил я, опасаясь, что снова придётся использовать одноразовые свитки.

До сих пор от них голова кружилась.

— К путешествию на Камчатку, — усмехнулся министр.

— Папа, можно мне с вами? — робко спросила Мария Степанова.

— Нет, Машенька, — ласково, но чётко ответил Хамелеонов и встал из-за стола. — Сергей, через три часа машина заберёт вас у здания министерства. Пока можете быть свободны.

* * *

Имперская канцелярия. Зал для переговоров.

— Ваше императорское величество, господа, благодарю, что собрались в столь короткое время.

— Мне пришлось отложить две важных встречи, надеюсь, мы быстро разберёмся, — прокомментировал граф Мышкин.

Степан Платонович недобро покосился на графа. У них сложились довольно натянутые отношения из-за того, что он отказался выдать свою дочь за сына Мышкина.

Хамелеонов начал рассказ. Передал всё, что ему поведал юный граф Акулин и обрисовал свой план действий во всех подробностях. А в конце добавил:

— Во избежание международного скандала я принял решение собрать вас и обсудить дальнейший план действий. Ясно только одно — действовать следует быстро.

Император поднял взгляд на Хамелеонова. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. Пётр Алексеевич Кречет прекрасно умел сохранять самообладание.

— У нас и без того натянутые отношения с Французской Республикой. И ваши действия могут стать поводом для войны. Причём с обеих сторон.

— Отнюдь, ваше императорское величие. Пока не начались боевые действия между обозначенными мною кланами, мы можем вмешаться и предотвратить дальнейшие покушения на артефакт. Замять конфликт до его начала, так сказать.

— Но как французы вообще о нём узнали? — задумчиво спросил ранее молчавший граф Орлов.

— Утечка информации, — предположил Хамелеонов. — Я уже подал запрос для проведения внутриведомственного расследования. Учитывая, что данные об артефакте Акулиных и их сделке с имперским родом, имеют высший уровень секретности, это не займёт много времени. За последние триста лет доступ имели не больше двадцати человек. И то под клятвой.

— Вы же знаете, что есть разные способы обойти клятву, — подметил Мышкин.

— Да, но виновника мы найдём, и он предстанет перед судом. Это я вам гарантирую.

— Степан Платонович, — обратился к министру император, — мне не понятно лишь одно. Почему к вам явился некий Сергей Акулин, а не глава его клана? Александр Борисович в курсе, что происходит?

— Судя по моим данным, частично в курсе, и он не ограничивал свободу действий своего наследника. Да, он с неделю назад наконец-то прислал документы, где обозначил Сергея своим наследником. Как понимаю, юноша готовится стать главой клана.

— Как здоровье Александра Борисовича? Долго ему осталось? — уточнил Орлов.

— У клана хорошие целители, поэтому течение смертельной болезни удалось замедлить. Но, вы же знаете, как действуют подобные проклятья. В течение пяти лет глава Акулиных, скорее всего, передаст свои полномочия.

— Он по-прежнему это скрывает?

— Да, — ответил Степан Платонович. — И наследник не в курсе, как я понимаю.

— Что вы думаете о Сергее? Он станет достойным преемником? — обратился к Хамелеонову император.

— У меня было мало времени, чтобы узнать его. Но на первое впечатление парень серьёзный. В первую очередь думает о клане. Больше выводов смогу сделать после проведения специальной операции.

— Хорошо, не забудьте предоставить отчёт. И сделайте так, чтобы мне не пришлось разбираться с международным скандалом.

— Конечно, ваше величество. Как только у меня будут доказательства заговора, у нас появится прекрасный рычаг давления на французов.

Император кивнул. Он чувствовал уверенность, исходящую от министра, и у него не было повода усомниться в плане Хамелеонова. Но вот внезапное появление наследника изгнанного клана его по-прежнему смущало.

— Что Акулин просит за содействие империи? — спросил Пётр Алексеевич.

— Ничего, — пожал плечами Степан Платонович. — Даже о возвращении родовых земель не заикался. Хотя его отец упоминал их при каждом удобном случае все те разы, что нам довелось встречаться.

— Это странно. Организуйте пристальное наблюдение за юным графом. Каждый понедельник отчёт должен быть у меня на столе.

— Да, ваше величество!

* * *

Пока выдалось свободное время, я засел в коридоре министерства вместе со своим трактатом. Живая книга открыла для меня три новых смертельных проклятия, которые действовали также эффективно, как и те, что я принёс из своего мира. Только вот расход маны был в два раза меньше.

И скоро у меня появится возможность опробовать их на практике.

Но улыбка от предвкушения быстро исчезла с моего лица, когда в голове раздался знакомый божественный голос:

— Ты осквернил мой дар.

— Не осквернил, а модернизировал, — мысленно ответил я Акуле. — Или ты имеешь что-то против ведьмаков?

— Мой дар — дар воды. Дар жизни. А ты посмел добавить в него смерть, — продолжила обвинения богиня.

— Да. И тем самым увеличил свои возможности в два раза. Или ты не хочешь, чтобы я стал сильнейшим магом в империи? — усмехнулся я про себя.

— Я хочу, чтобы о тебе говорили, как о водном маге. А не о ведьмаке.

— Ну, свои пожелания надо было высказывать раньше. Я не собираюсь отказываться от мощного дара только потому, что он тебе не нравится.

— То, что ты сделал может передаться твоим потомкам.

— А разве это плохо? Мы станем первым родом, кто может создавать проклятья, оперируя силой жизни, а не смерти. Да ты представляешь какой это потенциал?

Ответ пришёл через долгую минуту:

— Представляю. Но мне всё равно это не нравится.

— Задевает гордость божества?

— Ты стал слишком наглым. Находясь под моим покровительством не только, не считаешься со мной, не приносишь жертвы, но и коверкаешь мои дары.

— Какие ещё жертвы?

Нашлась то же мне кровожадная богиня. Которая к тому же только обвиняет вместо того, чтобы дать адекватный ответ.

— Ты хочешь жертв? — спросил я. — Ну, так бы сразу и сказала! Будут тебе жертвы.

Глава 24

Заговор

Надо почаще приносить Акуле в жертву своих врагов. Тогда она не будет действовать мне на нервы. И пусть она и являлась могущественной богиней, но характер показывала чисто по-женски.

В голове раздался злорадный смех. И я тоже невольно улыбнулся. Так вот, к чему были все эти наезды…

— Что дадут тебе эти жертвы? — полюбопытствовал я.

— Власть.

Её ответ смутил меня. Какую ещё власть она хочет, если между тотемами нет прямого противостояния?

Но спросить я не успел, время ожидания вышло. У здания министерства у меня уже ждал чёрный автомобиль с огромным капотом.

Водитель вышел и открыл мне заднюю дверь. Я присел рядом с Хамелеоновым.

— Вечер добрый. Куда держим путь? — спросил я.

— Навестим одного мага-универсала, — ответил Степан Платонович.

Из окна автомобиля я наблюдал за вечерней Москвой. Она слишком отличалась от той, которую я помнил. Огни магических фонарей мерцали как звёзды, отражаясь в Москва-реке.

Оживлённые улицы были переполнены автотранспортом и прохожими. Все куда-то спешили. Я смотрел на неоклассические дворцы и старинные многоквартирные дома, окутанные мягким светом уличных фонарей.

Машина остановилась возле большого трёхэтажного здания, окружённого высоким забором. Я подождал, пока водитель откроет передо мной дверь. Мог бы выйти и сам, но сейчас следовало держаться на уровне.

Мы прошли во двор, но не стали сворачивать к зданию. Остались во дворе. Здесь было куда теплее, чем на Камчатке. Не было холодного ветра и извечной сырости, а под ногами шуршала трава.

Хамелеонов позвонил по мобилету, сказал в трубку всего одно слово: «Выходи». И всего через пять минут из здания вышла молодая девушка. Она обменялась со Степаном Платоновичем дежурными приветствиями.